Глава 2032 — Без названия

Один увлеченный подрывник и трое наблюдателей неспешно проникли в богато украшенные покои дома, где обитал Дулис Амбар. И для этого конкретного дела наш разрушитель решил начать с громкого аккорда.

Губы Рэндидли дрогнули, когда он увидел, как Ксерши в прыжке нанес сокрушительный удар двумя ногами по тяжелой люстре, свисавшей под высоким потолком элегантной прихожей Дулиса; он и не подозревал, что Ксерши воспримет идею крушить все вокруг настолько буквально. Потребовалось всего три шага, и вот он уже летит по воздуху – само воплощение злого умысла и ликования.

Его удар рассек воздух, точно угодив в самый стержень крепления.

Массивная конструкция из изогнутых рогов, золота и жемчуга бесшумно рухнула с высокого потолка. На несколько мгновений воцарилась тишина, в которой Ксерши, кувыркаясь над падающей люстрой, завис с ехидной ухмылкой на металлическом лице. Сложная работа поблескивала в свете факелов, стремительно приближаясь к узорчатому полу. Стоявшая рядом с Рэндидли Пуллас недовольно надула губы:

— Какая жалость, такая красивая люстра…

— Ты бы так не говорила, если бы знала, как именно он добывал эти материалы, — отозвалась Фиона. Рэндидли, считывая историю боли, которой веяло от искусно сработанных деталей, почувствовал, как напряглась его челюсть.

Неизбежный грохот оказался каким угодно, но тольконетихим. Мягкий металл взвизгнул, когда удар разорвал многоярусное изделие, лишив его изящной ступенчатой структуры. Декоративные рога со скрежетом прочертили по полу, оставив тонкие отметины на наверняка дорогом покрытии под их ногами. Хрустальные и жемчужные украшения разлетелись вдребезги, и осколки блестящих минералов с сухим треском покатились во все стороны. Основная часть конструкции смялась под собственным весом, высвобождая тонкие струйки агонии, которые тут же рассеялись, лишившись физической клетки.

Рэндидли поджал губы и сотворил воздушные корни, чтобы отбить летящие обломки и не дать им посечь лица спутников. «Не то чтобы он знал наверняка, но… молодец, Ксерши», – подумал он.

И все же, несмотря на жуткий беспорядок и бессмысленное насилие, Рэндидли не мог не согласиться с Ксерши по другой причине, глядя на результат. Фиона подалась вперед и хохотала чуть ли не целую минуту, не в силах сдержать восторг при виде того, как добытые материалы раскатились по полу. Лишь когда улеглась последняя пыль, она выпрямилась и вытерла слезы:

— О боже. Дулис будет простов ярости.

Улыбка, игравшая сейчас на ее лице, разительно отличалась от той ослепительной, дежурной маски, которую она натягивала, чтобы скрыть изнеможение. Рэндидли видел, что зрелище разбитого вдребезги помпезного украшения принесло ей хоть какое-то облегчение. Благодаря Ритуалу Пустоты он смутно ощущал, как ее эмоции перенаправляются в более созидательное русло.

Она начала готовиться – ведь встреча, которой она так долго и со страхом ждала, должна была вот-вот состояться.

— Сколько же тут комнат, — Ксерши поднял руку и зевнул. Он пнул длинный рог, отправив его крутиться к дальней стене. — Нам понадобится больше времени, чтобы разнести тут все. Нужно оставить послание, которое этот тип, Дулис, забудет очень нескоро.

— …А что делать, если Дулис вообще не явится? — Вмешалась Пуллас, переводя взгляд с Фионы на Рэндидли. В глубине души Рэндидли задавался тем же вопросом с самого момента их прибытия. Ограничение по времени уже не так сильно давило на них, как раньше, но задерживаться здесь надолго ему не хотелось. Если Дулис не появится, чтобы преградить им путь, даже через пару дней, он предпочтет двинуться дальше.

Фиона проигнорировала ее замечание и обратилась к Ксерши:

— На самом деле нам не нужно крушить весь дом. Большинство комнат здесь все равно покрыты пылью. Тут есть лишь несколько особенных мест. Если мы пройдемся по ним, его гордость будет смертельно уязвлена.

И группа последовала за Фионой вверх по массивной обсидиановой лестнице, изгибавшейся наружу двумя изящными кольцами. Рэндидли рассеянно провел пальцами по тяжелым деревянным перилам. Он удивленно приподнял брови, когда слегка надавил на дерево, но не смог его повредить. Надавив сильнее, он позволил материализоваться образам Серой Твари. Ногти на его правой руке удлинились, превратившись в когти. С помощью проявленного образа он легко вонзил их в перила, но сам факт того, что материал мог сопротивляться его характеристикам, интриговал; это место долгое время подвергалось мощному воздействию Эфира.

Ксерши оглянулся через плечо и показал Рэндидли большой палец, явно подбивая серебряного получеловека-полульва присоединиться к безудержному погрому. Когда Ксерши отвернулся, Рэндидли лишь закатил глаза.

