Глава 157 — Вооружение новой эры и нестандартный миссионер

После нескольких дней проектирования, доработок и пробного изготовления Ребекка, сияя от радости, принесла Гавейну первый комплект термического лучевого излучателя, пригодного для реального боя, вместе с боевым ранцем.

— Вот результат! — с гордым видом заявила виконтесса, явно довольная своей работой. — Взгляните?

Гавейн посмотрел на принесённые Ребеккой предметы. Первым, что бросилось в глаза, был серебристо-белый наруч. По сравнению с тем грубым, примитивным «прототипом», законченная модель термического лучевого излучателя куда больше походила на тот образ, что рисовало его воображение. Его форма теперь отвечала человеческому вкусу, напоминая раздутый, утолщённый латный налокотник. В верхней части наруча виднелось эллипсоидное утолщение — там размещались магический конденсатор и плата луча испепеляющего жара. Нижняя часть имела застёжки для подгонки размера и фиксации.

Кроме того, магический конденсатор и рунная плата теперь были сделаны съёмными, чтобы в любой момент можно было заменить энергетический кристалл или центральный магический блок.

По сравнению с прототипом, спереди появилось прицельное приспособление. Металлическая нить и напёрсток для активации рунного спуска были заменены на более надёжную и прочную рукоять. Предохранитель был связан с этой рукоятью: когда предохранитель зафиксирован, рукоять убирается в нижнюю часть наруча, не мешая солдату выполнять обычные боевые действия.

По словам Ребекки, после корректировки внутренних рун и тонкой шлифовки кварцевого стержня эффективная дальность стрельбы возросла до трёхсот сорока — трёхсот семидесяти метров (и это ещё не предел для улучшений). Точность и мощность также несколько повысились. Для первого в этом мире «дальнобойного ружья» его дальность и убойная сила превосходили ранние земные образцы. Однако Гавейн прекрасно понимал: это объясняется существованием магии. Магическая подпитка делала местное оружие зачастую чудовищно мощным, и если бы термический лучевой излучатель не использовал это преимущество, то и создавать его не стоило бы.

В конце концов, ранние земные ружья предназначались для поражения людей в обычных металлических доспехах. А здешнему термическому лучевому излучателю предстояло сражаться не только с простыми солдатами, но и с адептами сверхъестественных сил, облачёнными в зачарованное снаряжение, а то и защищёнными энергетическими щитами…

Затем его взгляд упал на принесённый Ребеккой «боевой ранец».

Внешне он сильно напоминал необычной формы жёсткий «ранец» или заплечный мешок. Наружный материал — бычья кожа, внутри, судя по всему, имелся металлический каркас и пластины, отчего ранец казался твёрдым и держал форму. Ремни явно позволяли крепить его поверх солдатского доспеха. Прямоугольный корпус ранца был разделён на две секции — верхнюю и нижнюю. Это вызвало у Гавейна вопрос.

— Верхняя секция — обычный заплечный мешок, — пояснила Ребекка. — Можно использовать как походный, класть туда сухой паёк, флягу, огниво, мази и прочее. Нижняя секция — для кристаллов. Смотрите: когда ранец надет, нижняя часть оказывается как раз напротив поясницы. Руку можно легко завести назад и через этот боковой карман достать запасной кристалл. Кристаллы зажаты между двумя металлическими пластинами и расположены в ряд. Вытащив один, с другого конца задвигаешь разряженный — и они по очереди выдвигаются наружу. Я встроила в ранец двенадцать элементов магической сети. Теоретически он может одновременно заряжать двенадцать кристаллов. Больше, конечно, можно втиснуть, но эффективность зарядки упадёт. Да и солдату в одном бою столько энергии вряд ли понадобится.

Гавейн глядел на спроектированный Ребеккой ранец, и его вдруг осенило:

— Ты думала о других возможностях этого ранца?

— О других возможностях? — Ребекка почесала затылок, не сразу сообразив. — Вы про то, чтобы приделать к нему ремень покрепче и использовать как дубину? Тогда его придётся утяжелить…

— Не будь столь прямолинейной, а то заподозрят, что это наследственное, — прикрыл лоб рукой Гавейн. — Ты разве не заметила? Когда в ранец напихана куча кристаллов, его самого можно рассматривать как один огромный магический конденсатор.

Ребекка опешила, но тут же сообразила:

— А ведь и правда! Так и есть!

И сразу оживилась:

— Значит, если запитать что-то напрямую от этого ранца, можно задействовать куда более мощную магию?!

— Такой объём пропадать не должен, — глядя на боевой ранец, продолжал Гавейн. — Помимо хранения кристаллов и снабжения солдата маной на поле боя, в него можно интегрировать и магические платы. Подумай, что будет, если мы встроим туда магический щит? Или завесу лёгкого ветра для фильтрации ядовитых испарений? А если мы нанесём на доспехи солдат руны, повышающие защиту и физическую силу, и сделаем на ранце внешний разъём для подачи маны, чтобы при соединении ранца с доспехом каждый солдат получал постоянные усиливающие заклинания, словно с ним неотлучно следует войсковой капеллан? При этом энергопотребление таких базовых чар крайне низкое. Для ранца с двенадцатью элементами магической сети это совершенно не скажется на скорости зарядки кристаллов. Разве что самую малость… но общая выгода того стоит.

Ребекка слушала, всё больше изумляясь, и наконец выпалила:

— Прародитель, почему каждая ваша идея звучит так восхитительно круто?!

