Глава 1943 — Без названия

К своему удивлению, Рэндидли был совсем не против присутствовать на суде в этом маленьком зале. Вороватые взгляды, которые он на себе ловил, поначалу вызывали легкую тревогу, но вскоре утихли, стоило сторонам перейти к представлению аргументов. Большую часть присутствующих составляли либо свидетели, либо доверенные представители прессы, либо компетентные посланники от Зон.

Они были достаточно благоразумны, чтобы не донимать его расспросами – не тогда, когда прямо перед ними разворачивалось столь важное событие.

И Рэндидли чувствовал, насколько права оказалась Татьяна, настояв на его присутствии. Он оставался средоточием всеобщего внимания, пусть даже объективы камер и не были наведены на него напрямую. Он ощущал себя частью еще одной связующей нити: само его имя использовалось как канал, направляющий всеобщее внимание на преступления этой женщины.

Отсутствие навязчивого интереса к собственной персоне подарило ему немного свободного времени. Он прикрыл глаза, позволяя своему Ядру Пустоты вернуться в привычное равновесие. Напряжение, с которым он вошел в зал, постепенно улетучивалось, а разум обретал былую остроту. Теперь он мог расслабить плечи и внимательнее вслушаться в суть того, что излагали адвокаты. Впрочем, довольно скоро он пожалел, что слушал так чутко.

В конечном счете все доводы сводились к следующему: обвинение перечисляло преступления Мисси Карп, включая ее непосредственное покровительство некоторым из самых жестоких синдикатов плотской индустрии на Экспире. Защита же утверждала, что трибунал не обладает юрисдикцией, поскольку представленные преступления совершались по всей Экспире, а значит, у суда нет законных оснований выносить ей приговор. Ее деяния следовало рассматривать по отдельности, в тех конкретных округах, где они совершались.

Рэндидли оскалился. «Значит, ее нельзя привлечь к ответственности просто потому, что она наследила в слишком многих местах? Какая глупость».

Несмотря на кипевшие внутри эмоции, Рэндидли промолчал. Он лишь молча наблюдал за ходом процесса. В зал вызывали свидетелей, один за другим подтверждавших истинность обвинений против Мисси Карп. Присутствующие узнавали о тренировочных центрах для взращивания вируса образов, о подконтрольной ей организации по промывке мозгов для создания фанатиков, а также о многочисленных случаях насилия и шантажа, к которым она прибегала ради сокрытия своей деятельности. Адвокат защиты задавал свидетелям кое-какие вопросы, но по сути все время твердил одну и ту же заезженную мысль.

У Всемирного Совета нет никаких полномочий проводить судебные слушания. Все это собрание, включая участие самого адвоката, – вопиющее попрание правосудия.

По мере того как всплывали все новые подробности деяний Мисси Карп, Рэндидли чувствовал, как тело вновь сковывает напряжение. Грудь ходила ходуном от едва сдерживаемого гнева. Лицо его окаменело – он из последних сил сдерживался, чтобы не зарычать на эту женщину. Одно дело – рассуждать о том, что Экспира должна сама справляться со своими проблемами. Но когда перед глазами представали все детали этих проблем, ему становилось все труднее находить причины, почему бы прямо сейчас не прекратить этот балаган и не покарать ее на месте.

[Поздравляем! Ваш навык «Связывание души» поднялся до 503-го уровня!]

И все же Нивея была рядом с ним, пусть и незримо. Она успокаивала его бушующие чувства – не словами, а лишь своим присутствием и тем очевидным сопереживанием, которое испытывала к нему. Это помогло Рэндидли утихомирить гнев, пусть и самую малость.

Ведь он чувствовал, что Нивея разделяет его агонию от происходящего. Она была точно такого же мнения.

Мисси Карп оказалась приземистой, нескладной женщиной. Но больше всего внимание Рэндидли привлек тот факт, что она была единственной в зале, кто ни разу не взглянул на него за все время процесса. Она упорно смотрела исключительно на сковывавшие ее движения наручники. И все же Пустота, клубившаяся вокруг ее тела, отчетливо резонировала с его собственной силой. Было очевидно, что она игнорирует его намеренно.

Так продолжалось до тех пор, пока не пришло время для ее заявления.

— Мисси Карп, — отчетливо произнесла судья. Чуть ниже стенографистка быстро стучала по клавишам, фиксируя каждое слово. — Вы выслушали обвинения в свой адрес. Желаете ли вы сделать заявление? Пожалуйста, учтите, что все сказанное вами может и будет использовано против вас в ходе дальнейшего разбирательства.

Еще несколько секунд подсудимая продолжала сверлить взглядом свои руки. Затем Мисси вскинула подбородок и посмотрела на судью:

— Я бы хотела сделать заявление. Однако мне не хочется просто выступать с монологом перед вами. На самом деле я бы предпочла провести беседу.

Мисси Карп повернулась и встретилась взглядом с Рэндидли:

— С вами, господин Гостхаунд, если будете так любезны. Огромное спасибо, что присоединились к нам сегодня.