Фиона продолжала уверенно идти по дому, не обращая внимания ни на просторный верхний балкон над прихожей, ни на разветвляющиеся коридоры, и поднималась все выше по лестнице. Вскоре они вышли к гроту под открытым небом – на крышу, где были обустроены пруд с рыбой, беседка и яблоневый сад. Свет здесь был приятного золотистого оттенка, а лицо ласкал теплый ветерок. Казалось, в этом месте царило вечное бабье лето, застывшее за мгновение до того, как зима заберет свет и тепло.

Они прошли по извилистой тропинке к полукругу отдельно стоящих каменных арок. Фиона что-то пробормотала себе под нос и подошла к кусту у самого края пруда. Вглядевшись в свое отражение в воде, она ткнула пальцем вниз, погрузив его в грязь. Активировался новый узор, и все арки, кроме одной, исчезли. А за оставшимся проемом открылся интерьер уютно обставленного дома.

По сравнению с массивными воротами и входом, через которые они сюда попали, это жилище казалось крошечным.

— Его личная обитель, — небрежно бросила Фиона, переступая порог. У дальней стены потрескивал камин. Рэндидли принюхался; пахло теплыми яблочными пирогами. Пуллас брезгливо цокнула языком, когда Ксерши подскочил к стене и сорвал портрет мускулистого мужчины без рубашки – по всей видимости, Дулиса, который с напряженным видом смотрел куда-то вдаль.

Ксерши методично разорвал портрет на мелкие клочки и бросил их в огонь. Тем временем Фиона остановилась перед пустой стеной. Рэндидли подошел к ней сзади, наблюдая, как она протягивает руку и прижимает пальцы к голому камню.

— Здесь у нас была детская… — губы Фионы едва шевелились. Она постучала пальцем по стене, словно пытаясь нащупать проход. Или хотя бы крупицу доказательства того, что эта комната вообще существовала. Но этот печальный стук был лишь прелюдией к разверзнувшейся бездне скорби. Рэндидли едва не отшатнулся от выражения, исказившего ее лицо; если недавний смех исцелял, то эта пустая мимика обнажала перед всем миром глубокую рану в ее сердце. Вся ее напускная веселость и защитные механизмы рухнули, явив гноящуюся, покрытую шрамами пустоту.

Буря ее эмоций была настолько яростной, что Рэндидли стало физически тяжело находиться рядом. Слегка покачнувшись, он сделал шаг назад.

Порой спутники напоминали Рэндидли о том, в чем ему еще нужно было расти. При всем его эмоциональном развитии, с этой отчаянной, неутолимой болью в сердце Фионы он бы совладать не смог.

— Он избавился от нее, — продолжила Фиона. Ее нижняя губа дрожала. Внезапно все детали, из которых она себя заново сшила, показались такими крошечными и хрупкими на фоне пронизывающих ее трещин боли. От нее повеяло безграничной, удушающей тоской. — Трус. Он даже смотреть на нее не мог.

— Есть еще что-нибудь, что стоит разнести? — Ксерши вальяжно подошел к ним, явно не замечая эмоциональной бури Фионы.

Но почти сразу же изношенные швы, сдерживавшие Фиону, натянулись, вновь скрывая пустоту, которая медленно выедала ее душу. Она повернулась с ухмылкой, заставив Рэндидли задуматься, стоит ли ему беспокоиться или нет:

— Вообще-то есть одна комната, которую он особенно…

Прежде чем она успела назвать следующую цель, по всему кольцу вокруг них пробежала дрожь. Рэндидли резко развернулся, встревоженный тем, как затылок обдало покалыванием. Пространство затопила ярость, окрасив горизонт в гневный оранжевый цвет, а над головой замерцали зловещие глаза из серебряного пламени. Фиона шумно вдохнула и несколько раз моргнула, словно очнувшись от сна. Она медленно прошла обратно через комнату и посмотрела на меняющееся небо:

— Дулис вернулся.

Рэндидли подошел к ней с серьезным видом. Ранее он заметил, что в этом кольце глубина погружения в образ давалась подозрительно легко, но тогда он был слишком отвлечен душевным состоянием Фионы и не придал этому значения. Но теперь, когда присутствие Дулиса Амбара, самого могущественного существа в нижнем Саде, навалилось на его тело, он понял, в чем дело. Это кольцо полностью находилось под пятой этого человека. Ни один другой образ не мог прорасти в месте, где столь безраздельно властвовал Серебряный Лев.

Иггдрасиль и его Первая Власть затрепетали от чувств, колеблющихся между восхищением и завистью, пока пространство продолжало бурлить, реагируя на прибытие Дулиса.

— Ого, похоже, ему действительно очень нравилась та люстра, — хохотнул Ксерши, уперев руки в бока. Небо продолжало темнеть, пока ярость Дулиса запускала свои жадные когти в пространство.

Однако Фиона покачала головой:

— Нет, он все еще в самом низу. Он даже не видел люстру… — она нахмурилась. — И еще… он ранен? Что-то на нижних кольцах должно было…

Волна дикой энергии ударила по группе, принесенная яростью, которая сгустила оранжевый цвет неба до чего-то более темного и тусклого, напоминающего обожженную глину. Небо загрохотало – это было безгрозовое давление, которое нарастало и нарастало. Пруды снаружи мгновенно высохли, а трава пожухла.

