Глава 2011 — Без названия

Рэндидли занялся кулинарией: принялся жарить рыбу, посыпав ее сверху солью, перцем и паприкой. Когда один бок хорошенько подрумянился, он перевернул филе и перевел взгляд на морковь. Она аппетитно шкворчала на раскаленной сковороде, так что он взял лимон и выдавил немного сока на овощи для пикантности.

Рядом с ним Пуллас рассказывала сокращенную версию своей биографии – Ксерши буквально умолял ее не размазывать историю жизни.

В каком-то смысле Рэндидли даже восхищался ею. Если бы его спросили, откуда взялись его собственные образы, он бы и не знал, с чего начать.

— Мои родители были могущественными людьми из Третьей когорты, — рассказывала она. — Они знали друг друга еще до прихода Системы, так что их любовь не пошатнулась от появления монстров и магии. Напротив, это лишь укрепило их связь, когда со всех сторон начали подступать угрозы. Полагаясь друг на друга, они смогли выжить, преуспеть во время Бедствий и проложить себе путь в Нексус. Там они начали строить личную империю, опираясь на таланты с моего родного мира.

В словах Пуллас чувствовалась странная, завораживающая сила, которая приковывала к себе внимание Рэндидли, даже пока он готовил. Чем дольше она говорила, тем ярче сияли ее глаза. Котловина цвета слоновой кости, это мягкое свечение, что исходило от нее, словно закручивалось по краям, постепенно принимая очертания тех вещей, которые она описывала. Ксерши недовольно застонал от столь затянутого предисловия, но это было скорее притворством, чем настоящей скукой. Даже его, похоже, увлек ее рассказ.

— Ну, я пропущу часть об их деловых и политических подвигах, учитывая твою неспособность долго концентрироваться, — Пуллас покачала головой, сокрушаясь, что Рэндидли и Ксерши лишаются столь качественного и познавательного урока семейной истории. — Скажу лишь, что они принимали активное участие во многих битвах Ортодоксальной фракции во времена Пятой когорты, когда строилась Сонара. Когда Элхум внезапно забросил проект за пределами средних колец, это застало их врасплох. А если вы хоть немного знаете Нексус, то понимаете: враги никогда не упускают моментов слабости.

— А, так они все-таки мертвы, — Ксерши кивнул и тут же замер, сообразив, что ляпнул. — Ой, я имел в виду… в хорошем смысле. Ну, уверен, они пали смертью храбрых в трагической последней битве, одолев всех своих злейших врагов.

— Не… не переживай из-за этого. Сироты привыкают к странной реакции людей. Хотя в их уходе было куда меньше драмы, — Пуллас махнула рукой. — В общем, они погибли не сразу во время того нападения. Они выжили, хоть и были тяжело ранены. Образ моего отца оказался разбит, а следом начала рассыпаться и вся его суть. Он мог с трудом поддерживать жизнь лишь благодаря ежедневной медитации вместе с моей матерью. Каким-то образом сама память о том, как раньше взаимодействовали их образы… исцеляла его. Ну или хотя бы замедляла распад.

«Ого. А ведь в этом кроется мощная значимость», – подумал Рэндидли. Он достал тарелки и протер их дочиста пылающей энергией, поскольку еда была практически готова. «Если одного лишь воспоминания об их связи хватало, чтобы убедить его истерзанный Эфир в собственной целостности… Должно быть, они действительно любили друг друга с непреодолимой силой».

Рэндидли потер нос, вспоминая о тех угасающих романтических связях, что у него бывали с момента прихода Системы. Из-за вечной занятости и непрекращающейся борьбы за свержение Элхума у него совсем не оставалось времени на личную жизнь.

— Они последовали за шепотом, который манил их вниз, в Шахту под Нексусом, обещая способ исцелить отца, — буднично произнесла Пуллас, но от этих слов Рэндидли буквально застыл с тарелкой в руках. Он резко повернулся и пристально, серьезно посмотрел на нее. — Из-за его ухудшающегося здоровья мама настаивала, что нужно использовать любой шанс. Время таяло, и отец мог лишь уступить. Он оставил меня на попечение их самого верного соратника. Разумеется, назад они так и не вернулись.

«Шепот заманил их в шахту? Намекая, что сила Искупления может укрепить их значимость? Что ж, это наверняка помогло бы удержать последние крупицы его жизненных сил. Но вопрос в том, кто именно пытался завлечь их туда. Возможно, какой-то враг семьи решил так жестоко подшутить, но нельзя исключать и самого Соломона. Ведь если он заманивал людей вниз, чтобы удерживать свою значимость… Хотел ли он, чтобы они добрались? Могли ли люди без моего Ядра Пустоты быть затянутыми вниз, но остаться в той мирной зоне на горизонте, над клубящейся тьмой?»

