Глава 1783 — Без названия

Рэндидли вернулся на Экспиру и позволил хаотичному месиву образов, доминировавшему после Бедствия, омыть его кожу. В отсутствие какой-либо подавляющей силы отдельного человека он чувствовал хор эмоций, набегающий на него волнами. Он ощущал их израненную надежду, чувство облегчения и усталое изнеможение от успеха, а также мощное стремление стать лучше, чтобы подобное не повторилось.

Но даже если большинство жителей Экспиры не представляли собой ничего примечательного, были и крайне заметные исключения. Появилось несколько новых образов, горевших с такой интенсивностью и потенциалом, что это наполнило Рэндидли надеждой.

Даже если он потерпит неудачу, пока он может защищать Альфа-Космос, другие сделают шаг вперед, чтобы попытаться сразиться с тиранией Нексуса. Его планета скоро сможет защитить себя сама, если только он даст ей время на развитие.

В то же время Рэндидли отметил мощное чувство страха и негодования по отношению к Системе, которое росло в некоторых Зонах. Больше всего разочаровывала та часть населения, которая уперлась рогом в вопросе образов, решив, видимо, что жестокость Бедствия убедила их: они никогда не смогут стать достаточно сильными, чтобы это имело значение. А значит, не стоит и пытаться.

Рэндидли несколько раз тяжело вздохнул, шагая по грунтовой тропинке к хижине Нивеи. Его дыхание превращалось в пар в холодном воздухе. Пожалуй, даже больше, чем негативная реакция на угрозу, его беспокоило послание от его Пантеона: они хотели знать, какие временные рамки следует использовать для Второго Бедствия.

Пока что Рэндидли оставил это сообщение без ответа. Он был еще не готов рассматривать последствия этого вопроса.

Нивея открыла дверь еще до того, как Рэндидли успел постучать; на ней было развевающееся розовое платье, которое никак не вязалось с легким налетом снега на земле. Рэндидли вопросительно поднял бровь, глядя на ее наряд, и Нивея пожала плечами:

— Оно красивое, поэтому я его надела. Есть еще какие-нибудь животрепещущие вопросы?

Рэндидли покачал головой и вошел в комнату, скрывая улыбку. Его взгляд тут же впился в Клодетт, которая сидела за столом Нивеи и дула на поднос с маффинами, чтобы те остыли. Даже приветливый запах свежей выпечки не мог отвлечь его от непрекращающейся тревоги в груди. Их глаза встретились, и Рэндидли почувствовал холодные мурашки по всей коже.

Светлые волосы Клодетт, высокие скулы и яркие глаза остались прежними. Но когда она улыбнулась, выражение лица стало пугающе острым; часть той обиды, которую эта молодая женщина лелеяла всю свою жизнь, наконец-то открылась миру. Образ все еще развивался, но Рэндидли почувствовал, как к его горлу прижалось лезвие клинка, когда она заговорила:

— Ну? Что скажешь? Я готова победить своего отца?

Рэндидли сохранил спокойное выражение лица. — Тебе ли не знать это лучше, чем мне?

— Да, ну… это все еще кажется немного… странным. — Клодетт поставила поднос с маффинами и посмотрела на свои руки. На краткий миг пространство пульсировало, и в ее руках оказался ледяной меч, окутанный удушливым смогом, который пытался задушить три яркие звезды. Затем образ отступил, оставив ее руки дрожащими. — Я чувствую себя такой уязвимой. Словно я вложила все силы в эту трансформацию, и если этого окажется недостаточно, у меня больше ничего не останется…

— Разве не в этом смысл? Вложить себя в дело без остатка? — Подбодрил ее Рэндидли. Он облизнул губы, вспомнив жестокую ухмылку коменданта Вика. — Ведь иначе у тебя никогда не будет надежды совершить невозможное.

На мгновение Клодетт посмотрела на свои руки, а Рэндидли – на ее опущенное лицо, чувствуя огромную эмпатию к этой девушке. Как он мог не чувствовать ее, потратив почти год на то, чтобы помочь ей улучшить образ? Ее цель стала его целью.

Затем Нивея оттолкнула Рэндидли в сторону и прошла в комнату. — Вам обоим нужно немного расслабиться. Прежде чем начать копаться в том, что вы могли бы сделать в прошлом, изучите настоящее и трезво оцените ситуацию. Как насчет того, чтобы сделать перерыв и немного развлечься?

Рэндидли тут же покачал головой. — Мне нужно тренироваться…

— Я должна привыкнуть к своему образу… — Клодетт начала говорить одновременно с Рэндидли. Но что заставило их обоих виновато замолкнуть, так это та самая отчаянная нотка в голосе, которая, казалось, подтверждала правоту Нивеи.

