Глава 2239 — Без названия

Нивея уверенно вскинула голову, ожидая, что образ картины мира с позором отступит под ее натиском… но ничего не произошло.

— Воины Пустоты? — Мэй Мирна нахмурилась, глядя на нее через стол. — О чем ты вообще говоришь?

По тому, что в природной силе не возникло ни единого колебания, Нивея осознала, пожалуй, самую горькую истину за весь этот вечер. Ее догадка оказалась куда точнее, чем она сама предполагала. Мэй Мирна не лгала о том, как созданный ею узор подпитывает сам себя, но суть крылась в более глубоком заблуждении: она и сама толком не понимала, как работает сила ее образа.

Нивея надеялась, что это знание, пусть даже наполовину осознанное, поможет ей вызвать собеседницу на откровенный разговор и достучаться до нее. Однако Мэй не понимала истинных масштабов собственных трудов. Как не понимала и того, на что они могут легко повлиять, а на что – нет.

— Ты просто боишься, верно? — Прошептала Нивея, почти не раздумывая. — И именно поэтому прячешься здесь.

Никакое другое объяснение подобной слепоты просто не укладывалось в голове.

Невидимая сила хлынула из тела Мэй, отчего комната содрогнулась. Ее лицо потемнело.

— Конечно, я боюсь жестокости этого мира! — Воскликнула она. — Да и как можно не бояться? В любой миг смерть может шагнуть из мутной тени будущего и поманить меня костлявым пальцем. Пусть этот метод и несовершенен, я хотя бы пытаюсь защитить самых слабых из нас от капризов Судьбы. Не смей презирать меня лишь за то, что я готова бороться за иную долю.

— Твой страх… — Нивея осеклась и начала заново.

Бурление невидимой силы и нависшая тень значимости становились невыносимыми. Ее слегка подташнивало.

— Знаешь ли ты, что во всех остальных уголках Эфирных Земель последнюю неделю царит мир? — Спросила Нивея. — Эта передышка скоро закончится, но вражда повсюду прекратилась после того, как Лидер Пустоты получил ранение в бою. Почему же здесь ничего не затихло?

На лице Мэй отразилось искреннее недоумение, но нестабильность в силе начала исчезать. Она явно не понимала, насколько гнилым был фундамент ее маленького эксперимента.

— Мне неведомы мотивы Лидерства Пустоты, — ответила она. — Но уверена ли ты в этом мире? Я ничего не слышала о…

— Один из многочисленных изъянов твоего творения в том, что оно не позволяет внешней информации влиять на него, — перебила ее Нивея. — Вы замкнулись в себе. Таков итог того, что твой фундамент выстроен на страхе. Мэй Мирна, причина, по которой вражда здесь не прекратилась вместе с остальным конфликтом, кроется в том, что именно ты здесь – Лидер Пустоты.

— …Я не понимаю твоих обвинений, — нахмурилась Мэй.

И все же по силе пробежала многозначительная дрожь. Даже если хозяйка не понимала действий своего детища, это не значило, что полуавтономная сила, основанная на том, чего люди «заслуживают», останется слепа к реальности.

— Видишь ли, Мэй Мирна, именно поэтому твоя избранная утопия попросту не выживет, — Нивея произносила слова в размеренном каденсе. Сила клубилась вокруг ее тела, все еще давя на нее, но по-прежнему не способная проникнуть под кожу без приглашения. — Ты утверждаешь, что в самой своей основе твоя истина распространилась и сделала лучше жизни тех, кого коснулась. И все же ты предала самых слабых и ничтожных из своих подопечных – существ Пустоты, запутавшихся в твоей паутине. Ты пользуешься ими, распределяешь им любые роли по своему усмотрению, держишь за скот. Местные Воины Пустоты остаются здесь не по своей воле. Их принудили, исказили и превратили в удобных злодеев. И уж они-то точно не заслужили этого ада.

Мэй застыла. Ее глаза расширились, когда до нее дошел смысл сказанного. Нивея вновь поймала себя на мысли, как уязвимо та выглядит. Покровитель Истины явилась сюда не в самом здравом уме. Она казалась измученной и загнанной – жертвой, которая пытается играть в принцессу, рыцаря и дракона со своими куклами – Воинами Пустоты, лишь бы сбежать от реальности.

«Что же ты увидела во время нападения на Виндаос? – …подумала Нивея. – …Как можно было так быстро опустошить себя?»

— Все дело в узоре, который создал Король Пустоты Алчущее Око, — продолжила Нивея. — Разумеется, ему было гораздо проще внедриться в существование созданий Пустоты, нежели Эфира. Без твоего ведома Воины Пустоты превратились в свирепых чудовищ, которые требовались тебе для оправдания собственной истории. Ты боишься их, и они платят за это цену. И пока они служат лишь топливом для поддержания твоего драгоценного образа, все остальное – ложь.

