Глава 2240 — Без названия

Тиамат, Матерь Страха, соткалась из тела Нивеи и укрыла ее защитным коконом. Тварь из темных сухожилий и зловещих перьев пронзительно закричала, разрезая отголоски бушевавшего рядом столкновения между Элхумом и Мэй Мирной. Закрученные волны искаженной силы содрали кожу с левой руки девушки. Покровители затерялись в этом хаосе. Нивея отпрянула назад, чтобы не попасть под очередной всплеск оскверненной силы мыслеформы, которая отчаянно сопротивлялась неумолимой мощи, высвобожденной Элхумом.

Голос Мэй Мирны разнесся над рушащимися вокруг деревьями:

— И вновь ты берешь всю вину на себя! Почему ты так неисправимо эгоистичен?!

Элхум ответил лишь ударами кулаков.

Нивея устремилась к самому краю древесного ствола, пока тщательно вырезанные колонны превращались в труху и разлетались на мелкие щепки. Под ногами у нее, пока она уходила от эпицентра схватки, разверзлись зловещие трещины. Уклонившись от обрушивающейся части потолка, она вскинула руки и просто протаранила стену, вырвавшись на открытый воздух. Получив простор и избавившись от давления чужих мыслеформ, Тиамат взмахнула крыльями и разрослась в огромную темную тень, способную соперничать с бурлящей силой, что нависла над Святилищем.

Пока Элхум был сосредоточен только на своей цели, Нивея могла подчинить окружение собственной мыслеформе.

Жители маленького городка кричали и указывали пальцами на зубастую птицу, парящую над ними; их идиллическому существованию пришел конец. По сравнению с непонятно отчего взрывающимися деревьями, гигантская черная птица, внушающая трепет до глубины души, казалась идеальным злодеем. Если бы власть мыслеформы в этих краях оставалась прежней, Нивею, весьма вероятно, непреодолимо потянуло бы злорадно расхохотаться и разразиться монологом перед перепуганными горожанами.

Очередной, еще более громкий взрыв заставил Нивею резко обернуться. Шипастая и яростная сила Мэй сжалась и ринулась против Элхума, вырывая из дерева огромные куски, пока тот методично выбивал всякое сопротивление из ее мыслеформы. Должно быть, Элхум нанес внутри ствола слишком мощный удар, потому что огромная часть дерева разлетелась наружу. Если раньше дерево просто кренилось набок, то теперь оно действительно начало падать.

Все больше невидимой силы устремлялось к ней, лишая людей защиты перед лицом падающей верхушки исполина, которая вот-вот должна была раздавить город. В своем нынешнем состоянии Мэй Мирна не могла беспокоиться ни о ком, кроме себя.

Раздались крики, и стражи Святилища быстро собрались вместе. Они объединили свои мыслеформы, и Нивея услышала, как предводитель стражи произносит Воодушевляющую Речь:

— Даже если придется отдать свои жизни, мы не можем допустить, чтобы жители Святилища пострадали! Мы их щит, их броня. Если нам суждено уйти в следующую жизнь именно сейчас – да будет так! Дать возможность вырасти следующему поколению… вот мое величайшее желание.

Двадцать мыслеформ сплелись воедино, подгоняемые мощным эмоциональным порывом надежды и самоотверженности. Кое-какие крупицы прежней мыслеформы Мэй, еще не оскверненные ее перерождением, слились с ними, породив колоссальный восходящий поток силы.

Эта доблестная попытка врезалась в падающую крону дерева… с тем же успехом, что и брошенный в несущийся без тормозов автомобиль водяной шарик. Возможно, подтолкни их оригинальный эксперимент Покровителя Истины, удар отклонил бы падающий ствол, но только не здесь. Основы эксперимента сейчас находились в пограничном состоянии, из-за чего эти люди остались слабыми и лишенными инстинктов выживания в реальном мире.

«Они никогда не смогут уйти, Мэй, если однажды приняли тебя», – Нивея вздохнула. — «Они слишком далеки от безжалостных причинно-следственных связей реальности. Слишком привыкли к твоим мягким поблажкам, которые ты предлагаешь каждому, кто этого „заслуживает“…»

Внизу Нивея почувствовала, как Смарт обхватил за талию Квантаса, который до этого просто стоял рядом со стражниками с восхищенным видом, и потащил сына к реке. Панические метания всего города тонули в тени рушащегося дерева.

Нивея выдохнула. Чудовищный дракон Тиамат вскинул голову и торжествующе взревел, упиваясь страхом людей. Расправив крылья под нужным углом, он скользнул вниз, наперерез падающей кроне. Но Нивея не спешила. Ведь чем большую часть неба над Святилищем занимала надвигающаяся гибель в виде рушащегося дерева, тем сильнее взлетал страх местных жителей.

