Глава 1951 — Без названия
Меррик чувствовал, как дрожит его тело. Ощущения были далекими, они пробивались к мозгу сквозь все сильнее зажатые нервы. Одно было ясно: каждое мгновение превращалось в агонию, словно ты сидишь и смотришь, как твою семью раскатывает паровой каток. Только вот ты смотрел на самого себя, сжимаемого под давлением, пока не лопнешь. Пот повис на кончике носа, раздражая кожу. Но хуже всего была тишина.
Тишина делала эту агонию бесконечной и окончательной.
Чуть более девяти тысяч человек стояли на покачивающихся платформах. Кто-то завел руки за спину, кто-то сидел, подогнув под себя ноги, но у всех на лицах застыло одинаковое выражение предельной сосредоточенности. Участники турнира, пришедшие сюда, чтобы переступить последний порог. Им позволили выбрать любую позу, которую они сочтут наиболее удобной, но после этого любое мало-мальски заметное движение приравнивалось к поражению.
Это испытание длилось уже пять с половиной часов. Густая, маслянистая энергия Гостхаунда весело колебалась в воздухе, сокрушая их психику своей чистой мощью. Образы увядали и отступали под ее напористым натиском. Меррик ожидал множества споров о том, что именно считать заметным движением со стороны тех, кого дисквалифицировали и просили покинуть испытание. Однако он не увидел ни одного спорящего.
Не то чтобы он сам был в состоянии замечать все вокруг. Но, насколько он мог судить, всех, кто хрипел и падал, уводили тихо, с опустошенными лицами.
Проведя в этом аду так много времени, Меррик понимал их. Те, кто уступил этой силе, были почти рады, что им позволили уйти, скрывая разочарование в своих напряженных телах и измотанных умах. Возможно, они даже не могли признаться себе в том облегчении, которое испытывали.
Облегчении, которого остальные теперь жаждали всей душой.
Меррик позволил себе мимолетное движение: приподнял подбородок и с шипением выдохнул сквозь нос. Приближался конец очередного часа, а значит, интенсивность Бездны вот-вот должна была возрасти. Дрожь в руках усилилась, стоило ему подумать о том, что трудность снова увеличится.
Он чувствовал себя изжеванным. Аура, которой обладал Рэндидли Гостхаунд, просто перекатывала их, словно спелую виноградину между зубами, готовясь сжать до тех пор, пока сок не брызнет сквозь лопнувшую кожицу.
В один миг давление исчезло. От внезапной легкости Меррик повалился навзничь, стукнувшись головой о деревянный настил. Облака клубились над головой, на мгновение заворожив его. А потом он разрыдался, понимая, что его падение определенно посчитают за заметное движение, и какая-то часть его души ощутила глубокое облегчение…
— Поздравляю всех, кто все еще здесь, — Нафур Свит, лидер Ордена Вождя и официальное лицо, представляющее влияние, которое Рэндидли Гостхаунд имел на Экспиру, прогремел своим голосом над тяжело дышащей толпой, и эти слова легли бальзамом на их разгоряченную кожу. Он стоял, заложив руки за спину, с игривым блеском в глазах. — Вы справились. Вы вошли в финальное число восьми тысяч ста девяноста двух участников. А потому – добро пожаловать на Турнирный остров.
Меррик поднялся с земли. Он принадлежал к тем девяноста процентам участников, которые выглядели так, словно всю ночь провели на коленях перед унитазом из-за желудочного гриппа, а не просто ждали возможности проявить себя. Они поднимались шатаясь, глядя на серьезное лицо Нафура. Что-то надломилось в сердце Меррика. Его глаза заблестели, и он сморгнул слезы.
Он справился. Несмотря на то, сколько могущественных бойцов вылезло из всех щелей ради этого турнира, его выбрали. Конечно, это был шаг назад по сравнению с победой в прошлом году, но…
— У вас есть сорок восемь часов до того, как остров откроют для всех остальных, кроме участников, — продолжил Нафур. На вид ему было около двадцати пяти, и он казался идеальным воплощением баланса между юношеским потенциалом и зрелым лидерством. Он отвернулся и ступил на деревянную доску, ведущую прочь от платформ. Впереди его ждали здания, сияющие свежими гранями недавней постройки. — После этого останется шесть часов до начала турнира. Так что следующие два дня… развлекайтесь. Здесь есть торговые ряды и рестораны, бары и музыкальные заведения. Или можете потренироваться. Но я настоятельно рекомендую вам потратить время и силы на то, чтобы познакомиться с другими лучшими бойцами Альфа-Космоса. Потому что каждый, кого вы видите вокруг, – ваш равный, прошедший те же испытания.
