Глава 159 — Вылазка

Наёмники в этом мире не были редкостью. История этого ремесла уходила корнями ещё в тёмные времена империи Гондор — как бы ни менялись династии, как бы ни расцветали и ни угасали цивилизации, людям, казалось, всегда требовались эти вооружённые люди, обитающие в серой зоне, чтобы заполнять пустоты в общественном устройстве. Они служили «кровавыми перчатками» аристократов, «солдатами за деньги» для купцов, а когда нанимателей не находилось, становились отчаянными головорезами в глуши.

Наёмничество считалось законным промыслом, имело даже официальную гильдию и некое подобие регистрации. Но почти каждый наёмник хоть раз совершал что-то противозаконное. Впрочем, какое это имело значение? В этом диком, отсталом мире сам «закон» не был чем-то светлым и справедливым…

Согласно донесениям разведчиков, около двадцати хорошо вооружённых наёмников положили глаз на поселение бродяг, насчитывавшее сотню душ. Среди них было по меньшей мере трое рыцарей низкого ранга и один-два мага. Остальные, даже не имея официального ранга, по боевым навыкам превосходили обычных солдат. Столь «элитный» состав для наёмничьего отряда был большой редкостью, что вызывало у Гавейна изрядное любопытство и подозрения. Для уничтожения этих зарвавшихся наёмников он спешно приказал рыцарю Филиппу собрать отряд из тридцати человек и решил лично возглавить «поход».

Кем бы ни были эти наёмники, они угрожали бродягам на этих землях, а значит — будущему пополнению людских ресурсов владения Сесил. Гавейн не мог этого допустить — ведь речь шла о рабочих руках!

Отправка легендарного рыцаря с тридцатью полностью экипированными бойцами против двадцати наёмников могла показаться излишней, но у Гавейна был свой расчёт.

Все тридцать бойцов были первыми «магическими пехотинцами», только что прошедшими перевооружение. Под грохот станков в механической мастерской с конвейера сошла первая партия стандартного магического вооружения. Солдаты получили новейшие термические лучевые излучатели и боевые ранцы, прошли базовую стрелковую и тактическую подготовку. Это было ещё очень «зелёное» подразделение: даже если половина состава состояла из ветеранов, в обращении с новым оружием все были новичками. Однако Гавейн верил, что бойцы, способные в любой момент испустить мощный энергетический луч, окажутся куда эффективнее традиционных солдат. Он намеревался проверить их в реальном бою.

Тридцать «магических пехотинцев» построились на южном берегу Белой реки. За их спинами высился недавно завершённый мост, временно соединивший берега. Местные жители, включая недавно прибывших крепостных и рабов, ещё не получивших статус свободных, собрались поглазеть на войско, столь непохожее на привычные отряды.

Солдаты были облачены в одинаковые зачарованные лёгкие доспехи с базовыми усиливающими чарами. Левую руку каждого украшал стальной наруч странной формы, за спиной висел боевой ранец нового образца, заменивший традиционный заплечный мешок. Зачарованный меч и запасной клинок крепились железными скобами к поясу и боку ранца — вид внушительный.

Гавейн муштровал этих солдат долгими днями, прививая строжайшую дисциплину и чёткую систему наград и наказаний. Они и сами знали, что быть в числе первых «магических пехотинцев» — особая честь. Потому сейчас каждый стоял по стойке «смирно», и даже когда толпа зевак в отдалении принялась перешёптываться и указывать на них с завистью и восхищением, ни один не повернул головы.

Рыцарь Филипп доложил:

— Милорд, солдаты и обоз построены, готовы выступить.

Гавейн кивнул, покосился на стоявшую рядом Эмбер. Кроме неё и рыцаря Филиппа, он никого больше не взял. Он был уверен, что с тридцатью магическими пехотинцами и под его личным началом какие-то двадцать наёмников не доставят хлопот.