«Такой страх может быть полезен. Он отучит людей от дурных привычек».

Святилище столкнулось лицом к лицу со своей смертностью, и сила Нивеи возросла. Неважно, смотрели ли они страху в глаза, задрав головы, или дрожали, припав к земле. Ее глаза вспыхнули, и тело Тиамат раздулось. Исполинская тварь вытянула когтистую лапу, похожую на длинную мускулистую руку, и перехватила крону прямо в воздухе. Огромные ветви, толщиной с речные протоки, с треском ломались и летели вниз, пробивая крыши домов и круша уличные лавки.

На мгновение этот колоссальный ворох ветвей и резного дерева завис в воздухе, и несколько увядших листьев упали на объятых ужасом жителей Святилища. А затем воркующая Матерь Страха просто отбросила эту смерть в сторону.

Люди смотрели вверх широко раскрытыми глазами, от них разило ужасом. Нивея замерла, просто наслаждаясь этим ощущением – робким ожиданием тех, кто внизу со страхом взирал на темную тень, пощадившую их веру.

«Вынести страх возможно, но одна угроза всегда влечет за собой другую. Стоит страху завладеть твоим сердцем, и он обоснуется там навсегда».

«Но и в этом присутствии есть своя польза».

Размышления о собственной мыслеформе прервались, когда очередная часть исполинского дерева с треском расколелась. Тело Мэй Мирны вылетело из-под обломков и рухнуло на землю. Она покатилась по склону, пока не рухнула в бурлящий поток реки. Секундой позже следом вылетел Элхум, устремившись прямо к ней.

Он пронесся через область, где господствовал страх Нивеи, грубой силой заставив собственную мыслеформу доминировать над всем остальным.

Однако расстояние между бойцами дало слабейшей стороне возможность мобилизовать собранную энергию. Изменившаяся сила Мэй Мирны вырвалась наружу, мгновенно заразив огромный участок реки своей зазубренной субстанцией. Водяной змей взметнулся вверх и разинул пасть навстречу Элхуму. Суровый мужчина не предпринял ничего нового – лишь нанес очередной удар. Он выпрямился, уперся ногой в воздух и сделал замах.

С этой высоты Нивее было проще уловить изменения в его нынешней мыслеформе. Внезапно его сила растянулась вокруг кулака и обрушилась на саму ткань бытия; его удар выкачал воздух из пространства, оставив жертву в абсолютной пустоте.

Это был удар, который изолировал своей мощью. Принять такую атаку означало одновременно бороться с удушьем.

Удар напомнил змею, что тот состоит всего лишь из воды: тело чудовища опало, окатив большинство домов вдоль реки огромными потоками жидкости. Девочка-лизах пискнула, когда ее сбило с ног, но тут же поднялась. Элхум продолжал ускоряться. На данный момент он оставался бойцом, полагающимся лишь на один отточенный удар. Но от этого Нивея не стала опасаться его меньше.

— Элхум! — Плечи Мэй Мирны задрожали, когда она свирепо уставилась на него.

— Мэй, — губы Элхума едва шевельнулись; его челюсть словно окаменела. Мышцы плеч и рук напряглись, когда он вскинул кулаки, готовясь нанести еще один удар. Мэй подняла руки, и ее энергия закружилась перед ней, напоминая щит, но ее мыслеформа просто не могла выдержать натиска его силы. Возможно, если бы трансформация завершилась раньше…

— Постой! — Покровитель Глубин ринулся вниз, пытаясь вмешаться в схватку. — Элхум, нам нужно обсудить…

Покровитель Клинков преградил путь Покровителю Глубин и сердито посмотрел на него:

— Зачем? Неужели ты не чувствуешь, какую странную энергию она развила? Неудивительно, что Пайн страдает от ее присутствия. Она выдыхает яд и утягивает за собой невинных.

— Я бы вряд ли назвал это ядом… — Покровитель Глубин выдохнул с такой силой, что все его тело задрожало, но Элхум даже не подумал обратить внимание на его слова. Элхум и Мэй – эти двое видели только друг друга.

До сих пор Элхум с момента своего первого обвинения не произнес ничего, кроме ее имени, отвечая лишь ударами.

Губы Мэй были оттянуты назад, застыв в судорожной усмешке. Ее глаза горели, когда руки опустились из защитной стойки по швам. Нивея поморщилась, видя, как та все еще использует мыслеформу мироустройства, чтобы насильно сдерживать рану на своей душе. Из-за этого Мэй Мирна казалась неживой, ее черты лица выглядели застывшими и опустошенными. Возможно, Элхум видел ту же безжалостную маску и не понимал, что это всего лишь защитный механизм, потому что, когда они сблизились на расстояние вытянутой руки, он просто нанес очередной удар.