— Я не боюсь Воинов Пустоты! — Прошипела Мэй, но ее слова ушли в сторону от главного. Вокруг нее пульсирующая сила начала рваться и распадаться, теряя целостность и болезненно гудя от открывшейся правды.

— Не того, что Воины Пустоты причинят вред тебе, нет, — Нивея набрала в грудь воздуха для последнего удара и подалась вперед. Значимость за рокотала. — Ты создала этот изолированный уголок не для того, чтобы сбежать от бессмысленно жестокого и капризного мира. Ты зарыла голову в песок здесь, чтобы убедить себя, будто заслуживаешь дарованных тебе благословений, преимуществ и успехов, которыми обладала. И все, что тебе остается – это помнить о своих преступлениях, о том, как во имя справедливости ты разграбила город сказителей и невинных душ.

— Ты ничего не знаешь! — Выплюнула Мэй.

И все же в ее образе дрогнуло нечто жизненно важное. Основные постулаты разорвались, обнажая кровоточащее сердце эмоций – клубок депрессии и сомнений в себе, который разросся на всю комнату.

У Нивеи сжалось сердце от чужой боли, представшей перед ней, но ей нужно было вырезать эту опухоль, пока та обнажена. Вокруг нее потоки невидимой энергии отступили, словно она была раскаленным камнем, брошенным в сугроб мягкого снега.

— Даже если ты не признаешь этого, тебе не уйти от изъяна в силе твоего образа, — мягко сказала Нивея. — Развей свой образ, Мэй Мирна, сделай шаг назад. Если ты обдумаешь свои поступки…

— Ты ничего не знаешь, — повторила Мэй, но в ее глазах вспыхнула иная, полная ненависти тьма.

Нивея моргнула: трещина в душе собеседницы, обнажавшая весь этот эмоциональный хаос, с щелчком закрылась. На секунду она не поняла, что произошло, но затем увидела тонкие нити образа картины мира, которые стягивали края раны, словно при шитье.

«Ты… зачем ты выбрала столь мучительный путь?», – у Нивеи отвисла челюсть.

Нити картины мира, которые Мэй впустила в себя, уродуя собственную суть в гротескном подражании Фатии Сирулиан, потянулись наружу и вновь слились с общей силой.

Но эти нити несли в себе капли метафорической эмоциональной гнили. Начало опасного сдвига в образе картины мира.

Распад невидимой энергии ускорился, и ее оборванные нити закрутились штопором. Значимость продолжала бурлить над ними, закручиваясь в небольшой вихрь яростного конфликта. Морщинки у глаз Покровителя Истины разгладились, ее решение крепло, а вслед за ним каменел и весь ее образ.

Проигнорированная боль сочилась из искусственно зашитой раны, удваивая худшие из ее черт.

Нивея вдруг осознала суть происходящего и едва не выругалась вслух: ей нужно было не просто быстро достучаться до Мэй Мирны, а сделать это мягко, чтобы та не отвергла правду о себе и не приняла столь глупое решение из чистого упрямства. Времени никто не ограничивал, но существовало условие провала. Ведь теперь, когда сознание Мэй отвергло собственную боль…

Новая, искаженная и выродившаяся энергия казалась усеянной крючьями. Этот вихрь рвал Нивею на части, заставляя ее задыхаться. Такой силе не составит труда подчинить своей воле несогласных. Все большая часть энергии страдала и отслаивалась наружу – лавинообразное превращение скорби и самоотрицания делало образ картины мира злобным и голодным. Новое безумное ядро рвануло наружу с такой силой, что Нивея отшатнулась и зажмурилась. Стены задрожали, а дверные проемы заходили ходуном.

«Если бы Рэндидли в свое время не потратил силы на то, чтобы понять свои негативные эмоциональные ядра, если бы он просто пер напролом… – …ее взгляд скользил по режущим потокам энергии. Изменения начались вокруг Мэй Мирны, которая упрямо отказывалась признавать свои изъяны, и расходились яростными ветрами, терзая и заражая Святилище. – …Все было бы точно так же. Распустился бы гнилой цветок. Пульсирующее извержение больной плоти, карикатура на здоровье, рассадник скверны».

— Я построю свой идеальный мир. И если ты не желаешь быть его частью, тебя никто не неволит, — Мэй выпрямилась, словно опасный конструкт, запускающий программу активации.

Уязвимость и искренняя надежда, что читались в ней прежде, оказались заперты вместе с болью. Нивея сделала еще один шаг назад от стола. В желудке возникло тошнотворное чувство, а в голове зарождалась боль от совместного давления значимости и жуткой невидимой силы, которая окончательно прогоркла.