Гавейн, как обычно, изобразил на лице выражение умудрённой святости и улыбнулся:

— Стариковская мудрость, стариковская…

Не успел он насладиться моментом, как Ребекка схватила боевой ранец:

— Тогда я сейчас же пойду и переделаю чертежи!

— А ну стой, вернись! — поспешно окликнул Гавейн эту гиперактивную простушку. — У тебя что, уже есть новые рунные платы?!

Ребекка замерла на месте, обернулась, задумалась на миг и с просветлённым лицом выдала:

— И правда, нету!

— Расшифровали всего один «луч испепеляющего жара», а ты уже спешишь пихать в ранец непонятно что, — с досадой и смехом махнул рукой Гавейн. — Всё, что я сейчас сказал, отложим для следующего поколения ранцев. А этот запускай в производство прямо сейчас. Важнее всего — как можно быстрее дать солдатам реальную боевую мощь.

— А, ну да… — кивнула Ребекка и послушно согласилась.

Гавейн махнул рукой:

— Когда пойдёшь обратно, зайди к Хетти и попроси её прийти сюда.

Вскоре Хетти уже стояла у входа в его палатку.

— Предок, вы меня звали?

— Хотел расспросить тебя о том миссионере. Что он делал в последние дни, с кем общался, не покидал ли владений, не пытался ли передавать послания вовне… — Гавейн поднял голову от бумаг. — …Что с тобой стряслось?! Ты что, ради тренировки меткости наконец-то Огненным Шаром сама в себя угодила?!

Он в изумлении уставился на стоявшую перед ним Хетти. Та выглядела настолько потрёпанной, что от её обычной элегантной собранности не осталось и следа: волосы в беспорядке, на лице серо-чёрные разводы, одежда в нескольких местах опалена. В точности как после взрыва Огненного Шара.

…Неужто эта упрямая простушка Ребекка использовала какой-то особо «творческий» метод, чтобы позвать свою тётушку?

Хетти уже успела слегка привести в порядок лицо и волосы с помощью магии, но, спеша, явно не сумела избавиться от всех следов. Услышав слова Гавейна, она невольно скривилась:

— Ребекка ворвалась в лабораторию как раз в тот момент, когда я проводила опыт…

Гавейн: «…»

Хотя он представлял себе иное, разница оказалась не столь уж велика.

Повисла неловкая пауза. Через несколько секунд Гавейн осторожно поинтересовался:

— Уже отлупила?

— Отлупила. Чуть позже ещё добавлю.

— …Полегче, она уже взрослая девушка.

— Постараюсь.

Гавейн прокашлялся:

— Кхм-кхм. Тогда давай вернёмся к делу.

— Да, — Хетти сделала пару глубоких вдохов, успокаиваясь, и начала доклад о том самом миссионере. — Священник по имени Райт за эти дни не покидал владений и не совершал никаких подозрительных действий. Он просыпается раньше других, в основном для молитвы и физических упражнений, затем, как и все, завтракает и идёт на стройку. Мы не назначали ему работу, но он сам нашёл десятника и теперь таскает кирпичи в новом районе «Рыночной улицы», почти уже как постоянный рабочий.

Гавейн заинтересовался:

— …Он так настойчиво сам требует работу?

— Да. Я велела солдатам поговорить с ним как бы невзначай. Миссионер ответил, что поступает так, следуя «заповедям Святого Света». Учение гласит, что хлеб нужно зарабатывать трудом. Поскольку он ещё не получил разрешения на строительство церкви, проведение служб и благословение земель, он обязан добывать пропитание физическим трудом.

— Он и вправду так сказал? — недоверчиво переспросил Гавейн.

— Именно так сказал и именно так поступает, — подтвердила Хетти.

— …Всё это, конечно, входит в то, что Церковь Святого Света проповедует изо дня в день. Но чтобы священнослужители не только твердили это, но и сами следовали тому на деле — таких, пожалуй, единицы. Обычно этими речами они дурят простой люд, заставляя бесплатно трудиться на церковь или жертвовать деньги, — покачал головой Гавейн. — А он пытался проповедовать?

— Не знаю, можно ли назвать это проповедью, — тут лицо Хетти приняло странноватое выражение. — Он… действительно часто поминает учение Святого Света. Исцеляя кого-то своими силами, говорит что-то вроде «Да хранит тебя Святой Свет». Но это совсем не похоже на настоящую проповедь. Только встретив того, кто действительно верит в бога Святого Света, он принимается всерьёз разъяснять догматы. А если видит неверующего — лишь посмеивается.

Гавейн нахмурился:

— Есть вести от человека, посланного в Танзу?

— Он уже вернулся. Наш человек побывал в церкви Святого Света в Танзе и расспросил тамошнего пастыря. Тот подтвердил, что миссионер по имени Райт Айвкен действительно прибыл с равнин Святого Духа и странствует по Южным Пределам, приметы совпадают. Однако, смею предположить…

Хетти сделала паузу и покачала головой:

— Этого Райта, скорее, не послали проповедовать, а попросту выставили из центральной епархии. Иначе он не оказался бы в таком положении.

— Честно говоря, я и сам так подумал, — усмехнулся Гавейн. — Даже в строгой и суровой Церкви Святого Света, увы, порой встречаются подобные нестандартные личности.

— Прародитель, как вы намерены поступить с этим миссионером? — с любопытством спросила Хетти. — Держать его всё время в неведении тоже не дело.

— Подождём ещё два-три дня. Если и дальше ничего подозрительного не будет, я с ним встречусь, — улыбнулся Гавейн. — В конце концов, и в наших владениях… могла бы появиться своя церковь.