Глава 2232 — Без названия

Глубоко под Хоумвеллом Шарлотта Вик продолжала изучать узоры Печати Жизни.

Энергия жизни свободно входила и выходила из её тела с каждым вдохом. Стражники регулярно совершали обход и оставляли подносы с непонятной жижей, но она даже не прикасалась к еде. Все её внимание было обращено внутрь себя. Её грубая, бесформенная первозданная грязь, состоящая из крупиц и песчинок – тот смутный и хаотичный образ, с которым она сюда пришла, – теперь питалась самой историей, запечатленной в городе, и становилась гораздо могущественнее. Её намерение очищалось, а Воля росла и ширилась, ничуть не теряя в своей силе.

Но величайшую пользу приносило именно понимание.

«Возможно, это применимо не ко всему. И может быть, однажды я упрусь в глухую стену из-за того, что решила смотреть на вещи именно так… – …размышляла Шарлотта в темноте. – …Но в самой жизни нет ничего особенного. Лишь тысячи механических реакций, наслоенных друг на друга. Они копятся, копятся… пока предсказуемый результат не окажется настолько раздробленным и далеким от вызвавших его причин, что станет непостижимым».

«Следовательно, жизнь – это просто сложность, превосходящая понимание. Огромный массив непроницаемых систем. Ни больше ни меньше».

Шарлотта вздрогнула, находя подобную формулировку одновременно жуткой и упоительной. Она сама превращалась в сложность, громоздящуюся на сложность, порождая крошечные одноклеточные организмы в изменчивых приливах своей первозданной грязи. Там бушевали великие битвы за выживание, которые для более развитых существ становились всего лишь фундаментом жизни. Цвет её грязи темнел, в ней процветало и отвоевывало свое место все больше и больше видов микроорганизмов.

Увидев Альфа-Космос, Шарлотта поняла, что можно оставаться единой личностью и в то же время заключать в себе целые миры. Позволить своему существованию наполниться почти не связанными друг с другом силами, которые влияют на твою жизнь, но даже не подозревают о взаимном родстве. Грязь её мысленного образа пульсировала и бурлила. Она лежала в темноте, шаг за шагом становясь все более чуждой и непредсказуемой для самой себя.

Глаза её были закрыты, а кончики пальцев подрагивали, словно у спящего, видящего сон. И все же никогда в жизни она не чувствовала себя настолько живой.

*****

Рэндидли не торопясь готовил ужин на всю компанию после того, как Лованна вернулась с раздувшимися холщовыми сумками, полными фруктов, овощей и мяса. Он чувствовал, как Мертворожденный Феникс начинает проявлять нетерпение в этой паузе, почти неосознанно запуская процесс оттаивания и стремясь вернуться на опасную территорию, но знал, что у него есть еще несколько часов, прежде чем придется снова аккуратно разделять этот образ. Странная сила Грезы Музы оказалась весьма стойкой.

К тому же ему хотелось погрузиться в простые, обыденные хлопоты приготовления пищи, руководствуясь мудростью Лованны. Он размышлял не только о том, как избавиться от навязанного Системой чрезмерно бурного образа роста, но и о том, как очистить еду от любой истории, которая не заканчивалась бы в их желудках.

Оттачивание тех странных связей, о которых Лованна рассказывала ему днем, было непростой задачей. Для начала ему хотелось попрактиковаться с самой концепцией историй внутри Пустоты. Чтобы добиться этого, он напряг свои чувства до предела, оценивая возможные варианты.

— Помощь нужна? — Спросила Лованна, когда Рэндидли уже минут пять неподвижно стоял перед продуктами, используя свое тонкое восприятие, чтобы досконально изучить ингредиенты и разложить их на Эфир и Пустоту.

Прежде чем он успел выйти из сосредоточенного состояния, подошла Девик и похлопала Лованну по спине.

— Дай человеку спокойно покашеварить. Ты знала, что его первым делом по прибытии в Маллун было создание фермы? Перед нами Король Пустоты, одержимый хорошей едой. К тому же, что ты можешь сделать своими пижонскими кандалами?

— Я могу резать, — упрямо насупилась Лованна, но все же позволила Девик увести себя. Рэндидли мысленно поблагодарил Девик и снова сосредоточился на деле. Его Ядро Пустоты старалось вести себя смирно, но уже начинало ускоряться от предвкушения. Поначалу работа пошла с небольшими запинками: он то и дело инстинктивно пытался призвать Мертворожденного Феникса, чтобы управлять ингредиентами с помощью гравитационных волн, но вовремя одергивал себя, вспоминая, что сейчас этого делать нельзя. Однако вскоре он поймал нужный ритм.