На этот раз Нивея позволила Тиамат вскинуть голову и закричать, преследуя куда более зловещую цель. Кожистые крылья ее мыслеформы вклинились в пространство между Элхумом и Мэй, гася часть удара. Однако она была слишком далеко и не могла полностью соперничать с окрепшей мыслеформой Элхума. Ее сила, даже подпитываемая страхом жителей Святилища, надломилась и угасла под подавляющим натиском противника. Кулак Элхума врезался прямо в Мэй, ломая ей ребра и вбивая женщину в землю; изо рта у нее хлынула кровь.

Элхум наконец прекратил наступление и покосился на Нивею:

— Почему?

Судя по суровому блеску его глаз, в этот вопрос был заложен подтекст: «Если вмешаешься снова, будешь следующей».

Страх запульсировал в венах Нивеи под его пристальным взглядом. И все же она заставила себя выпрямиться и посмотреть ему в глаза:

— Ты ведешь себя как задира, Элхум. А я перед задирами не пасую. Мы можем подавить ее мыслеформу, не убивая ее.

Когда его глаза сузились и Элхум развернул корпус, Нивея мысленно признала, что ей следовало предвидеть это. Видя, как он разворачивает плечо и таз для атаки, она поняла, что в погоне за Мэй он сдерживался. За последние несколько минут этот эмоционально неразвитый Элхум показал, что у него очень мало других способов реагировать на внешние раздражители.

Элхум нанес удар – то же движение, но с яростью и отвращением, которых он не выказывал прежде.

Пустота сжалась вокруг тела Нивеи – менее броский, но пугающе мощный новый аспект мыслеформы Элхума. Ее собственный страх лишь наполнял Тиамат растущей силой, поэтому огромный дракон-падальщик расправил крылья в решительном Отвержении. Сила ее мыслеформы рванулась вперед и столкнулась с кулаком. Она истощила его мощь, но Тиамат начала стремительно отступать перед первобытной силой его натиска. Внутри этой пустоты исчезал даже страх. Это была смерть, которая заканчивалась полным безразличием.

Удар настиг Нивею и отбросил ее назад. Она кряхтя устояла на ногах, не получив серьезных повреждений. Как и у Рэндидли, ее физическое тело могло выдержать немало ударов. Элхум уже отвернулся. Потому что в кратере на земле Мэй Мирна выпрямилась и закашлялась.

Шторм значимости взревел в знак одобрения, вся тяжесть истории сошлась в этой точке. Воспоминание начало двоиться – слишком много сил накладывалось друг на друга, первые признаки нестабильности за долгое время. Великие механизмы Пустоты пришил в движение за кулисами, резко вставая на свои места. Но Нивея была единственной, кто это заметил: остальные участники были слишком заняты тем, что толкали друг друга в пропасть.

Его глаза, по-прежнему лишенные каких-либо эмоций, кроме решимости, Элхум опустил, чтобы встретиться взглядом со своим Покровителем Истины.

— Это крайне безрассудно! — Покровитель Глубин попытался протиснуться мимо Покровителя Клинков, но тот удержал его. Однако, воспользовавшись тем, что внимание было отвлечено, другой Покровитель сумел проскочить мимо и рухнуть рядом с Элхумом и Мэй.

Покровитель Заемного, Фиеро, с отчаянием переводил взгляд с одного на другую:

— Ты действительно намерен убить ее?

— Да, — последовал безэмоциональный ответ Элхума. Мэй прижала руку к груди, ее дыхание вырывалось со свистом. Ее глаза были блестящими и хрупкими, она даже не осознавала угрозы перед собой. Упрямство удерживало ее на ногах, пока все ее внимание было направлено на то, чтобы похоронить собственную боль. Она оскалила зубы, испачканные собственной кровью.

Нивея вздрогнула, когда значимость разверзлась над происходящим… а затем раскололась. Мир содрогнулся и согнулся в ответ. Нивея ощутила жуткую ментальную боль, наблюдая, как тяжелая рука значимости накладывает одну версию жизни поверх другой. Казалось, будто между глаз ей вбивают гвоздь.

«Это уже… случалось… раньше…», – Нивее пришлось зажмуриться от боли, она едва могла различить движения значимости. Мир содрогался и слегка рвался, внезапно проявившиеся механизмы пытались встать на свои места, но наткнулись на неучтенную деталь, которая удерживала их открытыми.

Потребовалось несколько секунд ошеломленного беспамятства, чтобы понять причину проблемы: в двух версиях существования Покровители Истины обладали разной энергией. В той, другой, она сохранила чистую версию, тогда как здесь та оставалась оскверненной. Эта разница… не позволяла скрытым механизмам захлопнуться в непреодолимой складке и позволила Нивее заглянуть сразу в две реальности.