Глава 2063 — Без названия
Пуллас сделала шаг вперед, заслонив собой остальных членов Пакта Восхождения. Ее хрупкая фигурка выпрямилась, в осанке сквозила непреклонная решимость. Черные Руки Пустоты продолжали кружить неистовым вихрем вокруг группы, заставляя Рэндидли Гостхаунда за ее спиной напряженно стискивать зубы. Но взгляд Пуллас был прикован к массивным, извивающимся угольно-черным перстам, которые подбирались все ближе, отбрасывая на отряд свою зловещую волю, подобно долгой тени.
«Рэндидли сделал так много, чтобы помочь нам добраться сюда», – глаза Пуллас вспыхнули решимостью. В самой глубине ее существа, у тех самых позвонков, где шея переходила в спину, ее образ затянул негромкую песнь. «Пришло время и нам немного отплатить ему тем же».
Бледный свет разлился от ее тела, когда образ начал разворачиваться, непрерывно расширяясь, обретая силу и прорисовываясь смелыми, яркими мазками красок. Ее желание защитить отозвалось эхом, делая песнь образа еще громче. Призрачная фигура смерти в балахоне, с которой Пуллас так долго шла рука об руку, теперь шагнула вперед с широкой улыбкой на лице, наконец-то обретя уверенность в том, что ответ найден.
Возможно, не идеальный, но тот, в который она верила всей душой. Так долго она трудилась, собирая крупицы силы, чтобы позже объединить их воедино. Теперь этот этап остался позади, и она чувствовала, что ее образ готов обрести истинную полноту.
Пуллас ощутила, как рядом зашевелились Ксерши и Фиона, пробуждая собственные образы. Однако они держались чуть позади, кружась в бдительном дозоре, готовые поддержать ее усилия. Сила ее образа продолжала бурлить и нарастать, подобно электромагнитному напряжению в грозовом облаке перед резким ударом молнии и оглушительным раскатом грома. Молочно-белый туман пополз от ее тела. Он вился вокруг пальцев и струился у лодыжек. Она сделала еще один шаг вперед и подняла руку, высвобождая накопленную мощь.
Безмолвно и стремительно один из огромных черных перстов рухнул с небес, готовый исполнить свое обещание жестокой расправы. Пуллас вряд ли смогла бы уследить за его движением, если бы не прибавка к характеристикам от Пакта Восхождения. Механический голос даже не снизошел до разговора с ней. Он просто двигался, чтобы стереть ее с лица земли.
Пуллас залилась звонким смехом.
— Посмотрим, на что я способна, ладно?
Ее разум куда-то уплывал – вернее, мчался во весь опор, отступая от физических деталей надвигающегося столкновения куда-то глубоко в чертоги памяти. Песнь внутри нее крепла, заглушая почти все остальное. Каким-то образом она искала ту самую фундаментальную истину для своего образа, балансирующего на пороге обретения революционной мощи.
Детали начали складываться сами собой, устремляясь к обретению незыблемой силы.
Мгновение растянулось. Она вспомнила свои сотни лет работы в Идилле, когда она буквально вытягивала кости города из эфира, возводя дома, рынки и суды для жителей, создавая упорядоченную структуру, чтобы обеспечить всем необходимым этих могущественных граждан Нексуса, стремящихся достичь Пика.
Она трудилась не покладая рук, чтобы сделать это место поистине идеальным. Идеальной стартовой площадкой. Она собирала все больше информации и знаний, стараясь наполнить смыслом даже самые незначительные мелочи.
Она вспомнила свою гордость, когда население Идиллы стремительно росло, когда вокруг созданного ею центрального квартала строилось все больше и больше домов – до такой степени, что Пуллас пришлось спешно зонировать прилегающее пространство и поддерживать здоровую инфраструктуру в разрастающемся хаосе.
Шаг за шагом работа над собственным образом отходила на второй план, поскольку управление городом требовало все больше времени и сил. Пуллас не возражала; она искала достойную смерть – смерть, которая не оставит никого потерянным, как когда-то смерть родителей оставила ее саму в сокрушительном одиночестве. То, что она построит, послужит опорой для следующего поколения.
Она работала и работала. Кирпичик за кирпичиком, весь этот город приближался к совершенству.
И все же.
В настоящем Пуллас шевельнула пальцами, окутанными молочным светом. Призрак смерти потянулся вверх и поправил край своего капюшона. Под его туманной тенью начались гулкие перемены, наполненные радостной песней, звенящей в ее теле. Рядом Ксерши и Фиона приготовились к удару. Рэндидли все еще казался потерянным в какой-то ловушке, расставленной для существ Пустоты на этом слое.
