Глава 2255 — Без названия

Моиш и Тенектойл, которых только недавно представили друг другу, теперь вовсю наводили мосты дружбы. Прочным фундаментом для этого послужило их долгое, пусть и почти заочное знакомство. Они сидели на одном из низких горизонтальных побегов животворящей лозы, что тянулась через все трущобы, и уплетали сэндвичи из пресной лепешки с солониной из страусятины.

Вопреки вчерашним невзгодам, сегодняшний день выдался хорошим. Пока что этого было вполне достаточно. Оба жевали с чувством, близким к блаженству.

Страусы были настоящим бедствием для Пустошей, но их появление у самых трущоб стало недавним новшеством, которое местные жители вовсю принялись обращать себе на пользу. Прожорливые птицы прознали про ягоды, созревающие на молодой лозе, и теперь то и дело наведывались сюда подкрепиться. А новый источник мяса – это как раз то подспорье, в котором сейчас сильнее всего нуждались беженцы в окрестностях Хоумвелла.

Каждый кусочек давался с трудом: дешевое птичье мясо оказалось жилистым, а хлеб – черствым. И все же каждый проглоченный кусок ощущался как маленькая победа. Они прожили еще один день. Рука Тенектойла затягивалась медленно, а у Моиша теперь противно ныли суставы правой руки – он даже не мог точно определить, какой именно палец болит, – но главное, они были живы.

Оба снова вгрызлись в свои сэндвичи, отрывая зубами по очередному куску нехитрой снеди. Жевали они почти в унисон.

На горизонте громоздились жуткие серые тучи, напоминая о силах Пустоты, что затаились у самых ворот. Это была лишь часть масштабного наступления, кольцом сжимавшегося вокруг Эфирных Земель. Но Моиш еще давным-давно научился думать только о текущем моменте.

Его внимание занимали лишь те мгновения, в которых можно было не сомневаться, – настоящее.

— Раддеус-то выкарабкается? — Спросил Тенектойл между огромными глотками, немного подпортив благостную атмосферу. Пока он говорил, между его мелкими острыми зубами виднелись волокна страусиного мяса.

Моиш, однако, лишь осторожно кивнул. Он протянул руку и похлопал по теплому телу толстой главной ветви лозы. — Сказали, что энергия Воина Пустоты отравила рану, так что сделать ничего нельзя. Что он будет медленно гнить заживо, орган за органом. И я подумал о его дочери… ну. Мы просто пытались облегчить его уход: поили водой из лозы, давали несколько мелких плодов. И… скверна Пустоты отступает.

Тенектойл замер. — Думаешь… сок лозы подействовал на Пустоту в его теле?

Моишу оставалось только кивнуть. Трудно было не испытывать жгучую гордость, глядя на это растение – исконную культуру хомидов, которая теперь разрослась до поистине божественных масштабов. Но прежде чем ответить, он все же воровато огляделся по сторонам. — Я… не знаю, что еще и думать. И другие, судя по всему, тоже это заметили, хотя никто не хочет говорить об этом слишком открыто. На случай, если…

Тенектойл понимающе кивнул в ответ. Оба прекрасно сознавали: если эти слухи разойдутся слишком широко, явятся черепахолюды и примутся выжимать из лозы все соки ради собственных нужд. Вечно скрывать правду от правителей Хоумвелла не удастся, но пока была возможность, хотелось, чтобы те считали лозу просто странным и, пожалуй, удобным сорняком, заполонившим трущобы.

Моиш наклонился вперед и прижался лбом к лозе, впитывая ее тепло. Ему нравилось напоминать дочери Раддеуса – просто чтобы отвлечь ее, когда отцу становилось совсем худо, – что это растение было его подарком, редкой крупицей истории хомидов. А теперь оно разрослось и дало приют стольким жителям трущоб.

Главные ветви лозы поднимались примерно на метр от земли. Они были достаточно толстыми, чтобы уверенный в своих силах путник мог идти по верху, не боясь сорваться. Снизу ответвлялись жесткие, похожие на клетки выросты – по большей части горизонтальные, а на концах уходящие в землю. На одном из таких выростов сейчас и сидели Моиш с Тенектойлом. Кроме того, по сравнению с хлипкими лачугами, что раньше лепились в трущобах, теперь было куда проще подкопаться под главную ветвь лозы и настелить материалы поверх нижних побегов, создавая извилистые, наполовину ушедшие под землю жилища, разделенные занавесками.

