Глава 178 — Пробуждение

Гавейн не мог не восхититься чудесами и удобством целительных заклинаний. В этом мире не существовало передовой медицинской мысли, не было целостного понимания микробных инфекций, анатомии человека или клеточной биологии. Для простолюдина обычное заражение раны могло стоить жизни. Но в то же время владеющие Святым Светом или Путём Природы могли с помощью магии добиваться немыслимого «исцеления». Если платили достаточно, человека, едва живого, уже через несколько минут можно было поставить на ноги с полностью зажившей раной.

Во владениях Конд не имелось друидов, но было несколько священников Святого Света. Один из них постоянно жил в маленькой часовне замка, служа религиозным советником лорда и одновременно отвечая за поддержание его здоровья. Благодаря своевременному извещению слуг этот священник Святого Света быстро прибыл в кабинет Виктора Конда и силой Святого Света спас жизнь старого виконта, уже висевшую на волоске.

Гавейн стоял в стороне, наблюдая за работой пастыря. Друидическое зелье уже восполнило Виктору Конду необходимую жизненную силу, а рыцарское «ободрение кровью» за счёт временного подстёгивания этой силы позволило быстро восстановить потерянную виконтом кровь. Теперь же целительный свет был сосредоточен на ране. Священник, истово молясь, осторожно взялся за рукоять кинжала и, воззвав к имени Бога Святого Света, быстро извлёк оружие.

Святой Свет тотчас запульсировал, стремительно затягивая рану и одновременно восстанавливая повреждённые внутри мышцы и кости. В течение всего процесса пастырь непрестанно молился Богу Святого Света, чтобы целительное воздействие на виконта не прерывалось.

Гавейн молча кивнул, подумав про себя: «Наконец-то я вижу священника Святого Света с нормальным подходом. Откуда же те пастыри, что пользуются „восходящим драконом“ для вправления костей и „ударом на вершок“ для прояснения рассудка, понахватались своих умений?»

Процесс исцеления должен был продлиться ещё некоторое время. Слуги обступили своего господина. Гавейн огляделся и принялся самостоятельно осматривать каждый угол кабинета.

Никто не посмел усомниться в его действиях: простые слуги полагали, что господин герцог осматривает место преступления, а дворецкий Картер, который мог бы помешать, сам стал преступником и бежал.

Взгляд Гавейна скользил по замкнутому пространству кабинета, брови его хмурились.

Это место плохо подходило для кабинета. Хотя оно располагалось на верхних этажах замка, освещение здесь было отвратительным. Узкие, неудобные бойницы, столь характерные для старинных твердынь, были здесь особенно тесны: на всю комнату приходилось лишь одно такое окно. Даже в самый ясный полдень оно пропускало внутрь жалкие крохи света. А вделанные в стены магические кристаллы явно были не в порядке: даже когда горели все, комнату окутывал сумрачный, гнетущий полумрак.

Впрочем, может, дело было и не в кристаллах…

Гавейн задержал взгляд на одном из светильников. Он горел ярко, но его свет, казалось, сковывался некой силой и не мог разлиться по всему помещению.

Неужто этот на вид приветливый и открытый виконт Виктор изо дня в день работал в столь гнетущем кабинете?

Гавейн подошёл к одной из стен. Вдоль неё стоял огромный книжный шкаф. На полках ровными рядами теснились книги в изящных переплётах с тиснёными обложками, корешки многих из них были украшены золотом и серебром — типичная черта дворянских библиотек.

В глазах Гавейна это был образец многофункциональности. Когда нужно — читаешь, когда нужно обороняться — бьёшь врага, а обеднеешь — можно сковырнуть золото с обложек и на вырученные средства возродить дело. Единственный их недостаток — если читать лёжа в постели, такая книга, упав на лицо, может отправить в паралич. В остальном эти тяжёлые, роскошные фолианты были живым воплощением истины «знание — сила, а заодно и деньги».

По правде говоря, большинство книг в эту эпоху и были такими: тяжёлыми, роскошными. Они считались предметом роскоши, доступным лишь богачам. Порой число книг в замке напрямую свидетельствовало о состоятельности и родовитости дворянина — даже если он сам за всю жизнь ни разу в них не заглядывал.

Однако виконт Конд явно собирал книги не только для престижа. Корешки большинства томов были в разной степени потёрты и деформированы — так бывает лишь от частого чтения. А некоторые обложки даже носили следы починки: кожаные заплаты, вставки из золотой и серебряной фольги. Такое делают только те, кто по-настоящему любит книги.

Но, пробегая взглядом по томам, Гавейн заметил, что все следы реставрации, похоже, были оставлены очень давно. Фольга поблекла, кожаные заплаты изрядно истёрлись. И на всей полке не было ни одной относительно новой книги.

Неужто с какого-то времени виконт Конд утратил интерес к «обычным книгам»?

Что же он тогда читал? Трактаты по тёмному колдовству, оставленные ему Спящими?

Гавейн повернулся к другому столику позади письменного стола. На нём были грудой навалены временно не нужные бумаги и свитки. Взгляд его вдруг привлёк один развёрнутый лист.

На нём были наспех записаны какие-то счета — видимо, первичные записи, ещё не занесённые в бухгалтерскую книгу. Среди нескольких строк особенно выделялась запись о гонораре некоему наёмному отряду и задатке за следующую операцию. В графе о содержании найма значилось: «сбор сырья».

