Глава 843 — Без названия

Вопрос с жильем решился без труда, да и вторая просьба Матриарха – подыскать наставника по владению копьем для одного из близнецов, Слевала, – оказалась столь же простой. Рэндидли и так планировал отправить обоих детей в Университет, так что все сложилось как нельзя лучше.

А вот Аннон, брат чуть помладше и пощуплее, представлял собой проблему куда более тернистую.

— Я покину это место, — предупредил Рэндидли. — Его заберут из привычного мира. А угрозы, с которыми я столкнусь… Он еще мал. Пусть растет здесь. К тому же ваши способности Гравёра Маны…

Матриарх многозначительно перевела взгляд на большую, переплетенную в кожу рукописную книгу, лежавшую на столе между ними.

— Навыки Гравировки принадлежали моему мужу; я же никогда не была особо одарена в этом деле. Пока мы были в бегах, моих наставлений вполне хватало для Стиля Копья Ивы. Однако Аннон с малых лет проявлял талант и интерес к Гравировке. Я хочу, чтобы у него была возможность обучиться мастерству деда. И в этом… я могу положиться только на вас.

— Нет никакой гарантии, что я смогу это освоить, — беспомощно признал Рэндидли. Книга на столе была описанием секретного искусства Стиля Копья Ивы – создания рунической гравировки, которая могла повышать уровень, как обычный Навык, не влияя при этом на лимит Навыков Класса. Суть метода заключалась в том, чтобы нанести легкий контур сложного геометрического узора, а затем заполнить его малую часть более четкой гравировкой. Таким образом, она функционировала как Навык, и по мере роста распространялась на все большие участки заранее намеченной фигуры.

Навык, по сути, самовоспроизводился, удваивая свои возможности. Рэндидли не был уверен в масштабировании, но искусство явно было могущественным.

Впрочем, имелось немало предостережений. Все взаимосвязи должны быть идеальными, чтобы гравировка оставалась стабильной, иначе она взорвется и уничтожит предмет. В зависимости от того, какой Навык мастер пытался вложить в вещь, геометрический узор должен был соответствовать Навыку, иначе – взрыв. И создатель должен был обладать мастерством и пониманием Навыка на всех уровнях, иначе… предмет тоже взрывался.

В сущности, процесс напоминал игру с динамитом, где фитиль поджигался использованием Навыка. Он мог вырасти, а мог и рвануть. И без опыта создания таких рун предсказать исход было невозможно.

А опыт мог появиться только в том случае, если Рэндидли рискнет использовать оружие, которое может разлететься в щепки прямо в руках.

К тому же Рэндидли считал себя талантливым, но уровень детализации, требуемый в этих узорах, просто поражал воображение. Один только набросок на снаряжении, предшествующий созданию ядра самого Навыка, вероятно, занял бы три дня работы.

— И все же, больше некому, — Матриарх повернулась к Аннону и Слевалy, которые во все глаза глазели на новую длинную Кисть Стиля Копья Ивы, висящую на стене. Прошло много времени с тех пор, как они чувствовали себя достаточно уверенно, чтобы заявить миру о том, кто они такие. — Аннон всегда был странным ребенком. Поездка с вами наверняка станет для него хорошим опытом.

Рэндидли поморщился. Он почему-то сомневался, что путешествие с ним можно назвать чем-то «хорошим».

— А как же его брат? Я не могу гарантировать, что вернусь скоро. Или вернусь вообще. Если со мной что-то случится…

— Такова жизнь, — перебила его Матриарх. — Никто ничего не гарантирует. А связь между этими братьями не настолько слаба, чтобы расстояние могло ее разрушить.

Рэндидли стиснул зубы, но промолчал. Взять Аннона и обучать его Гравировке было хлопотно, но выполнимо. Особенно когда он вернется на Землю и получит доступ к ресурсам Эриксон Стил. Но это была лишь еще одна обязанность в длинном списке тех, с которыми Рэндидли предпочел бы не связываться.

И все же Матриарх даровала ему бесценное сокровище, которое сформировало его в прошлом. Чтобы вернуть этот долг, он пойдет на это.

— Хорошо, — наконец согласился Рэндидли, наклонившись вперед и забирая книгу со стола. — Но я тоже попрошу вас об одном одолжении.

Матриарх наклонила голову набок.

— О? И о чем же?

— В Университете Пронто будут обучать не только бою на копьях, я бы хотел, чтобы Гравировка тоже стала частью учебной программы. Пусть вы и не мастер в этом, но… — Рэндидли постучал по книге. — У вас достаточно знаний, чтобы преподать основы, верно?

*****

Лицо обдувал легкий ветерок.

Азриэль попыталась открыть глаза, но веки казались слишком тяжелыми. Нахмурившись, она сосредоточила на этой задаче всю свою немалую Волю. И все же веки были словно пласты подсыхающего бетона. Но она отказывалась сдаваться. Она добьется своего.

Медленно свет хлынул в сознание Азриэль, являя ей мир.

Там, где она лежала, было тепло. Солнечный свет лился через открытые окна на одеяла, укрывавшие ее. Азриэль попыталась сесть, но тело отозвалось болезненным стоном. Раздраженная, она заерзала, пытаясь высвободиться из-под одеял, которые сковывали ее грудь не хуже металлических пут.

