Глава 2246 — Без названия

Шум и хаос обрушились на Хоумвелл, яростным трением стирая в порошок красивые идеалы.

Когда две шеренги солдат врубились друг в друга, буро-коричневый цвет пыли и крови стал преобладающим на окраине Хоумвелла. Колокола продолжали звонить, трубя тревогу и повторяя один и тот же припев: «Западный сектор, удерживать позиции до прибытия подкрепления».

Ситуация ухудшалась, несмотря на корни, несмотря на поддержку призрачного дерева. Воин Эфира бросился к споткнувшемуся воину Пустоты, но чешуйчатый монстр развернулся и вонзил руку в его грудь. Несколько долгих секунд другой Воин Эфира кричал от смертельной раны, пока крик резко не оборвался. Свистящий клинок опустился и отсек руку лидеру лизахов всего в нескольких шагах от Моиша.

Шипастые корни продолжали косить нападающих, но Воины Пустоты казались бесконечными.

Лидер лизахов взревел и взмахнул саблей, вонзив ее по самую рукоять в шею шестиногой твари кошачьей породы, которая его ранила. Пока ее лишние лапы дергались в конвульсиях и туша оседала на землю, другой воин Пустоты перемахнул через нее, занося тяжелый молот.

Глупо замерев с поднятым оружием, Моиш смотрел, как новый корень вырвался из земли и обвил ногу молотобойца. Когда Воин Пустоты споткнулся, лидер лизахов наконец высвободил оружие из шеи первого врага и разрубил пополам второго.

«Что… происходит?», – Моиш посмотрел на маленькое растение в своих руках, у которого теперь было несколько корней, тянущихся из трещины в горшке прямо в землю. Когда он поднял взгляд, все новые и новые корни пробивали почву. Вместо того чтобы разить врагов, эти шипастые столпы создавали преграды на пути наступающих, замедляя их натиск.

Если сравнивать силы, Воины Пустоты были и мощнее, и многочисленнее. Хотя Печать Жизни давила на Воинов Пустоты, они находились слишком близко к окраине Хоумвелла, так что эффект был невелик. К тому же здесь сражались отбросы из трущоб, те, кому поручили патрулирование и дозор, а не Воины Эфира, которых стянули в сам город для обучения. Дерева, отбрасывающего странную, снимающую усталость тень, было явно недостаточно.

И все же, несмотря на то, что вся их редкая цепь, кроме центра, трещала по швам, благодаря растению никто не отступил ни на шаг. Израненные и уставшие бойцы бросались вперед.

— Каждая секунда – это шанс! — Взревел Моиш. Одобрительный клич прокатился по шеренге, когда двое солдат навалились и сразили первого Воина Пустоты, теснившего их, но тут же подоспели второй и третий, за секунду собрав жатву из жизней и конечностей.

Еще несколько корней потянулись дальше, помогая сражающимся на флангах, но они были меньше и слабее. Моиш осторожно поставил растение, а затем побежал на помощь лидеру лизахов. Но не успел он сделать и пары шагов, как новый, раскатистый рев заставил его обернуться.

Настоящий таран из чистой Пустоты в щепки разнес самый высокий и толстый корень, пробившийся из земли. Минотавр, Зверь Пустоты, вскинул голову и свирепо уставился вперед; энергия вокруг его тела была настолько плотной, что из кожи, казалось, сочился мутный туман. Его глаза горели обещанием скорой расправы, и Моиш почувствовал, как минотавр вперился взглядом в растение.

Моиш развернулся и бросился назад, пока минотавр отшвыривал первый корень, пытавшийся его ужалить, и хватал второй. С могучим усилием чудовище вырвало шипастый отросток и отбросило в сторону. Затем оно двинулось вперед, а за ним последовал новый отряд Воинов Пустоты, сосредоточившийся на уничтожении обороны.

Слабые искры надежды, которые Моиш ощутил при мимолетном сопротивлении строя, угасли, раздавленные суровой правдой. И все же никто из солдат, отчаянно сражавшихся на окраине трущоб, не дрогнул. Большую часть жизни они провели в куда более душных застенках, спасаясь бегством от одного могущественного монстра к другому.

Лидер лизахов рванулся вперед, занося саблю над головой, а затем обрушил ее на ногу Воина Пустоты. С презрительной усмешкой минотавр пнул его с такой силой, что начисто оторвал челюсть.

Истекая кровью, заливающей грудь, тот пошатнулся назад. Моиш поднял оружие и побежал вперед, готовый принять свой черед, чтобы выиграть хотя бы секунду.

*****

Рэндидли стоял в небе над полем боя, внимательно наблюдая за происходящим. Он не почувствовал, как энергия, оставленная им в теле хомида, эволюционировала в гораздо более сложную систему, но теперь видел последствия этого. В ее очертаниях угадывались те же идеи, что породили Шипа и Арбора – первые два Духовных Семени, которые он посадил. Образы и методы, используемые Рэндидли, стали гораздо более сложными и мощными, но суть не изменилась.

Но чего он никакне ожидал, так это того, что маленькое семя свяжет себя с растением и начнет столь стремительно растрачивать силы. Даже тот энергетический пакет, что прислала Печать Жизни для замедления продвижения Пустоты, был полностью израсходован. Побег, вероятно, этого не понимал, но его естественная энергия восстанавливалась медленно; прямо сейчас он сжигал собственную жизнь ради спасения этих, в сущности, незнакомцев.