Это что же — записи о найме наёмников для поимки бродяг? Доказательство?

Гавейн нахмурился и уже хотел приблизиться к листу, как вдруг за спиной у него среди слуг пробежал лёгкий ропот, и в полутёмный кабинет проник добавочный свет.

Гавейн удивлённо обернулся и увидел стоявшую в дверях госпожу Лилит Конд, виконтессу. Эта хрупкая, словно тень, болезненная дама держала фонарь — должно быть, именно с его помощью она добралась сюда из Северной башни. Расширенными глазами она смотрела на окружённого слугами Виктора Конда, и лицо её выражало страх и ужас.

— Что случилось?! — воскликнула Лилит прерывающимся голосом. — Кто… кто мне скажет… что с Виктором?

— Госпожа, госпожа, прошу не пугаться! Господин виконт вне опасности, — поспешил подняться священник. — Благодаря милости Бога Святого Света господин виконт получил лишь лёгкое ранение и потерял сознание от потрясения. Герцог Гавейн вовремя дал ему зелье, и вместе с моим исцелением его жизнь вне опасности.

С этими словами пастырь попытался призвать Святой Свет, чтобы успокоить перепуганную госпожу, но Лилит Конд прошла мимо него и, спотыкаясь, бросилась к Виктору. Убедившись, что тот дышит, она слегка перевела дух и посмотрела на Гавейна:

— Благодарю вас… благодарю, что спасли его.

— Это мой долг, — Гавейн чуть кивнул и обратился к слугам: — Здесь собралось слишком много народу. Вашему господину нужен свежий воздух. Все, кроме личных слуг, покиньте комнату.

Гавейн не был хозяином этого замка, но сейчас никто не осмелился ослушаться его слов. Вскоре большинство слуг вышли, а убедившись, что заклинание подействовало и виконт больше не нуждается в дополнительной помощи, удалился и священник.

Рана виконта Конда затянулась. Старший лакей вытирал кровь с тела господина, и тот наконец пришёл в себя.

Взгляд его расфокусированно блуждал, пока не обрёл ясность. Сначала он увидел Гавейна и на миг замер, а затем заметил стоявшую перед ним Лилит. На лицо его тут же набежала тревога:

— Дорогая! Как ты здесь оказалась?!

— Я… я услышала, что в замке беда… — Лилит Конд выглядела растерянной. — И прибежала тебя проведать…

— Я в порядке, — виконт с трудом махнул рукой, отпуская слугу, а затем, тяжело дыша, попытался встать, но не сумел. Лилит тут же поддержала его, и он схватил её за руку. — Не волнуйся. А вот твой приход сюда меня, напротив, сильно встревожил.

— Я… я ничего, — торопливо ответила виконтесса и быстро кивнула Гавейну. — Герцог первым подоспел к вам, спас вас и позвал пастыря. Дорогой, что же здесь произошло?

— Благодарю вас за помощь, — немедленно обратился Виктор Конд к Гавейну и со стоном втянул в себя воздух. Рана уже зажила, но боль от удара кинжалом, казалось, всё ещё жгла в груди. — Это Картер. Картер внезапно напал на меня. Я совершенно опешил. Он словно стал другим человеком: наносил мне удары и бормотал что-то странное — о вторгшихся в замок, о защите чего-то… У меня до сих пор в голове не укладывается!

Затем виконт вдруг спохватился:

— Кстати, Картер! Куда он побежал? Он ещё кого-нибудь ранил?

Гавейн уже собирался ответить, как в кабинете прямо из воздуха соткалась тень, и из неё донёсся голос Эмбер:

— Он скрылся.

Полуэльфийка появилась вся вымокшая под дождём, почти насквозь. Её длинные уши дрогнули в воздухе (вероятно, стряхивая воду). Она обернулась к Гавейну:

— Этот старый дворецкий определённо не простой человек! Я видела, как он нёсся по шпилям замка, точно летел. Только что был здесь — и вдруг исчез, появился в другом месте. Я гналась за ним Теневой Поступью и не могла догнать! В конце концов он добежал до конюшен позади замка и там пропал окончательно. Я его потеряла.

Гавейн изумился:

— Человек, за которым даже ты не смогла уследить?

— Вот именно, это по меньшей мере полубог, — с уверенным видом заявила Эмбер. — В конце концов, я избранница Богини Тьмы…

Гавейн пропустил эти слова мимо ушей.

— Он скрылся и может представлять угрозу, — обратился он к виконту и виконтессе. — Советую усилить охрану замка.

— Непременно, — энергично кивнул виконт Конд.

Лилит тоже кивнула, но вдруг схватилась за лоб и пошатнулась, словно теряя опору.

Виконт Конд встревожился:

— Дорогая?

— У меня… немного кружится голова, — Лилит сжала лоб, и в голосе её прозвучало лёгкое страдание. — Мне нехорошо…

— Ты слишком долго пробыла вне своей комнаты! — строго произнёс виконт. — Тебе надо немедленно вернуться и отдохнуть. Не беспокойся, я удвою стражу у Северной башни и, как только мне станет немного лучше, сразу приду к тебе.

— Да… хорошо, — Лилит Конд нетвёрдо поднялась на ноги и, всё ещё в полузабытьи, подчинилась распоряжению мужа. Затем она взяла стоявший рядом фонарь и медленно направилась к двери кабинета.