«И когда они оказывались там, Соломон просто держал их у себя, пока в них теплилась воля к борьбе? А время в Нексусе тем временем шло своим чередом… Что ж, если это дело рук Соломона, то он наверняка получает какую-то выгоду от активации этого места».

Рэндидли скривил губы, выдавливая последние капли лимона на угря. «Я никогда особо не задумывался об этом, но, оглядываясь назад, периоды забвения казались слишком долгими. Возможно, он покрывал расходы по собственному долгу, перекладывая его на других. Что ж, я весьма рад, что вернул его назад».

Пуллас почесала щеку, даже не подозревая о стремительном потоке мыслей в голове Рэндидли.

— Наверное, со стороны это звучит довольно тоскливо, но уверяю вас, ничего страшного. Мы давно знали, к чему все идет, несмотря на то, как внезапно они ушли и исчезли. А теперь перейдем к главному: их трагическая и отчаянная борьба за спасение отца по-настоящему вдохновила меня. Меня поразило, насколько плохо они были подготовлены к собственной кончине. И я начала очень серьезно размышлять о том, какой должна быть достойная смерть. Хм, сейчас по мне и не скажешь, но в юности я бывала весьма одержимой…

— Ты пришла в Сонару и потратила несколько сотен лет на основание города, — пробурчал Ксерши. Он взял предложенную Рэндидли тарелку с угрем и морковью и принялся тихо уплетать еду.

Пуллас решила проигнорировать этот выпад.

— …и к тому же меня не особо привлекали сражения. Так что я думала о смерти. О концепции в целом, конечно, но больше о том, что она будет значить лично для меня. Чего бы я хотела в свой последний час. Мне хотелось, чтобы все мои долги были выплачены, чтобы близкие вспоминали обо мне с теплотой. Возможно, я бы хотела оставить весьма подробное… — Ксерши снова что-то промямлил, но его слова заглушил набитый угрем рот, — …завещание, распределив свои пожитки самым оригинальным и хитроумным образом.

— Впрочем, эти детали лучше оставить для полной версии моего рассказа. Так вот, после их исчезновения соратник моих родителей практически пустил по ветру все накопленное ими богатство, отбиваясь от врагов и собирая ресурсы, чтобы выхлопотать мне гражданство Третьего ранга. Сейчас он на пенсии, скрывается и живет в одиночестве на своем родном мире. Я всегда считала его прекрасным примером человека, которого ждет достойная и гармоничная смерть. Он всегда казался таким… приземленным. Я никак не могла понять, как ему удается находиться в таком согласии с собой и окружающим миром.

Рэндидли протянул Пуллас тарелку, но она вежливо отказалась. Пожав плечами, он принялся за свою порцию.

— Вот почему твои слова так зацепили меня, Рэндидли, — Пуллас с пафосом подняла указательный палец. Вокруг него заплясал свет слоновой кости. — Потому что идеальная смерть невозможна. Мы все умрем, но невозможно жить полноценно, когда ты зациклен на конце. Жизнь полна изъянов, но обрести великую смерть мы можем, лишь прожив полную жизнь. Эти две стороны нуждаются друг в друге для правильного баланса. Неужели вы не понимаете? Так что мне нужно идти и жить. А еще мне нужно понять, в каких вещах я категорически не готова идти на компромисс. Ведь живя по этим принципам, я буду по-настоящему существовать, естественным образом выстраивая реальность так, чтобы оказаться на этой благодатной границе между жизнью и смертью.

— Разумеется, я еще не отказалась от идеи устроить веселый квест по поиску сокровищ в своем завещании. Просто… ну, честно говоря, я не уверена, кому захочется в этом участвовать, кроме соратника моих родителей, — Пуллас прикусила губу. — Да и, если на чистоту, его отношение всегда касалось больше их, чем меня. Так что этот план пока на паузе.

«Любая жизнь когда-нибудь заканчивается», – по коже Рэндидли пробежал легкий озноб. «Даже моя. Но… мое тело, Альфа-Космос, ведь должно продолжить существование после?»

— Довольно грустно – не иметь друзей и все такое, — прошамкал Ксерши с набитым ртом. Но стоило ему проскочить эту тему, как его лицо так и засияло от восторга. — Но черт возьми, Рэндидли, это просто объедение! Можно мне порцию Пуллас?