— Тогда высту…

Он осёкся, заметив волнение в толпе. Из людской массы донёсся зычный голос:

— Позвольте пройти, позвольте… Благодарю Святой Свет за свободный проход… Святой Свет, вы мне на ногу наступили… Прошу прощения, во имя Святого Света…

Гавейн с изумлением увидел, как толпа расступилась и к нему со всех ног бежит тот самый миссионер Райт — вылитый Шварценеггер в рясе.

На нём было всё то же потёртое облачение священника Святого Света, узковатое в плечах и туго обтягивавшее мускулистое тело, так что рельеф мышц проступал даже сквозь ткань. Вид у него был такой, будто он вот-вот бросится в рукопашную с еретиками.

— Святой Свет! Я пришёл… — Райт подбежал к отряду, поднял глаза на сидевшего верхом Гавейна, но тут же опешил. — Так это вы? А вы разве не… распорядитель на стройке?

Поскольку разрешения от Гавейна всё ещё не было, никто за эти дни так и не сказал миссионеру, что местный лорд — тот самый рослый мужчина, с которым он сидел на кирпичах и болтал…

Гавейн и сам не ожидал новой встречи при таких обстоятельствах, да ещё и раскрытия своего инкогнито. Он с улыбкой кивнул:

— Я вас не обманывал. Я действительно распоряжаюсь на этой земле. Лорд — тоже распорядитель, верно?

— Святой Свет! Так вы и есть здешний лорд?! Тот самый Гавейн Сесил, что, по слухам, выскочил из гроба, доведённый до белого каления нерадивыми потомками?! — вскричал Райт, осеняя грудь знаком Святого Света. — А я-то думал, вы главный бригадир!

Гавейн: «…»

Рыцарь Филипп мгновенно выхватил меч:

— Миссионер! Следи за словами! Иначе…

— Кхм, — поспешно остановил его Гавейн, готового вызвать оскорбителя на дуэль. — Спокойно. Это… одна из версий слуха, которую я сам велел Байрону распустить в своё время…

Эмбер закатила глаза:

— Сам виноват. Народного творчества теперь не оберёшься.

Филипп и Гавейн: «…»

Немного придя в себя от конфуза, Гавейн перевёл внимание на Райта:

— Прошу простить, что не назвался при первой встрече. Я хотел поговорить с вами как обычный человек, чтобы лучше понять нынешних священнослужителей.

— Понимаю, это осторожность и мудрость, — беспечно усмехнулся Райт. — Теперь хоть не буду гадать, передали ли моё прошение лорду.

Гавейн криво усмехнулся и с любопытством спросил:

— Зачем вы пришли? Сами видите — мы выступаем.

— Я как раз из-за этого, — тут же выпрямился Райт. — Прошу взять меня с собой.

Гавейн изумился:

— Зачем? Вы не солдат и не советник лорда. С чего бы вам идти с нами?

— Какой же отряд обойдётся без походного капеллана? — с невозмутимым видом заявил Райт. — К тому же я здесь единственный священник Церкви Святого Света и своим долгом почитаю помогать каждому на этой земле, особенно когда вершится правое дело. Я слышал, вы идёте вызволять бродяг, что голодают в глуши. Я не могу остаться в стороне.

У Гавейна дёрнулась бровь. Всё, что говорил Райт, безупречно соответствовало догматам и общепринятой морали. Только вот много ли нынче священников, которые и впрямь следуют этим догматам? Неудивительно, что его выставили из центральной епархии…

Даже не зная деталей, Гавейн легко представил, насколько такую «белую ворону» не жаловали в церковных кругах.

Зато юный и набожный рыцарь Филипп, свято чтивший кодекс чести, пришёл от слов Райта в полный восторг. Казалось, этот прямолинейный воин уже забыл, что минуту назад сам был готов вызвать его на дуэль.

— Вот слова истинно благородного мужа! — восхитился Филипп. — Пастырь Райт, вы не только добрый священник, но и обладаете рыцарским духом!