Морковь и еще один корнеплод он нарезал, чтобы запечь их в виде овощного ассорти и сбрызнуть лимонным соком. Постную вырезку он несколько раз понюхал, а затем отложил в миску, принявшись обшаривать крошечную кухню Девик в поисках хоть каких-нибудь специй. К великому сожалению, хозяйка, судя по всему, питалась безликими полуфабрикатами, сдобренными лишь солью и сливочным маслом.

«Не знаю, то ли я излишне предвзят, то ли у черепахолюдов просто не развиты вкусовые рецепторы. Что ж, тогда приготовим пасту», – Рэндидли отыскал муку, дрожжи и соль, выложив их на стол. Взяв яйца, купленные Лованной, он принялся вручную вымешивать и формовать тесто, пока оно не согрелось от тепла его ладоней и трения. Он мял, скручивал, растягивал и переворачивал массу. Энергия струилась из его рук – его Четвертая Власть наполняла будущую трапезу жизненной силой.

Затем Рэндидли принялся аккуратно отсекать лишнее, полагаясь на Пустоту, а не на Мертворожденного Феникса. Печать Жизни даже сквозь Гравировку все еще посматривала на его действия с легким подозрением, но Рэндидли спокойно пропускал Пустоту через свои ладони в пищу. Как и всегда, эта приземленная работа принесла ему чувство умиротворения и равновесия.

Дальше следовала самая трудная часть. Активировав свой Острый Нюх Пустоты, он отследил каждую связь, которую успело установить тесто. Мягкими движениями он начал подрезать нити и здесь, не переставая присыпать руки мукой и продолжая вымешивание.

Пока он продолжал отсекать лишние смыслы от теста, он безуспешно пытался отыскать на кухне Девик скалку. Потерпев поражение, он подошел к хозяйке и спросил про утварь, в ответ на что Девик лишь непонимающе уставилась на него, а Лованна тихонько фыркнула.

— Придется по старинке, — цыкнул языком Рэндидли, возвращаясь к тесту. Он послал ему укрепляющий импульс жизненной энергии и поднял обе руки. Действуя легко, но стремительно, он принялся вбивать тесто в стол ладонями, пока оно не стало абсолютно плоским. Присев, он пару секунд оценивал равномерность толщины, после чего разразился новой серией быстрых движений.

Удовлетворенный результатом, он выпрямился и начал чертить указательным пальцем резкие линии в воздухе. Движения были настолько быстрыми, что создавали воздушные лезвия, аккуратно нарезавшие тесто на ровные ленты.

Придав пасте форму и вплетя тонкие нити смысла в каждую отдельную макаронину, он оставил готовое изделие немного подсохнуть и переключил внимание на соус. К счастью, Лованна купила сыр, поэтому он натер солью постное мясо и набросал в голове план приготовления сливочного соуса. Его тело двигалось привычно и легко, он прогрел сковороду на огне, после чего добавил жир и мясо.

Он ловко залез в духовку и достал овощи, даже не подумав надеть прихватку. На данном этапе его тело просто проигнорировало бы любую температуру, если только его не приложили бы расплавленным ядром планеты. Крошечный кусочек масла отправился на сковороду в качестве разогрева перед мясом, которое тут же приятно зашипело. Как только мясо подрумянилось, он нарезал лимон и добавил в сковороду сливки, масло и перец, давая соусу настояться. Пока цитрусовый сок пропитывал овощи, он отыскал еще одну кастрюлю Девик и поставил воду закипать.

Взмах его руки, окутанной силой Иггдрасиля, ускорил процесс подсыхания лапши, позволяя почти сразу отправить пасту в кастрюлю. Благодаря этому Рэндидли смог полностью сосредоточиться на соусе, в котором и крылся основной вкус блюда. Он обдумывал процесс, пропуская малые крупицы Пустоты через разрозненные элементы, заставляя белки и жиры расходиться и проникать друг в друга. Он прослеживал историю каждого ингредиента, возвращаясь к самой точке его происхождения.

Глаза Рэндидли вспыхнули. Он не мог изменить прошлое, но мог задать ему рамки. В конце концов, именно на этой истории Лованна и делала акцент. Своего рода избирательная память, подчеркивающая те аспекты индивидуальной жизни продуктов, которые привели к тому, что морковь, мясо и сливки сошлись воедино прямо сейчас. Больше всего этот процесс напоминал редактуру истины – стирание граней, при котором все свойства ингредиентов, которыенесоответствовали рассказываемой им истории, становились незначительными и незаметными.