Меррик двинулся вместе с толпой на неслушающихся ногах и с немного отсутствующим выражением лица. Их выпустили на деревянный пирс, заставленный палатками со свежевыжатым соком и жареным тестом. Вечернее солнце ласкало кожу, теплое и успокаивающее. Внутренний вопрос Меррика о том, как все эти лавки могут работать, когда на острове нет никого, кроме участников, разрешился сам собой: повсюду сновали медные автоматы Харона, готовые исполнить малейшую прихоть. Их сервоприводы жужжали, а латунные суставы блестели, когда они предлагали участникам любые угощения, какие только можно вообразить.
«Охренеть», – подумал Меррик, бредя вперед и забирая два бокала шампанского с подноса, который держал металлический слуга. Сердце его бешено колотилось. «Эти два дня будут просто улетными».
Так оно и вышло. Все пиво и крепкие напитки на острове создавались с расчетом на могущественных Классов; их действие зависело скорее от уровня навыков пивовара, чем от содержания спирта. Примерно через пять порций напитков самых разных ярких цветов Меррик почувствовал, что парит. Радость забурлила в его венах, пока он исследовал остров.
Застроенное пространство делилось на четыре части. На юго-востоке располагались отели и жилье для участников. На северо-западе находились арены и тренировочные залы, куда быстро переместилось очень деятельное меньшинство. Многие, вероятно, почувствовали предел своих возможностей во время вступительного испытания и теперь хотели получить любое преимущество, какое только возможно.
Меррик же, как и по-настоящему сильные бойцы, понимал, что менять что-то в своих способностях уже слишком поздно. Вместо этого он просто бродил вокруг, пока инстинкты твердили ему, что каждый встречный представляет опасность.
На северо-востоке гремели музыкальные заведения и бары. Несмолкаемый шум и смех разносились по всему острову именно отсюда. Тем временем на юго-западе расположились весьма специфические лавки, включая магазины высококлассного оружия, брони и хранилища информации о навыках. Там была даже небольшая хижина, забитая книгами с краткими биографиями каждого участника турнира. У знаменитых личностей имелся даже подробный разбор их подвигов, портреты и боевые привычки.
Меррик минут десять листал книгу об Алане Донал, пытаясь представить, каково это – сражаться, еще находясь в изолированных Зонах, и расти бок о бок с Рэндидли Гостхаундом до того, как тот превратился в такое чудовище. В конце концов он закрыл книгу – хотя бы потому, что услужливый автомат, терпеливо ждавший, пока он закончит, действовал Меррику на нервы.
Центр острова был отмечен массивным цилиндрическим комплексом, где предлагались другие удобства. Более приземленные магазины (включая шампуни с несколькими ароматами, посвященными Гостхаунду), массажные салоны, кинотеатры, продуктовые лавки… Фасад здания был выполнен из мрамора, а каждый вход был огромным, почти четыре метра в высоту. Открытый центр здания занимало ухоженное, уходящее спиралью вверх дерево бонсай высотой в десять этажей. Каждая группа ветвей, соответствующая десяти этажам торгового комплекса, цвела цветами разного окраса и формы.
На самом нижнем уровне распускались крошечные нежно-голубые цветы, местами настолько густые, что ветвей не было видно. Выше красовались раскрытые желтые бутоны с лепестками такими длинными, что они свисали вниз, подобно лентам. Еще выше среди зеленых листьев притаились фиолетовые и слегка колючие цветы. И так все выше и выше, до самого открытого стеклянного купола на крыше. Это было невероятное растение, перед которым Меррик так и застыл с разинутым ртом. Он долго наблюдал за тем, как медные автоматы ловко карабкаются по деревянным шпалерам, установленным вокруг ствола, и тщательно осматривают дерево в поисках малейших изъянов.
Кое-где подрезали листья, удаляли зачатки новых ветвей. Увядшие цветы бережно срезали и уносили в один из странных туннелей, по которым автоматы перемещались по острову.
— Ого, — Меррик моргнул. Затем он встряхнулся и вышел из здания. Обойдя весь остров, он направился на северо-восток. Ему нужно было как-то снять напряжение, которое, как он чувствовал, нарастало в груди.