Фиона хмыкнула, но в этом звуке отчетливо слышалось сильное напряжение:

— О, а вот теперь он нашел люстру. Давайте выйдем из дома, чтобы у нас было больше места.

Группа вернулась на улицу, но окружение было уже не узнать. Деревья, пруд, идиллическая тропинка – все было уничтожено, осталась лишь иссушенная земля и поднимающийся ветер, который пытался разодрать их в клочья. Рэндидли закрыл глаза и сделал вдох через нос, ощущая стремительно растущий прилив значимости, пронизывающий это место. Вместе с яростью Дулиса содрогалось все кольцо. Это враждебное давление было настолько плотным, что его ощущало даже закаленное тело Рэндидли.

В душе он мысленно поблагодарил Ритуал Пустоты, который передавал его спутникам часть его характеристик.

Они стояли вчетвером, выстроившись полукругом. Ксерши и Рэндидли заняли края, а Фиона и Пуллас оказались посередине. Рэндидли приходилось подавлять желание взглянуть на Фиону, чтобы увидеть выражение ее лица, пока ветер продолжал хлестать по их телам, словно пытаясь содрать кожу.

И все же он сдержался и продолжал смотреть только вперед. Отчасти чтобы не нарушать личные границы Фионы, но главным образом потому, что Дулис Амбар приближался в виде серебряного огненного шара, готового рухнуть на землю с силой, способной расколоть континент. Могущественная фигура поначалу казалась лишь одним из тех глаз серебряного пламени в небе, но она стремительно росла. Порой языки пламени на краях серебряной сферы складывались в подобие гривы, и Рэндидли мог отчетливо разглядеть морду ревущего льва в приближающемся огненном шаре.

То, что это походило скорее на подсознательное проявление силы, чем на осознанную вспышку образа, не предвещало ничего хорошего, и все же Дулис обладал колоссальным могуществом. Земля вокруг них продолжала вымирать, свидетельствуя об убийственной ярости, охватившей хозяина кольца.

По мере приближения огненного шара Рэндидли покрылся потом. Как по силе образа, так и по настоящему жару Дулис Амбар заполнил своей мощью все небо.

Его кипящая ярость, казалось, выжигала даже ветер, пока яростные потоки воздуха не оказались погребены под грохотом его пикирования. Шар продолжал расти, и вот уже огромный остров серебряного пламени несся прямо на их позиции.

В самую последнюю секунду Дулис развеял исполинский огненный шар взрывом серебряных блуждающих огней. Окутанный клубами дыма, он рухнул на землю, опершись на кулаки. На мгновение он замер в этой позе с опущенной головой и тяжело вздымающимися широкими плечами. Рэндидли отметил его мощную мускулатуру, а также богато украшенные браслеты и кольца. Затем Дулис поднял взгляд и обвел им собравшихся. Даже без активного образа жар никуда не делся, сделав воздух настолько густым, что дышать стало почти невозможно.

Рэндидли почувствовал, как все его восприятие сузилось, едва он встретился глазами с Дулисом Амбаром. Угроза, исходящая от этого человека, была так велика, что полностью завладела его Мрачной интуицией. В этих яростных глазах Рэндидли увидел дикую гордость, подобной которой он еще никогда не встречал. Садистская мощь Девик и сокрушительные кулаки Элхума все еще затмевали этот образ, но это не означало, что он мог ослабить бдительность.

По спине покатился холодный пот. Это было первое столкновение со времен битвы против коменданта Вика, когда Рэндидли отчетливо ощутил: стоящий перед ним враг действительно может его убить.

— Так… это были вы… — прорычал Дулис, по-прежнему глядя на Рэндидли. Его глаза побелели от ярости воображаемого пламени.

Рэндидли был озадачен тем, что выбор пал именно на него; он ожидал, что Дулис переключит все внимание на Фиону. Однако вся враждебность была совершенно отчетливо направлена в его сторону. Рэндидли выпрямился, чувствуя, как в груди разгорается ответное желание принять бой. Его тело начало источать собственное тепло, подогреваемое бьющимся сердцем, которое вырабатывало энергию не хуже электростанции.

В этот звенящий от напряжения момент вмешался Ксерши:

— Пф. Вообще-то твоей целью должен быть я. Это я перестроил твой безвкусный дом.

Почти неохотно Дулис перевел взгляд с Рэндидли на Ксерши. Однако на его лице отразилось недоумение:

— Ты… ты еще кто такой? — Затем Дулис тряхнул головой, словно сгоняя севшее на лоб насекомое. — Нет, неважно. Этот человек, Рэндидли Гостхаунд – вот кто бесчинствовал в Саду, дестабилизируя политический порядок и развращая моих подчиненных. И хуже всего…

Дулис оскалил крупные квадратные зубы:

— Ты смеешь ходить по моему королевству босиком? Я отрублю твои ноги и заставлю тебя ковылять на истекающих кровью культях, завистливая ты тварь.