Глава 2024 — Без названия

— Госпожа Уранос, в этом нет никакой необходимости, — Фиона шагнула вперед, принимая на себя злобный взгляд этой старой твари и уводя его от самого сердца их странного Пакта Восхождения. Она выдавила улыбку, хотя губы казались налитыми свинцом. Даже сейчас ей чудилось, будто она видит сон: все эти странствия, эта борьба… Совсем как в юности. — Мы только что завершили долгий путь. Почему бы нам сначала мирно не пообедать, а уж потом обсуждать столь весомое предложение, как предсказание судьбы?

Иссохшее создание повернуло голову к Фионе. Поскольку в прошлом их пути пересекались довольно часто, между ними накопилось немало вражды. Не в последнюю очередь из-за того, что Уранос не смела даже пытаться заглянуть в судьбу Фионы из-за соблазнительной силы ее образа. Для гадалки Фиона была естественным врагом.

И все же, выступая на его защиту, Фиона невольно задумалась о трех своих спутниках. Если не кривить душой, позволив прочесть их судьбы, она, возможно, разузнала бы что-то полезное. Все произошло так быстро – этот водоворот, затянувший их в Пакт Восхождения… А долгие переходы между кольцами дали Фионе время поразмыслить.

Не слишком ли идеально все складывалось для ее мести Дулису?

— Нет, это должно случиться прямо сейчас, — Уранос осталась непреклонна. От ее присутствия все здание начало мелко вибрировать. Кольцо, напоенное ее тошнотворной энергией, принялось сжиматься вокруг этого места, готовое силой разрешить спор. — Такой талантливый молодой человек… Что ж, если он идет навстречу собственной смерти, разве не мой Долг защитить его?

— Что значит «защитить его»? — Дерзкий Ксерши шагнул вперед, сжав кулаки. Фиона цыкнула сквозь зубы, но с облегчением позволила фальшивой улыбке сойти с лица. Даже сейчас она презирала себя за то, что так легко и привычно цеплялась за эту маску – ей было проще уйти в тень, пусть даже там ее ждали отголоски слов дяди.

«Тебе нужно чаще улыбаться».

— Вы все осуждаете мои труды, я же вижу. Ох, как тяжело жить, когда твои добрые намерения столь превратно истолковывают… — Уранос качнула своим мрачным телом. Длинная рука вяло поднялась, вытянувшись на добрых пять метров, чтобы коснуться одного из гобеленов на стене. — Я ведь делаю им одолжение. Я смотрю в их будущее; и если им суждено вскоре погибнуть, разве не лучше обрести бессмертие, соткавшись здесь, в моем доме? Они будут в компании друг друга и меня – безумие позволить им просто сгинуть. И я великодушно предлагаю сделать то же самое для драгоценного…

Уранос умалчивала о том, что использовала Пустоту, пытаясь заманить жертв в смертельную ловушку предначертанного. Это не было обычным гаданием: жуткая кукольная женщина преследовала тебя в метафизическом лабиринте. Если она настигала тебя до того, как догорали свечи на столе, ты становился частью гобелена. Однако если перед ней был Гостхаунд…

В душе Фионы зашевелилось нехорошее предчувствие.

«Если он выживет, наши шансы действительно одолеть Дулиса станут хотя бы реальными. Но если он выживет… как столь полезное оружие могло само прийти ко мне в руки? После стольких лет страданий?»

— Хорошо, давайте сделаем это, — Рэндидли шагнул вперед, как по писаному. Его взгляд был спокойным и сосредоточенным. — Но только побыстрее. У меня есть дела повыше в Сонаре.