По залу прокатился приглушенный гул, и объективы камер вновь мгновенно развернулись в сторону Рэндидли. Он почувствовал, как начинает разыгрываться головная боль – его восприятие все еще оставалось слишком чувствительным к Пустоте. И когда их взгляды пересеклись, Рэндидли ощутил все ее существо. Он почувствовал ее удивительно стойкий образ и непоколебимую решимость причинить ему вред. Кроме того, он ощутил, как слепо она пробиралась сквозь Пустоту, чтобы добраться до этой точки.

Его глаза слегка сузились. Ему доставило мимолетное удовольствие увидеть, что, несмотря на всю свою решимость, Мисси Карп вздрогнула и отвела взгляд сразу после своей просьбы. «Она… считает, что сама подстроила мое появление здесь? Но значит ли это, что она позволила себя поймать намеренно? Хм… похоже, кое-что пошло не по плану, но она все равно считает победой саму возможность получить это слово».

«Интересно». Хищная сторона Серой Твари подняла голову. Мертворожденный Феникс тихонько заклокотал внутри – голодный, но выжидающий.

Судья прокашлялась:

— Тишина в зале, пожалуйста. Господин Гостхаунд. В обычных обстоятельствах я бы сразу отклонила эту просьбу. Но формально это заседание считается арбитражным. А потому… правила касательно неожиданного участия здесь менее строгие. Если пожелаете, вы можете ответить на вопросы госпожи Карп. Однако вы не обязаны этого делать.

Рэндидли слегка склонил голову набок. Пустота хлынула по его венам – ледяная, возвращающая ясность. Это прохладное давление, растекающееся по телу, помогло скрыть участившееся сердцебиение, пока он смотрел на Мисси Карп. К тому же оно окончательно выжгло остатки головной боли. — Я не против ответить на несколько вопросов.

«Будь с ней помягче», – тихо прошептала Нивея.

Рэндидли пришлось скрыть улыбку, ведь его связанная душой спутница вкладывала в эти слова совершенно противоположный смысл.

С поразительной расторопностью судебные приставы принесли мягкое кресло, чтобы Рэндидли мог покинуть зрительские ряды и пересесть туда, где камерам было удобнее его запечатлеть. Стенографистка средних лет густо покраснела, когда он проходил мимо. Он двигался не спеша и сел, ни на секунду не сводя глаз с Мисси.

Она нервно перебирала пальцами, позволяя ему устроиться и не пытаясь встретиться с ним взглядом. Лишь когда он уселся, она подняла глаза, и на ее широком лице проступила подобие улыбки:

— Я не стану тратить чужое время попусту. Особенно ваше, господин Гостхаунд. Я так рада, о, так рада, что вы все-таки сумели прийти.

Рэндидли поджал губы. Мисси продолжала:

— Начнем с простого. Вас признают сильнейшим человеком в мире. Считаете ли вы, что это дает вам право единолично принимать решения о будущем Экспиры?

Все присутствующие слегка напряглись, пока этот вопрос тяжелым эхом повисал в тишине. Когда стенографистка закончила набивать текст, внезапно смолкший стук клавиш зазвенел в застывшем воздухе. Рэндидли буквально кожей чувствовал, как к нему приковано внимание едва ли не всей Экспиры. Те неуклюжие нити Пустоты, что соткала вокруг себя Мисси Карп, предназначались именно для этого – затащить его сюда, на глаза всему миру, и попытаться устроить суд над ним самим. Он с некоторым любопытством разглядывал эти путы: пусть они и были шиты белыми нитями из пыли и сора, но действовали весьма необычным образом.

Он склонил голову набок. «Понимаю. Эта женщина… видит в Пустоте лишь обратную сторону медали. Поток, направленный внутрь, стягивающий энергию к Ядру Пустоты. Ведь в каком-то смысле я действительно забираю силу у Альфы-Космоса через десятину Очков Покровительства и заимствование их значимости. Но если она думает, что это единственный принцип работы…»

К чести судьи, она пришла в себя первой и нахмурилась, услышав вопрос:

— Послушайте, я разрешила вам сделать неформальное заявление, но вижу, что вы намерены устроить судилище над господином Гостхаундом по вопросам, не имеющим отношения к делу…

Рэндидли повел рукой. Воздух вокруг затрепетал от этого движения, словно он убавил громкость всего остального мира. Он сидел в самом центре клубящихся узоров Пустоты, наслаждаясь своим незримым троном. Стоило ему шевельнуться, как эти слабые нити начали рваться. — Все в порядке. Я не против ответить на подобные вопросы. Считаю ли я, что сила дает мне право принимать такие решения? Нет, конечно нет.

— Однако у меня есть кое-что другое: Знание. Понимание Нексуса и тех угроз, которые он в себе таит, – именно поэтому я принимаю решения, ни с кем не советуясь. Потому что на всей Экспире ни у кого, кроме меня, нет необходимого опыта. — Лицо Рэндидли посуровело. В груди он почувствовал, как Первое Полномочие ликует от гордости и радости, занимая столь властную позицию. Он мог бы уйти от ее вопросов, но понимал, что тогда Мисси Карп просто попытается выставить его лжецом.