— Пф-ф, твой восторг разжег мое любопытство. Из тебя никудышный обманщик, — Пуллас шагнула вперед и забрала тарелку, которую Рэндидли оставил у затухающего костра. Она тоже явно была рада поскорее замять свое безрадостное признание в одиночестве. Девушка секунду разглядывала еду, а затем отправила кусочек в рот. Ее лицо тут же просветлело. — О! А я ведь боялась, что он наговорил этого просто чтобы позлить меня. Простой вкус, но какой насыщенный! У тебя действительно нет кулинарного образования? Может, тут какая-то особая специя?

— Самые обычные специи, — криво усмехнулся Рэндидли. Нрорси наверняка стал бы ворчать и жаловаться, вздумай Рэндидли назвать его своим учителем, но в то же время гоблин знатно разочаровался бы, не упомяни он его. Одно оставалось неизменным: каждый раз во время готовки Рэндидли вспоминал о нем. Он взмахнул рукой и воспользовался пожирающей силой Мертворожденного Феникса, чтобы очистить тарелки.

Когда Пуллас закончила трапезу, Рэндидли поднялся и направился к внешней лестнице – его терпение к пустой трате времени подошло к концу. Его аура увлекла за собой и остальных двоих. Те поначалу вяло ворчали о вреде физических нагрузок сразу после еды, но в итоге покорно поплелись следом, поняв, что Рэндидли не намерен сбавлять шаг.

С одиннадцатого кольца они без каких-либо происшествий поднялись до самого пятнадцатого. Этот ярус оказался заполнен странными, полупрозрачными стеклянными колоннами. Они различались по размеру и форме, а земля здесь полого спускалась к центральной лестнице.

Когда Рэндидли повернул, собираясь подняться по склону к внешней лестнице, его кожу покалывало. Очень медленно он развернулся и хмуро уставился на хозяина этого кольца, который стремительно приближался к ним. Враждебный образ уже окутывал их позиции. Вместо того чтобы прорываться силой, он решил подождать и посмотреть, что будет дальше.

Огромный обсидиановый осьминог – увеличенная копия тех, с которыми Ксерши возился на первом кольце, – с невероятной ловкостью перемахивал с колонны на колонну, перебирая множеством щупалец. В конце своего прыжка он резко выбросил конечности в стороны и замер, натянувшись между несколькими столбами, словно вибрирующая гитарная струна.

— Пропус-с-ск… — прошипел он, приоткрыв темное отверстие на теле.

Пуллас так и просияла:

— О! Я знаю это существо, хоть мы никогда и не встречались лично. Идилла заключила соглашение со многими владельцами колец, предоставляя им ресурсы и новости из внешнего мира в обмен на свободный проход. Нам нужно лишь предъявить наши документы, и мы сможем спокойно пройти.

— Нет пропуска – я ем, — добавил осьминог, что, по мнению Рэндидли, служило подтверждением ее слов.

— Вы наняли этого парня, чтобы он жрал всех, кто не соизволил остановиться в вашем дурацком городе? А я-то думал, ты координатор, а не диктатор, — глаза Ксерши загорелись. — Похоже, твоя судейская работенка куда круче, чем мне казалось.

— Я не… кхм, все, о чем мы договаривались – это безопасный проход при наличии надлежащих документов, — ответила Пуллас.

— Нет пропуска? Ем? — Осьминог склонил набок свою колышущуюся голову.

Рэндидли и Ксерши дружно посмотрели на Пуллас. Она густо покраснела.

— Как бы неловко ни было это признавать, но я верю, что честность – лучший способ обеспечить себе правильную смерть. Из-за того, насколько… спонтанным было решение примкнуть к вашей группе, я… ну, в общем, я ничего с собой не взяла…

— Время обеда! — Свистнул осьминог и взмыл в воздух. Он начал бешено вращаться, так что все его щупальца слились в сплошной ветряной вихрь.

Ксерши размял плечи:

— Похоже, пришло мое время блистать…

— Нет, не в этот раз, — прервал его Рэндидли. Он сделал шаг вперед и посмотрел вверх на пикирующий черный диск. Давящий образ удушения и бесконечных волн щупалец тяжелым грузом навис над всей округой. Но вокруг его левого глаза начала сгущаться тьма, а волосы приобрели изумрудный оттенок. — У моих образов к этому парню свои счеты. Они хотят бросить ему вызов: посоревноваться в количестве конечностей и в прожорливости. А вы двое стойте сзади и не мешайте мне выпускать пар.