Соус томился на медленном огне, пока овощи остывали до температуры, приемлемой для человеческого рта. Рэндидли откинул лапшу из кипящей воды на дуршлаг. Вернув её в кастрюлю вместе с небольшим кусочком масла, он смешал пасту с соусом. Он тихо выдохнул, пристально глядя на готовое блюдо. В него были вложены не только кулинарные уроки, но и огромная часть его понимания значимости вещей. Единство в Пустоте пело для него, но он не знал, сумеет ли Девик это почувствовать.

Впрочем, Рэндидли был уверен, что Лованна точно заметитхоть что-то.

— Ужин готов, — произнес Рэндидли, впервые за долгое время почувствовав себя по-домашнему уютно. В груди немного защемило от тоски по своей ферме. Медленное, размеренное течение времени, которое он ощутил, когда только попал в это воспоминание, сменилось безумной спешкой. И возможность выкроить минутку, чтобы вернуть то умиротворение, была бесценна.

«Нивея, держу пари, ты рада. Хотя, когда я думаю о тебе, я вспоминаю, что именно ты сейчас идешь навстречу опасности, и мне это не нравится».

«Ешь свой особенный ужин, – с досадой отозвалась Нивея. – …Наслаждайся им. Я потом покопаюсь в твоих воспоминаниях, чтобы тоже почувствовать вкус. Мне скоро нужно будет найти Мэй».

— Ну наконец-то, — облизнулась Девик, возвращая Рэндидли к реальности. Он перенес дымящиеся тарелки к маленькому столику, втиснутому в угол. Им пришлось потесниться, соприкасаясь коленями, чтобы уместиться втроем и поужинать.

Сделав первый укус, Девик удовлетворенно и сладко вздохнула. После этого в течение нескольких минут от неё доносилось лишь торопливое чавканье – она уплетала еду за обе щеки. Лованна ела молча. Рэндидли смаковал собственное блюдо, как и советовала Нивея. Его организм усваивал пищу практически в реальном времени, наслаждаясь гармоничными нитями Пустоты, которые он вплел в различные продукты. И все же ему хотелось услышать мнение эксперта.

Лованна опустошила свою тарелку, вытерла рот и посмотрела на Рэндидли.

— …Я начинаю понимать, как тебе удалось подняться так высоко и выковать свое Ядро Пустоты без посторонней помощи. Ты умеешь видеть узоры, вырывать их из привычной среды и применять в других местах. В данном случае… браво, шеф. Эта гармония – именно то, что мы ищем.

— Можно было бы еще посолить, — зевая, добавила Девик. Она откинулась на спинку стула и погладила живот. — Но мне понравилось…

Стук в дверь оборвал слова Девик. Рэндидли повернулся к Лованне, собираясь расспросить её подробнее, но выражение лица Девик заставило его осечься. Он нахмурился.

— Что-то не так?

— Только один ублюдок стучит подобным образом, — Девик вскочила на ноги. Стук повторился, но она направилась в сторону своей спальни. — Секунду, мне нужно кое-что взять.

— Девик! — Голос за дверью показался знакомым, но Рэндидли потребовалось мгновение, чтобы вспомнить его владельца. Он моргнул, когда понял, что снаружи стоит отец Вуаллы. — Нам нужно поговорить. Я знаю, что ты там. Черепахолюды рассказали мне, как неуважительно ты себя вела. Поверить не могу, что ты так поступаешь после того, как я поручился за тебя!

— Полковник, повторяю, мы не на службе. Сейчас вы не имеете на меня никакого влияния. Вы мешаете мне ужинать с друзьями, — Девик снова появилась в главной комнате. В руках она держала тяжелую саблю. Говоря это, она обнажила оружие. — Скажу еще один раз. Проваливайте к черту, иначе я нападу.

— Девик, не веди себя как ребенок. Нам нужно обсудить твои проблемы, — крикнул полковник. Девик лишь пожала плечами. Ножны с грохотом упали на пол, и она замахнулась со всей силы.

Рэндидли особо не следил за тем, насколько сильна нынешняя Девик, но онопределенноне ожидал того всплеска багровой, сверкающей черной и серой энергии, которая скопилась вокруг её оружия во время замаха. Оскаленный призрак алчности вцепился в её клинок, раскрывая пасть, готовую извергнуть поток силы и уничтожить все, что находилось за дверью.

С легким запозданием Рэндидли рванулся с места. Каким-то образом он понимал: если военный комплекс взлетит на воздух, пока он здесь находится, всю вину повесят на него.