Глава 869 — Без названия

Донни обменялся взглядом с миссис Гамильтон. Чем Доннитон хочет быть для мира? О чем на самом деле спрашивал Рэндидли?

— …Ты, возможно, в курсе попыток назначить мировую столицу? — Медленно произнес Донни. Лицо Рэндидли не изменилось, но Донни продолжал говорить с растущей уверенностью. — Получить такую честь было бы идеально, но… мы считаем, что гораздо умнее поддержать другой город и выторговать уступки за нашу поддержку.

— Он не это имеет в виду, — нахмурившись, перебила миссис Гамильтон. Это обеспокоило Донни. Перед встречей они с миссис Гамильтон обсуждали множество причин, по которым Рэндидли мог вернуться в Доннитон и захотеть поговорить.

Разумеется, главной версией было желание вновь бросить вызов Доннитону. Выслушав аргументы миссис Гамильтон, Донни понял все минусы такого решения. Другими причинами могли быть усложнение тренировок или обучение какому-то новому трюку. Оба знали: у Рэндидли, скорее всего, есть сведения о том, как Доннитону следует готовиться, исходя из его опыта в другом мире. Эта встреча должна была убедить его, что они на верном пути.

Планов Донни, Сэма и миссис Гамильтон было достаточно, чтобы удерживать корабль на курсе. Рэндидли бросил вызов человечеству, призывая его расти, и они росли.

И все же миссис Гамильтон хмурилась. А делала она это только тогда, когда лихорадочно соображала. Стопка ее записей лежала перед ней забытой.

— Тогда что ты имеешь в виду? — С хмурым видом спросил Донни.

Рэндидли обвел взглядом стены обсерватории и облачное небо над головой. Обведя рукой все здание – а вероятно, и весь Доннитон, – он спросил:

— Это… сбор всех этих вещей… имеет ли это смысл? Что значит быть Доннитоном?

— …Ты хочешь сказать… — медленно произнесла миссис Гамильтон. — Что… ты спрашиваешь об… образе всего Доннитона? Его целостности?

Сэм нахмурился и постучал костяшками пальцев по столу.

— Да какой вообще образ может быть у целого города?

Рэндидли оглядел каждого сидящего за столом, словно взвешивая их своим острым изумрудным взглядом. Внезапно Донни показалось, что без солнечного света в обсерватории стало очень холодно.

— …Вы – лидеры Доннитона, поэтому я решил спросить вас лично, — не торопясь ответил Рэндидли. — В мире, где мы сейчас живем, образ имеет колоссальное значение. Сперва для личности, но вскоре и для общества. Если мы хотим двигаться вперед навстречу Бедствиям, нам нужно создать мощный, единый образ для нашего мира.

— Но что это значит? — Перебил Сэм, навалившись животом на стол и пристально глядя на Рэндидли. Донни удивленно моргнул от такой внезапной вспышки эмоций; голос Сэма звучал невероятно хрипло. Грубые руки кузнеца вцепились в край стола. Почему Сэм воспринял это так близко к сердцу?

— …Я поддерживаю вопрос Сэма, — добавила Регина, нахмурившись. — Не мог бы ты пояснить?

Миссис Гамильтон хранила молчание, изучая каждое движение Рэндидли.

— Ну, в какой-то момент это становится скорее кредо, чем просто образом, — медленно проговорил Рэндидли. — Когда я путешествовал по Саду, я чувствовал его зачаточную форму. Когда мировоззрение становится привычкой и начинает поддерживать само себя… но и там оно спотыкалось. А в Доннитоне…

Рэндидли поднял голову и закрыл глаза. Он медленно вдохнул, затем выдохнул. После чего опустил взгляд на окружающих.

— …Я и здесь чувствую нечто подобное. Нечто, определяющее Доннитон больше всего на свете. Я просто хотел узнать… осознаете ли вы, что это такое. Хотя нет, вы обязаны знать. Не сомневаюсь, вы взращивали это с особой тщательностью. Не так ли?

— Доннитон стремится к силе, — гладко произнесла миссис Гамильтон.

Донни кивнул и обвел рукой стол:

— Все это было заслужено благодаря силе. Эта сила породила уважение и возможности. Еда на столе? От монстра семьдесят первого уровня, убитого жителями этого города. Материалы для тарелок и приборов? Вероятно, лучшие в мире. В другой Зоне их бы использовали как оружие.

— Это мясо… принес его я.

Донни замер в замешательстве.

— Что?

Рэндидли указал на тарелки. Его собственная была пуста… за исключением мяса.

— Этот монстр семьдесят первого уровня. Я убил его и продал мяснику. В конечном итоге именно он выдал мое присутствие, так что я думал, вы знаете. Значит, совпадение?

Ошеломленный, Донни откинулся на спинку, не находя слов. Рэндидли огляделся.