Уранос зашлась хриплым хохотом:

— Ха! Мне нравится твой пыл. Что ж, надеюсь, Судьба приготовила для тебя нечто созвучное твоей вере. Не переживай, все займет лишь несколько минут… ровно столько, сколько нужно этой свече, чтобы прогореть…

Пока отряд нехотя шел вслед за Гостхаундом к столу, челюсть старухи отвисла так низко, словно едва не выскочила из суставов. Фиона испытывала глубокое отвращение ко всему, что делала эта тварь, но промолчала. В этот момент ей даже стало любопытно посмотреть, как Гостхаунд справится с испытанием. Какая-то часть ее души желала ему провала – чтобы возможное предательство в будущем раскрылось уже сейчас.

У Фионы задрожали руки, и она спрятала их под стол.

Бледный, иссохший язык высунулся из темной пасти Уранос, преодолев метровое расстояние от челюсти до свечи. Сухой язык безжизненно повис, покачался секунду, а затем его кончик сжался и щелкнул, высекая искру. Они сидели и ждали, пока язык втягивался обратно. Челюсть с сухим стуком встала на место.

Уранос подалась вперед. Ее позвоночник затрещал, точно нос старой рыбацкой лодки. — Тогда начнем. Вглядись в пламя, дитя. Позволь своему разуму парить свободно. Я прочту твою судьбу по теням, что пляшут на твоем лице.

И таинство началось. Тонкие жгуты ее образа просочились сквозь дверной проем и окна, обвивая стол и превращая пространство вокруг него в склизкий кокон. Глаза Гостхауда потеряли фокус, едва этот образ заполнил комнату. Пламя свечи стремительно раздалось вширь, превращаясь из обычного огонька в серо-пурпурный огненный шар. Воск таял и стекал по капле с видимой глазу скоростью. Фигуры в центре застыли, связанные невидимой нитью.

Дрожь Фионы усилилась. «Ну и пусть эти глупцы окажутся очередным ножом в моей спине. Я достаточно сильна, чтобы справиться. Я достаточно сильна, чтобы убить их всех».

Двое других сидели молча, просто наблюдая. Минуты через две Ксерши заерзал на стуле:

— Мы действительно будем просто сидеть и смотреть? Из Рэндидли выйдет паршивый коврик.

— Тсс, — Пуллас ткнула его локтем в бок, не сводя глаз то с госпожи Уранос, то с Гостхауда. — Не груби. Они сейчас в процессе некоего духовного единения. Любой посторонний шум может отвлечь их и нанести непоправимый вред подсознанию…

— Тогда почему ты сама столько болтаешь? — Проворчал Ксерши, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

Оба замолчали, выжидая, не отреагирует ли кто-то из участников ритуала на их перепалку. Но те были настолько поглощены происходящим, что тишина вновь воцарилась в комнате. Фиона вцепилась в ножку стола перед собой, просто чтобы занять руки. Ее лицо дернулось, но она сама не знала, какую гримасу скорчить. Почему-то она никак не могла решить, какого исхода желает больше.

Она чувствовала, как между ними струится Пустота, но мало что еще.

Ее способность ощущать присутствие Пустоты была довольно грубым инструментом, созданным скорее для предупреждения об опасности, нежели для распознавания ее тонкой природы. К тому времени как семья отправила Фиону на передовую, все методы работы с Пустотой свелись к банальному физическому насилию и разрушению образов. Именно этому ее и учили противостоять.

Тем не менее, она различала размытые нити Пустоты, тянущиеся от их тел к пламени свечи. И если Уранос выпустила целый ворох извивающихся вен, чтобы подпитывать свое чтение, то у Гостхауда была лишь одна-единственная нить.

Воск продолжал плавиться, пламя со временем становилось все больше. Линии Пустоты колыхались, их разум парил над самым кончиком огня.

Фиона старалась не поддаваться тревоге из-за такой разницы в силах. Да и тревожилась ли она вообще? Стоило ли? Через татуировку на плече она ощущала связь с Гостхаундом, а точнее – с одним из его образов. Не то чтобы эта черная дыра выражала много понятных эмоций, но если бы пришлось подбирать слово… происходящее навевало на неескуку.