Руки Мэй Мирны скрючились, напоминая когти. Прямая, преисполненная чувства собственного достоинства женщина исчезла так быстро, словно ее никогда и не было. На ее месте высился жестокий монолит, превращенный страхом в то самое чудовище, которое она презирала.

— Тебе не нужно этого делать, — сказала Нивея. Она понимала, что ее слова звучат как мольба, и так оно и было. Она уже чувствовала, как склизкий край этой силы расползается по городу.

— Мир не станет лучше без веской причины, — холодно ответила Мэй Мирна.

Сила вокруг ее тела продолжала нарастать, энергия в комнате закручивалась вокруг нее, пока она концентрировала взгляд на Нивее. Энергия, усеянная крючьями, поднялась приливной волной силы, стремясь либо поглотить, либо уничтожить ее.

Нивея замерла. В ту долю секунды, что была отведена ей на контратаку, сковавший пальцы ледяной страх помешал ей призвать Тиамат. И она лишь безмолвно смотрела на приближающийся удар.

В самый последний миг мощный порыв силы расколол небо и стер нависший удар в порошок. Огромные обломки расщепленной древесины посыпались на них, когда некто пробил себе путь прямиком в картографическую залу. Нивея была спасена и судорожно выдохнула с облегчением.

— Рэндидли! Я понятия не имею, как ты почувствовал, что сейчас произойдет, но спасибо…

Слова застряли у нее в горле, когда она разглядела фигуру, плавно спускающуюся к ним. Аура стремительности, разошедшаяся волнами, разительно отличалась от той силы, которую использовал бы Рэндидли, особенно внутри гигантского дерева. Нивея подняла глаза на своего спасителя – им оказался Элхум с пустым взглядом, который едва удостоил ее мимолетным взором.

Он вскинул кулак и нанес еще один удар, уничтожая поднимающийся поток невидимой силы, который кружил перед ним, мешая спуску. Он зарычал, свирепо глядя на единственную женщину, которую сейчас замечал.

— Мэй! Я полагал… я полагал, ты не понимаешь, какой вред наносишь. Что ты терзаешь вселенную самим своим существованием. Что ты ранила Пайна своим неуместным чувством справедливости. И все же ты делаешь это осознанно… почему?

Еще несколько фигур пробили себе путь в комнату. Стена, ведущая в большой зал, рухнула под общим натиском прибывших, что дало Нивее возможность отступить и выиграть немного пространства. Мэй все еще стояла, сжав кулаки и яростно глядя на парящего над ней Элхума. Ее новый, высасывающий жизнь образ картины мира создал плотный «Слипстрим» вокруг ее тела, накапливая мощь. Один за другим все Покровители, кроме Покровительницы Перьев, спустились вниз и с тревогой наблюдали за противостоянием. Даже Покровитель Глубин прибыл вместе с Элхумом на его приливной волне значимости, покусывая губу и извиваясь своим массивным телом.

«Если бы я не стала давить… что бы тогда случилось? – …Нивея чувствовала себя беспомощной и глупой. – …Если бы я просто не торопилась, не испытывая отвращения к этой энергии, я бы…»

«Не суди себя, – голос Рэндидли прозвучал прямо в ее разуме, пробиваясь сквозь помехи бушующей энергии. – …Ты не могла знать, что Мэй Мирна способна так взорваться. Будь осторожна, я уже в пути, но мне потребуется немного времени».

— Разве у тебя нет детей, которых нужно убить, Элхум? — Парировала Мэй.

Ближайшая стена взорвалась, и из-под обломков показалась покрытая чешуей фигура Дуо в плаще, что несколько подпортило пафос ее слов. Его длинный хвост так и ходил из стороны в сторону, а из жвал капала слюна.

Она покачала головой.

— Разумеется, я бы предпочла помочь твоему сыну. И что нам это принесло? Мы следовали за тобой годами и ничего не добились! Все, что мы делали – это шли на компромиссы. И дело ведь наверняка даже не в Пайне, верно? Для тебя все сводится к контролю. Я наконец-то нашла иной Путь, в который верю, и тут являешься ты, чтобы остановить меня.

Глаза Элхума сузились от раздражения. Он не стал продолжать спор. Сжав кулак, он нанес удар. Все дерево содрогнулось от мощи, заключенной в этом выпаде. Нивея изумилась: насколько она помнила, во время последней встречи с Рэндидли Элхум не был и близко так силен.

Мэй Мирна, некогда бывшая Покровителем Истины, лишь закричала. Ее искаженная энергия закипела вокруг тела вздымающейся волной насилия. Когда две силы столкнулись, весь пол древесной залы разлетелся на куски.