— Здесь есть образ. И вы все его поддерживаете. Причем сознательно. Вы – лидеры Доннитона, и в вашей власти влиять на дух времени в Деревне. Я говорю о том – и именно поэтому я здесь, – что ваш образ нуждается в доработке. То, что грядет, испытает этот образ на прочность, подтолкнет его к краю. Он должен быть способен выдержать этот стресс.

— И каков же этот образ? — Нерешительно спросил Даниэль.

Рэндидли лишь улыбнулся. Миссис Гамильтон нахмурилась еще сильнее.

И тут кто-то подал голос. Эд, молчавший всю встречу, оглядел сидящих за столом так, словно они были идиотами.

— Вы что, тупите? Если речь о нас, то образ очевиден: «Доннитон – сильнейший», разве нет?

От этих слов по помещению прошел странный резонанс, которого Донни не ожидал. Стоило им прозвучать, как Донни почувствовал тепло в груди. Он был правителем Доннитона и обладал Навыком Души, отражавшим рост города. Поэтому он чувствовал, насколько правдиво это утверждение. Как оно определяет каждый аспект их управления и жизни в Доннитоне.

Даже просто слыша это, Донни хотелось кивнуть в знак согласия. В этом ведь и был смысл, верно?

Люди приходили сюда, потому что они были сильнейшими. Люди оставались, чтобы стать сильнее. НИПы приходили, потому что эта сила гарантировала безопасность. И постепенно те, кто был внутри, крепли под защитой тех, кто пришел раньше. Это был самоподдерживающийся цикл, заставлявший Доннитон постоянно расти.

Как только Донни осознал это, возник странный феномен: волны этого образа начали расходиться от его резонирующей груди. Воздух задрожал. Все вокруг отшатнулись от стола с широко распахнутыми глазами.

Значит, они это почувствовали. Весь город верил в эту фундаментальную истину. Их движения и поступки, казалось, дерзко воспевали ее небесам. Донни покачивался в море безмолвных голосов, создававших симфонию, которая, казалось, управляла всем городом. Даже не осознавая того, каждый двигался в ритме этого кредо.

Доннитон – сильнейший.

— Именно.

Гул резко оборвался, словно его перерезали. Энергия в воздухе на секунду затрепетала и опала. Рэндидли любезно улыбнулся им всем.

— Я долго и упорно размышлял над этим, но, учитывая образ Доннитона… не думаю, что есть другой выбор. Тот вызов отрядам Доннитона… как насчет того, чтобы я повторил его?

— Да брось ты, — начал Эд. Похоже, вновь обретенный голос не позволял ему держать рот на замке. — Ты всего лишь один человек…

Но Рэндидли бросил на Эда такой взгляд, что тот запнулся и умолк. Донни мечтал обучиться этому трюку. Если бы он мог проделывать такое на их еженедельных обедах, дела шли бы куда продуктивнее.

— Ты задумывался о последствиях… — медленно произнес Донни. — И о том, что станет с твоей репутацией в случае неудачи… и с репутацией Доннитона в случае твоего успеха? Мы больше не изолированная Деревня. Наши действия имеют отклик.

Но Рэндидли просто ухмыльнулся. Сперва Донни подумал, что Рэндидли слегка смущен – судя по веселому выражению лица, – но затем Донни нечто почувствовал. Точно так же, как образ Доннитона в его груди отозвался по всей комнате и наполнил воздух, теперь он ощутил слабый след иного образа. Он был едва уловим, но стоило к нему потянуться…

Это было похоже на то, как задираешь нос к небу, пытаясь уловить незнакомый аромат. Его разум блуждал в поисках повторного дуновения.

Донни несколько секунд ловил воздух, не привыкший к такой странной чувствительности к образам. После нескольких попыток ему удалось ухватиться за край того, что исходило от Рэндидли.

Мгновенно декорации сменились. Глаза Донни расширились. Бледная корона из светло-серого металла парила над глазами Рэндидли. Пепел, изумрудное пламя, мороз, призрак в капюшоне и невероятно высокое золотое древо заполнили пространство вокруг него. Эти образы накладывались друг на друга, сливаясь и разрастаясь: одни доминировали, другие пребывали в покое.

Но более всего поражал вес, который, казалось, лип к Рэндидли. В этот миг края зрения Донни поплыли: Рэндидли Гостхаунд просто сидел, притягивая все к себе. Даже сейчас мириады крошечных пылинок света порхали вокруг его груди, втекая и вытекая в разных направлениях. Каждый раз, проходя сквозь Рэндидли, это ужасающее чувство тяжести становилось на малую толику ощутимее.

Мир искажался все сильнее. А Рэндидли все это время просто улыбался сидящим за столом.

«Как долго он это терпит?», – Донни был в ужасе.

Внезапно эта легкая улыбка показалась невероятно трудным актом бунта против веса, грозившего аннигилировать Рэндидли.

— Именно из-за последствий, которые наступят, если я не буду действовать… я считаю, что поединок между мной и Доннитоном необходим, — четко заявил Рэндидли на всю комнату.