Очевидно, Рэндидли именно это и планировал: он одарил хомида силой в качестве услуги, чтобы тот выжил в горниле войны. Однако у него сжималось сердце от мысли, что эта сила обрела зачатки разума… и все равно решила пожертвовать собой ради спасения других.

Старое эхо вины шевельнулось в его груди. Он спросил себя: был ли у семени выбор, или же он подсознательно создал его таким?

Защитники Эфира быстро гибли под натиском Пустоты; разница в подготовке бойцов оказалась решающим фактором. Рэндидли прищурился, глядя, как они отдают свои жизни, лишь бы замедлить продвижение врага. И чего местные защитники не понимали, так это того, что данное наступление было лишь одним из трех, предпринятых силами Пустоты. Пока южные ворота держались, северный вход в город был пробит, и теперь элита черепахолюдов вела упорные бои с этими более сильными воинами Пустоты, равняя с землей целые кварталы. Печать Жизни была натянута до предела, и этот прорыв Пустоты, скорее всего, окончательно ее разрушит.

Брешь в Печати Жизни означала бы, что ее влияние резко ослабнет. Хоумвелл падет, если ничего не предпринять.

Вопрос Шарлотты эхом отозвался в его голове. Он колебался.

Почти восхищаясь этой эффективностью, Рэндидли поднял взгляд на массу Пустоты, бурлящую впереди и готовую подмять под себя город. Вместо того чтобы использовать изощренные Ритуалы Пустоты для атаки на барьер, состязаясь с Гравировкой на равных, это новое наступление опиралось на то, в чем Пустота могла попросту раздавить Эфир, – на Вес. История и значимость были отлиты в колоссальный молот, бьющий наотмашь безо всякого изящества.

Внизу воину-лизах убойным ударом оторвало челюсть. Минотавр по плотности энергии не дотягивал до Вратника Пустоты, но превосходил любого, кто стоял в обороне. Он прорубит себе дорогу в самый центр города.

Благословленный Рэндидли хомид бросился вперед, сжимая в руках мечекопье. Разум побега уже притупился от столь щедрой раздачи энергии на защиту города, но он с опозданием попытался привести в движение свои полуавтономные отростки. Они ударили, но были мгновенно смяты.

Рэндидли зажмурился. В темноте созрело решение. «… Возможно, я немного утратил понимание того, что и как должен делать. Отчаяние, битва не на жизнь, а на смерть, битва в агонии – ведь только так можно выжить…»

«Хех, возможно, ты был прав, Мертворожденный Феникс. Я достиг этой вершины не для того, чтобы зализывать раны. Не стоило и начинать».

«И в конце концов… я этого не хочу».

«Четвертая Власть: Сверхновая Оживления».

Вспышка силы вырвалась из тела Рэндидли. В обычное время Печать Жизни попыталась бы ограничить ее, но сейчас у нее были дела поважнее. Минотавр занес огромный кулак, чтобы превратить Моиша в кровавое месиво, но с ростом окружающей энергии новые корни вырвались из земли и опутали Воина Пустоты.

Однако несколько фигур вылетели из бури Пустоты и устремились прямо к Рэндидли.

— Ты и есть тот, кого зовут Король Пустоты Алчущее Око? Ручной Король Пустоты Эфирных Земель, — пять фигур замерли в воздухе в нескольких метрах над Рэндидли. Тот, что стоял в центре, презрительно усмехнулся. — Значит, это правда. Ты продал свою честь.

Рэндидли едва взглянул на них, лишь отметив, что четверо стояли плотной группой, а пятый держался поодаль. Когда его чувства Пустоты скользнули по ним, он ощутил жестокость, присущую первым четырем: возможно, они и не создавали эти узы, но этих существ вырастили в почтении к древней связи Маала. А пятый силуэт, стоявший чуть ниже с опущенными глазами, излучал самоотверженность и преданность Тузаха.

Молодое поколение старой гвардии Пустоты смотрело на Рэндидли, буквально напрашиваясь на драку.

Рэндидли сжал Сульфура. После секунды накатившей тошноты Мертворожденный Феникс активировался и сжался в идеальном отверстии на его левой ладони. «Боль терпима. И плоды моих трудов на данный момент будут смазаны… но я не могу нянчиться с этим образом. Если это Невозможность, ей придется пробивать себе дорогу в куда более важных ситуациях, чем эта».

«Суперпозиция… посмотрим, как она работает на практике».

— Если хотите поставить на кон свои жизни, я научу вас всему, что знаю о чести, — прорычал Рэндидли. Три его образа впервые за неделю пришил в движение одновременно. Мертворожденный Феникс издал неуверенный тоскливый крик, но Рэндидли не ослабил хватку из-за дискомфорта. Он упрямо вскинул подбородок, намереваясь решить проблему грубой силой.

Нивея сочла бы это глупостью, но он не мог согнать с лица хищную улыбку. Другие противники, возможно, заставили бы его дважды подумать, но только не эти сопляки, способные лишь задирать слабых.

И как только решение было принято, Рэндидли почувствовал, как подводное течение в океане его эмоций улеглось, не успев превратиться в проблему. Он понял, что не остановится на этом: продвигая Мертворожденного Феникса к следующей эволюции, он полностью уничтожит наступление Пустоты.

— Король Пустоты Алчущее Око, ты в меньшинстве, — заметил еще один из центральной четверки. Стоявшая в стороне женщина-Тузах медленно подняла глаза, оказавшиеся на удивление бледными.

Рэндидли усмехнулся:

— Тем и веселее.