Он подался вперед. Рэндидли ничуть не жалел, что отрезал Альфу-Космос от Нексуса. Его не заботили косые взгляды и шепотки о том, что в одних руках не должно быть сосредоточено столько власти. Что его действительно злило, так это лицемерие и недомолвки. Лучше высказаться прямо сейчас и покончить с этой чушью.

Не было никакой нужды ходить вокруг да около в вопросах его отношений с Альфой-Космосом и Нексусом.

Мнение Рэндидли о Мисси Карп поднялось на пару пунктов, когда она ничуть не смутилась его прямоты. Ее улыбка стала еще шире:

— Надо же, понимание, вот оно как? Что ж, вы определенно позаботились о том, чтобы никто другой не мог оспорить ваши знания о Нексусе. Но есть и другой вопрос, о котором я хочу поговорить. Вы ведь оказали глубокое влияние на Первое Бедствие, не так ли? Вы помогли направить его ход. Ведь дело не просто в том, что вы воздержались от помощи… вы ведь сами срежиссировали все это от начала и до конца?

На лице Мисси сквозь настороженность проступили искры торжества. Рэндидли не смог сдержать смешка. И это та самая правда, с помощью которой она надеялась распять его? Изнутри его жгла вина, но он чувствовал, как слова сами слетают с губ:

— Срежиссировал? Нет. Но я соглашусь с тем, что задача выполнялась моими подчиненными и с моего благословения. Боюсь, моей защиты не всегда будет достаточно. В тот день, когда я перестану оберегать Экспиру, она должна быть готова принять этот вызов самостоятельно.

— И вы сочли необходимым обречь на гибель тысячи людей ради подготовки к некой призрачной угрозе? Эти смерти, должно быть, лежат на вас тяжким грузом. — Глаза Мисси сузились до щелочек. Рэндидли чувствовал, как она натягивает путы Пустоты. — Но вы ведь не станете отрицать, что вина за те месяцы трагедии лежит на вас?

Внутренне Рэндидли согласился с ней. Но внешне лишь упрямо вздернул подбородок. Слабость перед лицом правды не принесла бы никакой пользы. — Между ответственностью и предосудительностью лежит огромная пропасть. Я могу скорбеть по погибшим, но в то же время понимать, что подвергнуть Экспиру опасности было необходимо.

Стоило ему произнести это, как во внимании мира что-то переменилось. Он почувствовал, что его ответ услышан. Возможно, его не приняли, но саму его твердую позицию поняли.

Однако Мисси не собиралась отпускать его так просто:

— Вся власть сосредоточена в ваших руках. Вы играете нашими жизнями, словно возомнили себя богом. Неужели вы сами не видите, насколько исказилось ваше восприятие?

«Конечно, оно исказилось», – едва не сорвалось с губ Рэндидли, пока он смотрел на Мисси. Его глаза горели огнем. «Ты хоть представляешь, чего стоило сюда добраться? Сколько раз я ставил на кон собственную жизнь? Сколько раз лишал себя чувств или подавлял личность, чтобы тренироваться эффективнее? Сколько раз ломал свое тело до основания, чтобы отстроить его заново, сделав сильнее? За гибелью скольких друзей и товарищей я наблюдал, пока они ломались в отчаянной Борьбе за выживание?»

«И если я, черт возьми, разделю хотя бы крупицу этой агонии с Экспирой…»

— Думаю, с этим пора заканчивать, — подала голос судья, видя его молчание, но Рэндидли вновь поднял руку, призывая к тишине.

Он еще несколько секунд всматривался в лихорадочный, дикий блеск в глазах Мисси Карп. Ему самому с трудом верилось в то, что он собирался сказать, но, глядя на нее, он понимал: это единственная правда. Глядя на ее почти звериный оскал, он вспомнил Хелен, и сердце его болезненно сжалось. — Вы не понимаете. Никто из вас… никто из жителей Экспиры не представляет, что там, снаружи. И то, что это мешает вам осознать масштабы угрозы… в этом моя вина. И это я могу исправить.

Рэндидли повернулся и посмотрел прямо в объектив камеры:

— Одно последнее заявление перед тем, как эта беседа завершится. Как бы сильно Мисси Карп ни пыталась сместить фокус со своих преступлений, думаю, мы все увидели достаточно. Через две недели состоится турнир, который определит сильнейших бойцов Экспиры. В этот раз… давайте расширим его на весь Альфа-Космос. Участвовать может каждый. И я настоятельно призываю всех прошлых победителей вернуться и побороться за корону.

— Я лично награжу победителя, закалив его образ. И кроме того, чтобы показать всей планете, насколько ужасающим может быть Нексус… я выйду против восьмерки лучших бойцов Экспиры одновременно, сразу после завершения турнира. Возможно, когда вы воочию узрите силу, которой обладает выходец из Нексуса, вы поймете, почему я так отчаянно пытаюсь защитить эту планету.