Глава 156 — В морских глубинах

Миссионер Райт отвечал коротко и ясно, чем немало озадачил Гавейна. Он уже заготовил целый ворох разумных, обходительных и вежливых отговорок на случай назойливых проповедей — от «у владения нет средств содержать церковь» и «нет средств содержать священника» до «кирпичи для часовни будешь сам покупать», — но никак не ожидал, что этот пастырь, смахивающий на бывшего гладиатора, так легко отступится… вот так просто возьмёт и отступится…

Уж не засланный ли он казачок от культа Теней в Церковь Святого Света?

— И всё? Вот так просто сдался? — не удержалась даже Эмбер. — Даже уговаривать не станешь?

— Учение Святого Света гласит: если творю добро, Свет сам озарит сердца; если же нет — хоть язык сотру, толку не будет, — здоровяк осенил грудь знамением Церкви Святого Света, и на его заросшем щетиной мускулистом лице проступило почти что благочестивое выражение. — Так что ничего страшного, если вам не интересно. Захотите — придёте.

— Занятный субъект, — с недоверчивой усмешкой покачала головой Хетти. — Вы, кажется, из центральных земель? С чего бы церкви с равнин Святого Духа посылать вас проповедовать на самый юг? И с одной лишь бумагой… А где ваши спутники и охрана?

Нынешние времена давно не те, что в эпоху зарождения веры, когда культы в диких землях терпели лишения. Даже странствующие миссионеры более не ходят в одиночку, подобно аскетам. Особенно те, что из богатых равнин Святого Духа, обычно путешествуют с изрядной свитой и стражей, отчего такие отряды и прозвали «передвижными церквями» — при них и вооружённая охрана, и слуги, и священники, всё как в настоящем храме. А этот господин Райт с одним лишь потрёпанным листом пергамента добрался с равнин аж сюда. О спутниках и речь не идёт — он и пропитание себе в дороге добывал собственным трудом.

От этого веяло чем-то нездешним, словно миссионер шагнул прямиком из суровых, первобытных времён, описанных в исторических хрониках.

Райт лишь беспечно усмехнулся в ответ:

— Я один отправился. Епископ дал мне бумагу и велел идти проповедовать на юг — я и пошёл. А спутники и охрана… Какой уж там эскорт у простого священника низкого ранга? Да и ни к чему мне это.

Он напряг мускулы:

— Многие паладины в драке мне уступят, а иные слуги и работают хуже моего. На что они мне?

Он огляделся, заметил, что подвезли новую партию кирпича, поднялся и отряхнул пыль со штанов:

— Похоже, опять работа есть. У вас ещё вопросы? Если нет, пойду помогу разгрузить.

Гавейн с озадаченным лицом кивнул:

— …Сделайте одолжение.

— Тогда я пошёл. Ах да, — спохватился Райт, — не забудьте передать моё прошение вашему лорду. Мне нужно его разрешение, чтобы построить церковь и открыто проповедовать.

Гавейн, не зная, смеяться или плакать, заверил:

— Будьте покойны, непременно передам.

Райт кивнул и зашагал к стройке, но, пройдя пару шагов, обернулся:

— Да, вот ещё что забыл спросить.

Даже Хетти, и та уже сдалась:

— Что же? Спрашивайте.

— Где тут кормят после работы?

Хетти вздохнула:

— …Идите за рабочими. Всех, кто трудится, кормят, и досыта.

Когда миссионер окончательно удалился, Эмбер пробормотала:

— А я-то думала, меня, как увидят люди из Церкви Святого Света, непременно начнут донимать. А тут такой простоватый… чудак.

— Хватит выдумывать, он же не знает, кто ты, с чего бы ему тебя донимать? — покосилась на неё Хетти и повернулась к Гавейну. — Прародитель, вы позволите этому… «миссионеру» проповедовать в наших владениях?

— Понаблюдаем пару дней, — спокойно ответил Гавейн. — Пошли писаря, пусть запишет его основные данные. Посели его по нормам для квалифицированных переселенцев — где-нибудь поблизости от административного района, и приглядывай за ним. Если ничего подозрительного не выявится… пусть проповедует и действует в рамках законов Сесила.

Сам Гавейн относился к богам с опаской, но запрещать религиозную деятельность на своей земле не собирался. Вера была неотъемлемой частью этого мира, божественные чудеса — частью производительных сил. Девять десятых его подданных были верующими: кто-то верил в божеств плодородия и Святого Света, кто-то в покровителей ремёсел, торговли, знаний или воинского дела. Большинство — не слишком истовые, но встречались и глубоко верующие. В таких условиях препятствовать миссионеру Святого Света было бы бессмысленно и даже вредно, вызвав лишь ненужные подозрения.

К тому же, если этот странный прямодушный проповедник окажется чист, его появление даже на руку. Гавейн помнил слова принцессы Вероники и не сомневался, что та заявила о своих намерениях неспроста. Она непременно явится снова. Если к тому моменту во владениях уже будет стоять маленькая часовня, признанная Церковью Святого Света, у него появится весомый повод вежливо отказаться от проникновения столичного духовенства.

Скромную церковь, основанную бродячим миссионером при поддержке местного лорда, куда легче контролировать, чем храм, напрямую подчинённый столичной курии.

Размышляя об этом и о прочем, Гавейн вернулся в свою палатку.

Глядя на брезентовое жилище, служившее ему уже несколько месяцев, он невольно вздохнул.

И впрямь пора было перебираться отсюда в капитальный кирпичный дом.

В спроектированном им новом особняке будут полноценный кабинет, спальня, склады и лаборатории. И жить, и заниматься магическими изысканиями станет куда удобнее, чем здесь.