— Похоже, почти все, — подал голос Ксерши, когда свеча почти догорела. Лужица желтого воска растеклась по деревянному столу, застывая грязным пятном.

И тут пламя погасло.

«Слабак или разочарование?»

Фиона затаила дыхание, пока Рэндидли Гостхаунд не потянулся и не размял шею с сухим хрустом. Он поднялся из-за стола:

— Я буду снаружи. Нам стоит задержаться на этом кольце перед тем, как идти дальше; образ этого существа будет мне очень полезен. У меня есть кое-какие… идеи, которые нужно проверить.

С этими словами он развернулся и направился к двери в дальней стене. Фиона была ошеломлена. Ее душу всю наизнанку вывернуло от предвкушения того, что может вскрыться в этом противостоянии, а в итоге – абсолютноничегоне прояснилось…

Но прежде чем Фиона успела привести мысли в порядок, из губ госпожи Уранос вырвался жалобный, пищащий голосок:

— Пожалуйста…

Ее тон изменился до неузнаваемости. Фиона вытаращила глаза. Эта жестокая старая тварь умоляла, не в силах пошевелить телом:

— Я… прошу… не оставляй меня… так…

Гостхаунд даже не замедлил шаг и никак не отреагировал на ее мольбу. Вдоль стен гобелены начали распускаться. Комнату наполнили стоны и крики – ткань расползалась, и на пол валились живые тела. Большинство тут же теряли сознание, других начинало тошнить и рвать. Пуллас и Ксерши поспешили к внезапно освобожденным пленникам.

Однако Фиона поймала себя на том, что идет следом за Гостхаундом. В ее голове роились тысячи мыслей.

Если подумать, она и сама не знала, зачем примкнула к этой группе. К тому моменту она была наполовину безумна от ярости и горечи, прозябая на нижних этажах и избегая внимания бывшего мужа. Но правда заключалась в том, что она не могла просто отбросить эти чувства и покинуть Сонару. Ее семья и их надежды давно мертвы, но она оставалась привязана к этому месту ложью, о которой никто больше не упоминал. Она забавлялась с запретами тех, кто проходил мимо, не смея даже попытаться вырваться из круга, в котором увязла. Цеплялась за прошлое и изводила себя.

А потом появилась эта странная, интригующая компания, заставив ее подумать: «А какого черта?» И, как ни странно, в тот миг, когда они принесли клятву Пакта Восхождения, родилось неожиданное обещание чего-то невозможного: что она простит Дулиса.

Путешествие с ними в течение последней недели по большей части утомляло, но приносило странное облегчение. Они сражались открыто и без колебаний. Ей пришлось признать, что ей приятна их поддержка, особенно когда этот старый слизняк Юроуч всколыхнул воспоминания, которые ей хотелось бы забыть навсегда. Но, по крайней мере, никого из них не волновало, кем она была в прошлом – важна была лишь та, кем онаявляласьсейчас, поднимаясь вместе с ними.

Сейчас она чувствовала себя свободнее, чем за последние четыреста лет. По ее меркам это было чуть лучше глубокой депрессии. Но она была полна сил и оставалась ценным союзником.

Возможно, именно из-за того, что они с Уранос были примерно одного возраста, она не могла просто отмахнуться от этой оборванной сцены. А может, за время последних долгих переходов новизна притупилась, и горечь, с которой она жила так долго, вновь просочилась в ее сердце.

Снаружи открывался живописный вид на долину внизу. Гостхаунд отошел на каменный уступ и достал копье. Его тело плавно переходило из одной стойки в другую, но движения оставались медленными. Понаблюдав за ним несколько секунд, Фиона поняла, что дело в узорах: он раз за разом повторял острием копья вариации одних и тех же фигур.

Вскоре она уже не могла молчать. Мысли бились внутри, создавая такое давление, что в конце концов сорвались с губ:

— Как тебе это удалось?