Пуллас облизнула губы. И все же она испытывала бесконечное разочарование, не так ли? Ведь Идилла погрязла в бесконечных циклах пререканий, позерства и мелочной зависти. Того, что она создавала, вскоре стало мало. Жителям хотелось большего, новых дорог для развития – им нужен был не просто город, а трамплин. Им требовалась помощь, чтобы достичь величия.
Пуллас придумывала все новые правила и предписания. Она принимала близко к сердцу жалобы жителей, пусть те порой и были довольно резкими. Она чувствовала эту пропасть между тем, где она находилась, и тем, где хотела быть. В порядке был смысл. Должна быть возможность построить леса, чтобы преодолеть это расстояние.
И все же.
Если ее сотни лет труда были верным путем, почему всего одна встреча с Рэндидли Гостхаундом так встряхнула Пуллас? Почему после путешествия с Пактом Восхождения длиной всего в несколько недель она начала видеть ответ, который сотни лет трудов, какими бы благими они ни были, так и не смогли открыть ее взору?
В груди Пуллас кристаллизовалась вера. Волна этого осознания прокатилась по ее телу, устремилась по руке, делая испускаемый молочный свет чище и ярче. Призрак смерти стал ею самой – те же тонкие волоски на вытянутой руке, те же веснушки, тот же широкий и уверенный взгляд, когда она откинула капюшон.
Ее лицо, выражающее уверенность и ликование. Взгляд, устремленный на собственную приближающуюся смерть.
«Накопленные вещи никогда не имели значения. В конце концов… если бы мои родители все еще были рядом, мне бы вообще не нужны были вещи. Мне нужны были они. Хорошая смерть – это когда тебя окружают те, кого ты любишь».
«Вот и все. Защита этих уз – это самое главное».
Все так же безмолвно массивный перст обрушился на ее поднятую ладонь. Ее образ высвободил ослепительный свет. Сияющее, бескомпромиссное обещание самой себе. Длинные пальцы смерти качнулись из стороны в сторону.
«Да пошел ты к черту».
Образ Пуллас упрямо противился плотной проекции, странно тлея под воздействием едкой энергии перстов. Еще хуже был физический удар, сотрясший все ее тело и нанесший огромный урон внутренним органам сквозь эгиду как ее образа, так и повышенных характеристик. Если бы Фиона и Ксерши не подперли ее своими образами, Пуллас рухнула бы на месте, раздавленная, словно букашка под каблуком.
Смерть хмуро смотрела на нее сверху вниз, обращаясь на напевном языке сожалений, боли и глубокой пустоты. Смерть сетовала на то, как легко ее системное тело прогибается под давлением. Смерти требовалось чуть больше свободы, чтобы по-настоящему доминировать. Но Смерть заверила Пуллас, все на том же чуждом напевном языке, что если это пространство будет предоставлено, ее будет не остановить.
«Наверное, образ каждого обещает подобное в самом конце», – резонно заметил внутренний голос Пуллас. И все же она верила.
Она шумно выдохнула, из носа потекла окрашенная кровью слизь. И все же ее призрачное воплощение, та самая хорошая смерть, которую она так долго искала, поправило одеяние и одарило ослепительной улыбкой перст, который в замешательстве дернулся, пораженный ее способностью сопротивляться удару. Эти изогнутые губы обещали еще более сокрушительный контрудар в будущем. В округе зашевелилось еще больше черных рук; эти игнорировали Рэндидли и вместо этого сосредоточили свои усилия на создании Ритуала Пустоты, нацеленного на нее.
Она вытерла нос рукавом. «Все дело в отношении. В том, как люди смотрят на мир. Я так долго была в Идилле, пытаясь обустроить окружение должным образом. И все же простой взгляд молодого человека позволил мне увидеть ту смерть, которую я хотела».
«В каком-то смысле слишком сильное упование на Эфир как на источник силы – это проблема. Ты лжешь вселенной, ты лжешь себе, и все ради того, чтобы стать могущественным. Твоя Воля искривляет бытие под твои желания».
«Но что, если эта искажающая сила зайдет слишком далеко? Что, если ты потеряешь связь с тем, что есть реальность? Тебе кажется, что ты искривляешь ее лишь слегка, но ты закручиваешь себя все дальше и дальше, теряя равновесие. И вскоре ты бесконечно вращаешься вокруг самого себя…»
Угольно-черный перст резко развернулся, чтобы снова обрушиться на голову Пуллас. Ксерши и Фиона восстановили равновесие и вновь подержали ее образ своими силами. Она глубоко вдохнула, ее мысли метались и возвращались вспять, все еще ища ту самую суть. Новые волны расходились от ее сердца, омывая края ее образа, меняя его, возможно, очищая.