Задача казалась невыполнимой. Должно быть, ее связали намеренно…

— Прекрати это. Ты же раны бередишь, — отчитала ее Хелен, возникнув перед глазами Азриэль и сердито глядя на нее.

Фыркнув, Азриэль перестала дергаться, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд на лице Хелен. К сожалению, процесс шел медленно. Странно. Почему ей так трудно сосредоточиться? — Что…

Но Азриэль осеклась. Она хотела спросить, что произошло. Но она вспомнила.

Перед глазами стояли те образы: насилие и кровь на ее руках. Сломанные кости и раздутые трупы. Шепот смерти, требования, подкрадывающееся безумие. Вознесение, превращение Теллуса в место, где господствует этот образ. Где сильные помыкают слабыми и убивают их.

Азриэль глубоко вздохнула, признавая факт: если бы этот образ Вознесся, нечто драгоценное в Теллусе было бы утрачено навсегда. И она знала это, и сама способствовала такому исходу.

Выбрала бы она этот образ сама? Нет, конечно. Но она была в огромном долгу перед своим Мастером. Настолько, что была готова пожертвовать собственными образами, чтобы дать ему тот шанс, которого он желал.

«Будет больно», – сказал Рэндидли, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Он выглядел таким обеспокоенным, и рука его была теплой, когда он коснулся ее…

Азриэль зажмурилась.

— Мой Мастер…?

Хелен ничего не ответила. Через несколько секунд Азриэль открыла глаза и посмотрела на нее. Женщина плакала, но продолжала молчать. Азриэль внутренне вздохнула. Пожалуй, это был исчерпывающий ответ.

«Буду ли я плакать по тебе, Мастер…?» – задалась она вопросом. Глаза ее были сухи. Но, возможно, это состояние было вызвано плачевным состоянием ее тела. Когда она поправится, реакция может быть иной. Она внимательно изучила себя и поняла, насколько сильно она пострадала – и физически, и ментально.

Плач подождет. Долг выплачен. Пока… этого достаточно. Надеюсь – нет, просто… Упокойся с миром, Мастер. Ты заслуживал лучшей доли, чем та, что тебе досталась. Даже если разрушения, которые ты пытался посеять, говорят об обратном.

— Азриэль… — начала Хелен, но ее прервал скрип открывшейся двери.

В дверном проеме стоял Рэндидли, хмуро глядя на Азриэль. Но когда она вопросительно вскинула бровь, он расплылся в широкой улыбке.

«Такой молодой», – отстраненно подумала Азриэль, глядя на то, как улыбка разглаживает морщины на его лице. «Столько силы. Что же вы попросите у тех, кто перед вами в долгу, мистер Гостхаунд…? Вы вообще задумывались об этом…?»

— Хорошо, ты очнулась, — сказал Рэндидли, присаживаясь рядом с кроватью. — Как ты себя чувствуешь?

Азриэль отогнала мрачные мысли и выразительно посмотрела на тяжелое одеяло, пригвоздившее ее к постели.

— Чувствую, что эти путы излишни. Теперь, когда я в сознании, я готова снова двигаться. Как долго я проспала?

— Почти неделю, — ответила Хелен, бросив вопросительный взгляд на Рэндидли.

Азриэль этот взгляд подметила.

Похоже, они не собирались долго держать ее в неведении относительно своих тайных планов. После недолгого колебания Рэндидли заговорил:

— Азриэль, я ни в коем случае не хочу торопить твое выздоровление, но… Скоро я отправлюсь обратно на свою планету. Надолго. И я хотел предложить тебе пойти со мной. Хелен уже согласилась…

— Вы откажетесь снимать одеяла, если я не соглашусь? — Спросила Азриэль.

Рэндидли усмехнулся.

— Нет, не откажусь. Но я не думаю, что ты уже в силах ходить. Будут некоторые… энергетические проблемы, которые мне нужно уладить, так что тебе следует как можно больше отдыхать. Я не уверен, как твое тело отреагирует на переход.

Азриэль кивнула.

— Если вам удастся решить проблему… энергии, то я бы хотела составить вам компанию. Мне любопытно, из какого мира вы пришли, мистер Гостхаунд. Должно быть, это странное место.

Фыркнув, Рэндидли беспомощно покачал головой.

— Ты и половины не знаешь.

Азриэль улыбнулась, продолжая изучать лицо Рэндидли. Хотя она была без сознания, какая-то ее часть оставалась настроенной на Вознесение. Она чувствовала, как оно происходило, ощущала форму образов. Вероятно, потому, что сама была так близка к Вознесению. Часть ее существа находилась на той же волне.

И она очень ясно чувствовала, как близки были к краху светлые мечты Шаля. Ведь истина в том, что мечты – это семена, рожденные во тьме, и они не прорастут, пока не почувствуют тепло.

«И твоя рука несла такое тепло, Рэндидли», – подумала Азриэль. «Интересно, понимает ли Шаль, насколько он твой должник. Интересно, узнает ли Теллус когда-нибудь, как трудно было бы сделать этот шаг, если бы тебя не было рядом, если бы ты не касался образов тех, с кем взаимодействовал…»