Гостхаунд на мгновение замер, заметив ее присутствие, но вскоре возобновил движения и ответил:

— О чем ты?

— Если отбросить шутовское гадание этой старой твари, она весьма сильна. Ее образ коварен, и она одна из немногих известных мне людей, кому удалось сконденсировать нечто похожее на Ядро Пустоты, — Фиона запнулась, услышав смешок Гостхауда. — …Что, разве это не так? А ты, похоже, обратил ее силу против нее самой. Это… просто поразительно. Кто ты вообще такой?

— Разве это имеет значение? — Движения Гостхауда немного ускорились. Воздух зашуршал, увлекаемый его копьем; казалось, он приближается к тем самым узорам, которые искал. Однако он остановился, так и не найдя идеальную форму. Уперев тупой конец копья в землю, он повернулся к ней:

— У этого существа не было настоящего Ядра Пустоты. Насколько я могу судить, она использует размеры этого кольца, чтобы имитировать его присутствие; она ждет долгое время, а затем с помощью своего образа сжимает всю значимость в своем теле и удерживает ее там. Повторяя этот процесс раз в несколько лет, она создает видимость наличия Ядра Пустоты. Для того же, у кого есть истинное Ядро Пустоты, это проще простого…

Гостхаунд наклонил голову набок:

— О, ты действительно мне не доверяешь?

Когда он озвучил это, Фиона поняла, что так оно и есть. Она вздернула подбородок – глупо было отпираться:

— Мы продвигаемся по этажам невероятно гладко. Почти слишком легко. Я думала, ты будешь полезным союзником в битве против моего бывшего мужа, но вдруг ты – лишь ловушка, призванная выманить меня из убежища?

— Тот самый бывший муж, которого ты обещала попытаться простить? — Лицо Гостхауда было серьезным.

Фиона скрыла смущение за своей самой ослепительной улыбкой, от которой даже заныли щеки:

— Это было сказано в порыве чувств, под влиянием твоего странного Ритуала Пустоты. Посмотрим, как пройдет наша реальная встреча, когда я уничтожу его образ и сдеру с него шкуру.

Рэндидли Гостхаунд долго смотрел на нее. Так долго, что улыбка сползла с ее лица. Какая-то доля пристальности в его взгляде действительно напоминала Фионе того самого дядю, которого она так презирала, но в целом это было нечто совершенно иное. Под его оценивающим взором она почувствовала себя странно уязвимой.

— Доверие – штука сложная, — наконец произнес он, почесав затылок. — Честно говоря, я не лучший собеседник для таких разговоров; с друзьями у меня как-то не складывается. Но… для Пакта Восхождения нам не нужна дружба. Мы почти не говорим о себе, так что все наши слова предельно искренни, верно?

— После того как первое предательство застает тебя врасплох, ты на всю жизнь запоминаешь: тогда ты была так же уверена, что ничего плохого не случится, как уверена в этом сейчас. Наверное, даже больше – пока твоя наивность не была растоптана, — откровенно призналась Фиона.

Рэндидли медленно кивнул:

— Мы выслушаем, если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом. А пока… скажу лишь одно. Почувствуй, какими плотными стали татуировки. Они сотканы из наших обещаний и остаточной энергии Сонары. Так что… просто знай: тот осязаемый результат, который ты показала в бою с Юроучем, был сотворен из того, что нас объединяет.

Этого было мало. Было очевидно, что в подобных разговорах он чувствует себя неловко, и это лишь усиливало ее напряжение. Фиона чувствовала, как изнутри ее разрывает от тревоги. Однако гордость заставила ее отвернуться и пойти обратно к дому.

— Постой.

Она остановилась и оглянулась на него:

— Что?

— Ты действительно хочешь знать, как я это сделал? Как преодолел ее Пустоту? — Спросил Рэндидли. Он поднял копье и вывел в воздухе замысловатую букву S. Странно, но ветер словно закружился быстрее, обвивая его оружие.

Фиона кивнула.