Непонятно только, почему Эмбер проявляла такой живой интерес к его скорейшему переезду. Когда Гавейн на днях полюбопытствовал, она понесла какую-то околесицу: «Давненько я не лазала в окошки», «В твоей палатке даже замка нет, чтобы его взломать», «Какой же это дворянский дом без подвала и сокровищницы»… Чудно.

Гавейну пришлось легонько стукнуть её по макушке, дабы исцелить от словоблудия, но, кажется, без толку.

На столе его ждали несколько отчётов о численности населения и расширении новых жилых кварталов. Гавейн сел за стол и погрузился в повседневную работу.

Благодаря врождённой харизме древнего героя и реальному авторитету, заработанному тем, что он первым вставал на защиту своих людей, его указы исполнялись в этих землях на удивление быстро. Даже такие непростые для нынешних времён и труднообъяснимые для простого люда меры, как планировка улиц, прокладка канализации до строительства домов и запрет справлять нужду прямо на улице, внедрялись без особых затруднений. Казалось, людям не так важно понимать смысл нововведений (хотя Гавейн и рассылал глашатаев растолковывать пользу каждого указа), — достаточно того, что лорд так сказал, а значит, так и правильно.

Однако Гавейн сознавал: эффективность, зиждущаяся на слепом доверии, не вечна. Она неизбежно будет истощаться с каждым новым законом и правилом. Чтобы поддерживать её, есть лишь два пути.

Первый: добиваться, чтобы как можно больше новых установлений приносили зримую, ощутимую пользу. Пусть народ хотя бы верит, что улучшения в их жизни происходят благодаря этим законам, — тогда они будут охотно им следовать.

Второй: развивать образование, учить людей думать и разбираться, чтобы они по-настоящему понимали слова лорда и при этом всё равно поддерживали установленные порядки и законы.

Второй путь не только сохранит нынешнюю исполнительность, но и многократно повысит эффективность любого дела во владениях.

Но… где взять учителей? Особенно таких, которые могли бы нести в массы знания о сверхъестественном, — о чём мечтал Гавейн.

Людей, умеющих читать и считать, можно нанять за деньги. Но где сыскать по-настоящему учёных наставников для более высокого образования? Они ни за что не согласятся терпеливо втолковывать шумной толпе «низких простолюдинов», что такое руны и вычисления. Даже за плату.

Пожалуй, стоит расспросить Дженни. Возможно, она знает кого-то из адептов сверхъестественных сил, кто впал в крайнюю нужду в высшем обществе… Если руководствоваться принципом «голь на выдумки хитра», то умирающих с голоду магов, наверное, будет легче переманить…

.....

В то же самое время далеко-далеко на востоке, в открытом море, шторм постепенно стихал.

Разбушевавшаяся стихия воды возвращалась в атмосферу и океан. Накопленная в небесах энергия, почти целиком обрушенная на архипелаг рифов и раздробившая его в щепки, теперь, вместе с успокаивающейся водой, вновь входила в природное равновесие.

Кровь еретиков окрасила часть моря, привлекая океанских хищников. Однако те лишь испуганно кружили по границе этих вод, не смея приблизиться к месту, от которого всё ещё веяло опасностью.

Дети Шторма не смогли противостоять истинному шторму. Перед лицом стихии, поднятой армией морских дев, они держались долго, очень долго, но в конце концов были вынуждены оставить эту «сферу чуда».

Ценой жизни почти трети своих последователей они пробились сквозь бушующие волны и бежали прочь.

Теперь архипелаг вновь принадлежал морским девам.

На поверхности воды ещё кружило множество огромных, ужасающих чудовищ. Их тела, покрытые панцирями и костяными шипами, сияли магической силой и внушали ужас. Но вскоре гиганты один за другим ушли под воду. Мгновение спустя на поверхности показались женские фигуры.

У них были прекрасные лица, изящные и соразмерные тела и такие же, как у людей, умные, живые глаза. Однако на щеках и руках при внимательном взгляде можно было заметить мелкую чешую. Она не уродовала, а придавала странную, колдовскую красоту. Когда же они рассекали волны, из воды то и дело показывались их нижние конечности: у одних — длинные, как у морских змей, хвосты, у других — рыбьи, у третьих — щупальца с присосками, будто у осьминогов.

Эти разумные обитательницы вод глядели на оставленный еретиками архипелаг, не проявляя ни малейшего интереса к так называемым святыням и алтарям, которые те защищали ценой жизни.

Морская дева с небесно-голубыми волосами смотрела в сторону острова. Другая дева поднялась из воды и подплыла к своей лазурноволосой предводительнице:

— Эти больные на голову люди сбежали, генерал Ванесса.

Та, кого назвали генералом Ванессой, нахмурилась:

— До чего же непонятные создания. Я точно помню, что несколько веков назад они не были такими безумными. Теперь с ними и поговорить нельзя…

— Наверное, оттого, что они не могут жить в море. Целыми днями на суше сидят, вот мозги и скисли.

— Ладно, неважно, — покачала головой генерал. — Раз эти безумные люди убрались, можем продолжать работу.

— Тогда… — лицо юной морской девы-солдата озарилось нетерпением. — Спускаемся дальше копать кальмара?

Генерал улыбнулась и энергично кивнула:

— Да, продолжаем копать кальмара.

— Копать кальмара! Копать кальмара! Гигантского кальмара!

Радостные крики морских дев разнеслись над водой. Вздымая фонтаны брызг и взмахивая хвостами — змеиными, рыбьими и щупальцеобразными, — они устремились на морское дно продолжать давно задуманную в этих водах работу.

На дно, к ложу океана, чтобы дальше раскапывать того самого «гигантского кальмара», который неизвестно почему издох прямо там, и чьи останки усеяли всё дно, и сколько ни копай — они всё не кончались…