Хотелось верить, что это очистит ее проекцию. От воплощения образа она приближалась к Полному Пониманию.
[Внимание! Ваша Высшая Судьба, Мудрость Гнездящейся Смерти, ур. 298, испытывает колоссальную нагрузку! Внимание, ваши убеждения расходятся с фундаментальными клятвами, которые вы принесли при создании Высшей Судьбы!]
[Расчет…]
[Учитывая уровень вашей Высшей Судьбы, в случае ее разрушения наступит смерть.]
«В каком-то смысле разве я не мертва с тех пор, как покинула Идиллу? Очень важная часть меня в любом случае погибла. Целая часть моей жизни, уже атрофированная и безжизненно висящая». Пуллас тихо рассмеялась. Все казалось таким легким и забавным. Она снова подняла руку, и еще более яркий, великолепный жидкий свет, подобный первым драгоценным каплям рассвета над зазубренными пиками горного хребта, заструился, заполняя окружающее пространство. «Жизнь, которой я жила, закончилась. Печальная вера осталась в прошлом. И теперь, поднимаясь через Сонору, я наконец могу сделать следующий шаг».
Следующий удар сотряс ее тело, вырвав у Пуллас хриплый, влажный кашель. Излучаемое ею молочное сияние яростно гудело, резонируя с ударом. Но на этот раз длинный перст отбросило почти на пятьдесят метров в воздух, подавленный чистой силой ее образа. Рядом Ксерши выглядел растерянным, но взгляд Фионы был прикован к Пуллас. Возможно, она что-то почувствовала.
Позади них лицо Рэндидли исказилось гримасой, серое пламя плясало на его коже. Собственные проблемы поглотили все его внимание.
Пуллас подняла голову, не обращая внимания на боль в груди. Подгоняемые тем массивным механическим ядром в отдалении, к ней метнулись еще два пальца-щупальца. Первый был отброшен столкновением, но не получил реальных повреждений; какой бы разъедающий образ ни составлял его тело, он сопротивлялся силе Пуллас даже с этой расцветающей способностью.
Смерть шептала ей сделать этот последний шаг. Дать ей свободу, в которой она нуждалась.
«Дальше. Отношение, позволяющее заслужить смерть, которую я жаждала. Защитить жизнь, которую мне нужно вести, чтобы прийти к этому…»
[Внимание!]
Пуллас решительно сжала свою Высшую Судьбу – колышущееся знамя, тянущееся от ее завершенного Класса. Ее ложный путь, ее одержимость попытками избежать повторения потери родителей были стерты решимостью сделать шаг в будущее, чего бы это ни стоило. Так долго, невероятно долго она боялась. Боялась до глубины души, цепенея внутри, возилась с правилами и предписаниями, создавая крошечную коробочку, куда не мог проникнуть никакой страх.
«Хотя, возможно, это еще безумнее, чем верить в собственный образ… более социопатично, чем никогда не сомневаться в том, не сместилась ли основа твоего Эфира». Пуллас несколько раз моргнула, не в силах видеть сквозь клубящийся свет, исходивший от ее собственного тела. «Но это мое решение, даже если оно пугает».
Стены, которые так долго защищали ее, рухнули. Вся сила, вплетенная в ее Высшую Судьбу и тщательно выстроенные клятвы, была уничтожена ее внезапным порывом. Смерть взвизгнула от восторга. Но затем в ее теле возникло резкое втягивание – Система немедленно отреагировала, требуя возврата всей силы, которую она ей дала. Это было похоже на то, как кровь высасывают прямо из вен, а плоть срезают и продают.
Пуллас покачнулась, но не упала. Ее свет затрепетал, а затем хлынул из тела бурным потоком. Потому что в этой пустоте она обрела свободу. Вместо сомнений она двинулась вперед в пространстве своего тела, смело прокладывая себе путь.
Странно, но она не чувствовала, что утрата столь значительной части Духовного Пространства оставила ее на произвол судьбы. Потому что там, тихо бурля в ее ядре, Пуллас чувствовала узы Пакта Восхождения, удерживающие ее на земле.
Внезапно ощутив прилив вдохновения и силы, Пуллас хлынула сквозь свой внутренний мир, заново высекая свой образ, избегая изъянов и приходя лишь к великолепной полноте финала. Ее энергия взлетела до предела; ее ненадолго расколовшаяся проекция в плаще смерти рассмеялась и захлопала в ладоши.
Сердце ее щемило, но она подняла взгляд и собрала силу вокруг своего тела. Смерть вскинула руки, готовясь к началу вальса, и внутренняя музыка разлилась по окружающему слою.