Сверху пробивались побеги, больше похожие на папоротник. Сейчас они достигали уже нескольких метров в длину и непрерывно колыхались под порывами ветра, дующего со стороны Пустошей. На этих папоротниках росли плоды, и обитатели трущоб только-только начинали разгадывать их секреты. Дело в том, что поначалу плоды завязывались совсем крошечными, размером с монетку, но из-за соседства с папоротником быстро покрывались грязью, которую приносило ветром с запада. Первое время хомиды лихорадочно счищали грязь с плодов, собирая кислые ягоды, едва те успевали появиться, но на южной окраине трущоб, сильнее пострадавшей от атак Пустоты, несколько штук случайно проглядели.

Ягоды там, укрытые плотным панцирем из засохшей грязи, продолжали разбухать, пока не достигли размеров яблок. Сперва люди решили, что это просто слой налипшей грязи стал омерзительно толстым, но когда они раскололи корку, внутри оказалась сочная и сладкая мякоть, занимавшая почти три четверти объема.

Лишенные солнечного света ягоды разрастались до невероятных размеров. Теперь участки лозы на окраинах трущоб пользовались наибольшей популярностью, ведь там ягоды покрывались грязью еще быстрее. Видя, как стремительно плоды сменяют друг друга, несколько предприимчивых дельцов уже пытались варить собственную медовуху.

Пока что в сердцах жителей трущоб теплилась надежда. И после того как они увидели исполинское древо жизни, сотворенное Королем Пустоты Алчущим Оком, мог ли хоть кто-то сомневаться в том, кто именно даровал им это благословение?

Покончив с сэндвичем, Тенектойл облизал пальцы. Когда он заговорил, выяснилось, что его мысли текли в том же русле, что и у Моиша. — …Слышал о стычке между Королем Пустоты Алчущим Оком и лордом Сирулианом? Говорят, Алчущее Око так разъярился из-за того, что тот увел у него противника, что щелкнул пальцами и на целый день опустил ночь на войска Сирулиана. Несколько человек задохнулись, а целый отряд остался небоеспособным из-за увечий.

Моиш цыкнул языком. — Не прошло и двух дней с тех пор, как на нас напали. Когда это вообще должно было произойти?

— Сам знаешь, как множатся слухи, — Тенектойл пожал плечами. — И все же… что нам делать? Будет новое нападение. А наши сильнейшие воины, похоже, не очень-то ладят друг с другом.

Моиш поскреб щеку. Слова давались ему с трудом, хоть он все же произнес их: — …Разумеется, решать тебе. Но я подумываю пойти добровольцем в программу гипертренировок, куда сейчас набирает высшее руководство. Говорят, есть небольшой риск повредиться рассудком под воздействием временного ускорения… но я и сам это чувствую. В эпоху хаоса не стоит рассчитывать, что тебя всегда будут спасать.

— Если решишься, тебя долго не будет. В той атаке мы потеряли слишком много надежных товарищей. И если уж они зовут добровольцев из наших… — лидер лизахов поморщился. Оба понимали, что опасность, скорее всего, сильно преуменьшают.

Оба понимали и то, насколько плохо подготовлено молодое поколение, чтобы оставлять трущобы без их присмотра.

Прежде чем они успели продолжить разговор, Моиш уловил несколько отчетливых вибраций, прошедших по волокнистому центру лозы. Он прижал босую ступню к поверхности, чтобы лучше прочувствовать колебания. Сигнал повторился, расходясь по всем трущобам. Сообщения были простыми – они только вырабатывали систему общения через этот ресурс, – но Моиш быстро расшифровал послание: «Солдаты, вернуться».

— Нас призывают вернуться. Интересно, чего им на этот раз надо? — Моиш спрыгнул с лозы. — Если они используют слово «солдаты», это могут быть только наши щедрые благодетели.

На лице Тенектойла появилась безрадостная усмешка. — То же самое, что и каждый день: хотят разузнать, насколько дешево можно скупить наши жизни.

Когда они добрались до плаца перед западными воротами Хоумвелла, большая часть уцелевшего гарнизона трущоб уже была в сборе. Если в чем лоза и преуспела, так это в передаче сообщений – способ оказался на редкость эффективным. Сигнал прошел без помех, пусть даже в лозе и прорубили глубокий желоб, чтобы качать воду. Еще один плюс в копилку Короля Пустоты Алчущего Ока.