По мере того как он заказывал новые напитки, ночь начала расплываться. Он набрел на бар, где Морозный дракон состязался с каким-то мужчиной в поедании пищи: деревянный стол ломился от жареных поросят и густых грибных соусов под рев одобрения толпы. Когда он наконец больше не смог смотреть на дракона, Меррик двинулся дальше по мощеной улице к более изысканному заведению, где полдюжины медных автоматов без труда играли на струнных инструментах, а группы участников резались в карты за дюжиной плотно сдвинутых столов.
Он присел за барную стойку, которая пустовала, если не считать женщины-медведицы, цедившей свой напиток. Она взглянула на него раз, другой, а затем откашлялась:
— …не хочешь выпить со мной по стопке? Я пытаюсь… немного расслабиться.
Меррик ответил, что ему тоже не помешает расслабиться. Где-то между пятой и двенадцатой стопкой специально сваренного спиртного они уже шли в обнимку, покачиваясь, и покидали бар в поисках нового места для выпивки. Они прошли мимо боулинга и открытой волейбольной площадки, где осьминог в одиночку играл против группы людей.
Эту парочку обогнала толпа прыгающих людей-лягушек, разгоряченных весельем. Двигаясь следом за ними, они зашли в уютный паб с ревущим камином в углу. Пиво им подали в кружках, и пока они чокались и осушали их, в заведение вошел одинокий посетитель.
Люцифер, могущественный символ Франксбурга, пристроился у стойки рядом с ними и наклонил голову:
— Шарлотта. Рад видеть, что ты выбралась с того дождливого острова.
Женщина-медведица скорчила кислую мину. Меррик покачивался из стороны в сторону, не веря своим глазам: сам Люцифер, этот суровый мужчина с длинными волосами и названным в его честь навыком, подошел к их компании. Люцифер откашлялся:
— Вообще-то у меня была еще одна причина разыскать тебя. Как ты, наверное, знаешь, я недавно женился. И я бы хотел… сделать жене сюрприз: наш портрет, нарисованный тобой. Я принес несколько фотографий…
— Я больше особо не рисую, — отрезала женщина-медведица, которую, судя по всему, звали Шарлотта. Меррик подумал, представилась ли она сама, а он забыл, или же во время попойки разговор об этом просто не заходил.
У Люцифера были крупные ладони, и он мерно постукивал пальцем по стойке. Несмотря на шум остальных посетителей, этот стук, казалось, отзывался в груди Меррика. — Что ж, возможно. Я просто решил спросить. Если передумаешь, дай знать. Хорошего вечера.
После этого настроение Шарлотты испортилось. Они выпили еще по несколько стопок, но волшебство вечера испарилось. Меррик откашлялся, стараясь говорить как можно серьезнее:
— Все в порядке?
Она лишь покачала головой. Вскоре она ушла, оставив Меррика одного искать дорогу. Он выбрался из уютного заведения, привлеченный грохотом басов и яркими огнями к зданию в конце улицы под вывеской «Лунная пыль». Фиолетовые прожекторы освещали развевающиеся газовые баннеры, и свет струился вместе с тканью на ночном ветру. Оказавшись внутри, Меррик сразу же попал под удар звука и запаха пота; порой обостренные чувства были скорее минусом. Он протиснулся сквозь толпу танцующих тел, и часть его напряжения ушла, когда он увидел дюжину человек, танцующих на такой бешеной скорости, что их силуэты расплывались.
Какое-то время он дергался вместе с ними, размахивая руками и подпевая очередному хиту Рейны. Свет пульсировал разными цветами, а кто-то проецировал изображения бьющихся о стены клуба волн. Все вокруг неслось кувырком, колыхаясь в замкнутом пространстве. Меррику не нужно было дышать, не нужно было думать. Движение поглотило все его существование. Он сам стал образом, чистым телом и эмоцией в бушующем море себе подобных.
В конце концов даже крепкие напитки от пивоваров из Доннитона не смогли удержать его чувства в тумане. Он пришел в себя, мокрый от пота, с быстро утихающей головной болью. Откашливаясь, он выбрался с танцпола и нашел балкон.
Там он увидел молодого человека, который стоял у перил и смотрел с высоты на другие сверкающие заведения вдоль улицы. В тот момент, когда Меррик вышел наружу, юноша поднял голову. Их глаза встретились. В его взгляде читалась некая настороженность, которая показалась Меррику весьма притягательной. Копье юноши стояло, прислоненное к перилам, без всяких пространственных хранилищ, что выдавало в нем уроженца Теллуса.
— Привет, — выдавил Меррик.
— Приветствую, — отозвался юноша.
Меррик склонил голову набок: — …не хочешь выпить по стопке?