Гавейн же молча разглядывал Райта, быстро взвешивая всё в уме.

Первым побуждением было отказать этому странному пастырю.

Военная операция, даже мелкая вылазка против наёмников, должна быть чёткой и серьёзной. Неожиданная просьба «примкнуть» вызывала у Гавейна инстинктивное неприятие. Однако, поразмыслив, он решил, что взять его — не помешает.

Возможно, это хорошая возможность присмотреться к нему. К тому же Райт прав: походный капеллан не помешает.

Солдатам и так выдали целебные зелья, приготовленные Питтманом с помощниками, но лишний квалифицированный целитель в отряде — только плюс. Старый друид сейчас бился над задачей массового производства эликсиров роста растений и не мог отлучиться, так что Райт как раз мог занять его место.

Главное, чтобы этот священник слушался приказов.

— Не беспокойтесь, я не впервые исполняю роль походного капеллана, — уверенно улыбнулся Райт в ответ на требование Гавейна. — В центральных землях хоть и мирно, но лорды нет-нет да собирают войска против разбойников или чудовищ в горах. Меня частенько отряжали с ними, так что дело знакомое.

Гавейн окинул взглядом мускулистую фигуру пастыря и крепко засомневался: он просится в походные капелланы или в авангард на прорыв?..

Как бы то ни было, отряд пополнился странноватым священником Святого Света.

Под взглядами поселенцев колонна тронулась в путь.

.....

В то же самое время к северу от Белой реки, за лесами и пустошами, за голодающими бродягами и алчными хищниками, охотившимися на них, родовой замок семьи Конд, как и столетия прежде, высился на холме близ городка Квайрин.

Этот славный род правил здешними землями уже триста лет. Ещё до упадка рода Сесил он существовал здесь как редкое в Южных Пределах «независимое дворянство». Когда же Сесилы пали, Конды счастливо избежали бури, перевернувшей весь юг, прочно укоренились и здравствуют по сей день.

Триста лет превратили некогда роскошную, величественную твердыню в убелённое сединами строение. Даже несмотря на неоднократные поновления и ремонты, замок Кондов нёс на себе неизгладимую печать времени. Узкие окна, прорубленные по старинной традиции в толстенных стенах, даже в полдень наполняли комнаты зыбким полумраком.

Старый виконт Виктор Конд сидел в своём кабинете. Луч света с трудом пробивался сквозь узкое оконце за его спиной, делая сгорбленную фигуру ещё мрачнее. Он опустил голову, перебирая исписанные пергаментные листы. Бумаги были покрыты бессмысленными символами и каракулями, похожими на бред. Подняв голову, он обратился к своему столь же старому дворецкому:

— Мистер Картер, «гончие» уже напали на новый след?

— Да, господин, — слегка поклонился дворецкий. — В южных лесах, стая измождённых бездомных. Они пока не ведают своей участи. Но гончие до сих пор не спущены.

— Им нужны деньги, больше денег, — голова Виктора Конда затряслась, но было непонятно — от гнева или от дряхлости. Тон же его звучал почти весело. — Псу, чтобы служить хозяину, нужна награда в виде корма. Двуногие псы ничем не лучше… Что ж, дадим им «корм». Мистер Картер, пошлите человека с кошельком к этим гончим. Скажите, пусть поторапливаются и доставят мне тех бродяг. Если промедлят — сделки больше не будет. Сейчас Месяц Инея, они должны понимать, что возможностей заработать такой лёгкий хлеб осталось мало.

— Слушаюсь, господин.

Дворецкий вышел. Виктор Конд вновь склонился над хаосом знаков и линий. Полуденный свет натужно сочился сквозь узкую бойницу, тусклый и расплывчатый, будто пробиваясь сквозь густой и вязкий туман.

И в этом тусклом, неверном свете тень Виктора Конда, упавшая на стол, вытянулась неестественно длинно. Её очертания были смутны, зыбки… и мало походили на человеческие.