Как и ожидалось, для разговора с ними прибыли представители Хоумвелла. Синеволосый полковник Маттео стоял, заложив руки за спину, а позади него возвышались двое незнакомцев.

— Не солдаты, — вполголоса заметил Тенектойл, и Моиш мысленно с ним согласился. В этих двоих не было ни военной выправки, ни хищной уверенности бойцов. Скорее уж они казались скучающими. Несмотря на неспешный шаг новоприбывших, солдаты расступились, пропуская их вперед, что позволило Моишу получше разглядеть гостей. Тот, что стоял справа, хмурился пуще грозовой тучи, а на плечах его колыхалась серая мантия. Известно, что богатые эфирные сущности питали слабость к мантиям, но этот превзошел всех: Моиш никогда не видел столь аляповатого наряда.

Каждый дюйм ткани покрывала плотная вязь стежков, которые вспыхивали и переливались. Очевидно, этот господин считал себя великим мастером Гравировки, хотя даже такой дилетант в этом деле, как Моиш, засомневался, есть ли от мантии хоть какая-то польза или это просто напыщенное хвастовство. За этим нарядом невозможно было разглядеть личность владельца – лишь непрестанное сияние тщеславия.

Мужчина по другую сторону от полковника выглядел куда более профессионально: ухоженная эспаньолка, проницательный взгляд. То, как он разглядывал чумазых солдат, заставило Моиша насторожиться.

«Совсем не похож на военного. Может, торговец?»

Спустя пару минут полковник прокашлялся. — …Полагаю, это все, если верить вашим отчетам о потерях в подразделении. Примите мои соболезнования. Мы понимаем, что вам пришлось удерживать рубеж до прибытия Короля Пустоты Алчущего Ока. И теперь вы вынуждены мириться с… его остаточным следом в виде этой лозы. Пожалуйста, знайте: Хоумвелл в курсе, что это агрессивное растение потеснило и разрушило многие из ваших жилищ. Когда угроза Пустоты минует, мы обещаем выделить ресурсы на восстановление первозданного вида вашего… квартала.

Ни один из солдат не проронил ни слова. Они просто молча смотрели на полковника, ожидая продолжения. Их лица оставались бесстрастными. Каждый из них на собственной шкуре усвоил урок: что бывает, когда более могущественное существо понимает истинную ценность твоего имущества.

— И все же мы хотим по мере сил облегчить ваше нынешнее положение. Мы доставили припасы, в основном кукурузную муку и доспехи, чтобы поддержать вас в это нелегкое время.

Широким жестом полковник извлек из пространственного кольца целый ряд ящиков. Надо отдать должное Союзной Эфирной Армии – на таре они экономить не стали. Ящики громоздились в высоту с два их расфуфыренных многоэтажных дома в Хоумвелле – несколько тонн груза. Поскольку полковник продолжал стоять на месте в ожидании ответа, Тенектойл переглянулся с Моишем и неторопливо вышел вперед.

Лидер лизахов был награжден несколькими почетными медалями черепахолюдов за то, что удерживал центр обороны во время натиска сил Пустоты. А значит, являлся самым официальным лицом во всем квартале. Лизах подошел к ящикам и вскрыл парочку. Он издал восхищенные звуки, поклонился полковнику и вернулся в строй.

Но на обратном пути он негромко постучал пальцами по бедру. Поначалу Моиш не понял, в чем дело, но когда стук повторился, он уловил суть – это был тот самый шифр, который они разрабатывали для общения через лозу.

«Съедобно».

Среди солдат прошел едва заметный шорох: они принялись тихонько выстукивать сообщение по собственным доспехам, передавая его дальше. Очевидно, броня их интересовала мало, куда важнее была мука. И слово «съедобно» дало им понять, что этим вполне можно накормить семьи. Впрочем, даже появление облезлого страуса в поисках ягод на лозе объявлялось по цепочке как «пиршество».

Так что кукурузную муку, можно сказать, одарили весьма сдержанной похвалой.

Впрочем, никто из солдат не удивился. Они подняли головы и замерли. Ведь вслед за скудным подарком всегда следовала просьба.

— Позвольте представить вам весьма уважаемого господина. Это Мастер, — полковник указал на человека в излишне расшитой мантии. — Он прибыл, чтобы помочь в обороне западного Хоумвелла, попытавшись воссоздать ваше подобие Печати Жизни. Надеюсь, вы приложите все усилия, чтобы оказать ему содействие.