Нивея не выказала ни капли милосердия в своей победе:

— Никто не хочет признать, насколько я мудра, а? Вы – пара непросвещенных маньяков. Что ж, ладно, но позвольте мне сказать: если кто-то из вас так накрутит себя, что голова лопнет от давления, сочувствия от меня не ждите.

— Кроме того, — продолжила она, пока Рэндидли хмурился, глядя на нее. — Если вы откажетесь от перерыва, то выставите меня лгуньей; в Доннитоне проходит фестиваль, кажется, в честь их обычных шестимесячных соревнований, которые были отложены из-за Бедствия, и я записала нас троих управлять продуктовой палаткой на этом фестивале. Вспомним старые добрые времена.

Вопреки самому себе, Рэндидли почувствовал, как его губы дрогнули. — Ты правда думаешь, что мы можем просто так открыть палатку с едой и ожидать, что нас никто не заметит?

Нивея махнула рукой:

— Клодетт займется покупателями, а мы будем работать сзади. Я также много думала над нашей предысторией: трое сирот, брат и сестры, бежавшие из нашей уютной деревушки в горах, где мы жили идиллической жизнью, изгнанные из всего, что знали, свирепым натиском Бедствия, прежде чем наконец найти святилище в теплых и гостеприимных объятиях Доннитона.

— …между вами двумя, может, сходство и есть, но я не думаю, что во мне найдется много семейных черт, — сухо заметила Клодетт.

Нивея просияла:

— Идеально! Тогда ты можешь быть моей любовницей.

Глаза Клодетт расширились чуть сильнее, чем хотелось бы Нивее, которая тут же несколько раз топнула ногой и надулась. Рэндидли открыл было рот, чтобы прокомментировать, насколько необычайно оживленной она была сегодня, но в его отдохнувшем уме что-то встало на свои места. Ее язвительные замечания, душевное смятение самого Рэндидли, их Духовная связь, поднявшаяся на двадцать уровней без его ведома… Возможно, перерыв действительно был нужен ему и Клодетт, но Нивея нуждалась в нем не меньше.

Его взгляд смягчился, и вместо этого он обратился к Клодетт:

— Подобные вещи не отнимают много времени, но иногда пространство и деятельность без изнурительного труда необходимы для того, чтобы ваш образ обрел правильную перспективу. У нас будет время привыкнуть к твоей новообретенной мощи перед приемом у твоего отца.

Глаза Клодетт вспыхнули, и от нее испульс опустошения. Эффект был почти незаметен, но маффины перед Клодетт, казалось, съежились и высохли под ее вытянутыми пальцами. Эта странная реакция заставила Клодетт поморщиться и, наконец, убедила ее в правоте Нивеи. Она вскинула руку:

— Ладно, хорошо. Мы будем… держать обычную закусочную на этом фестивале. Но у меня не так много опыта в подобном труде, так что простите, если поначалу будет туго.

— Обычную закусочную? — Криво усмехнулся Рэндидли, но тут его осенило, что дочь дона Бейгона, возможно, действительно воспитывалась в настолько тепличных условиях, что не совсем понимала, что влечет за собой работа в палатке с едой на фестивале. Возможно, даже концепция быстрого обслуживания была выше ее понимания. Он посмотрел на Нивею и увидел в ее глазах то же осознание.

В уголках их глаз начали собираться мелкие морщинки.

*****

Она вошла в комнату, изо всех сил стараясь не показывать, насколько смущенной себя чувствует. Нивея оторвалась от спора с Рэндидли по поводу меню ровно на столько, чтобы бросить на Клодетт восхищенный взгляд:

— О, идеально, я угадала с размером.

Рэндидли отвлекся от распаковки деревянного ящика с помидорами, чтобы взглянуть на Клодетт. Его губы дрогнули, и он бросил на Нивею косой взгляд, сообщавший, что здесь есть какая-то шутка, которую Клодетт не улавливает.

Она посмотрела на черное платье в сочетании с белым передником, которое предоставила Нивея. —Материал немного жестковат, но качество высокое. Очевидно, это часть униформы, но почему у Рэндидли такое лицо? Разве на их планете работники ресторанов одеваются не так?

Клодетт покрутилась туда-сюда, чувствуя, как шуршит вокруг нее пышная юбка. Она не назвала бы себя необычайно тщеславной, но, учитывая ее длинные ноги и здоровое питание, она считала, что выглядит в этом наряде весьма притягательно. И она хотела убедиться, что выглядит наилучшим образом, учитывая, что именно ей предстояло общаться с клиентами, чтобы Рэндидли и Нивея не выдали себя.

Вокруг них другие рабочие и повара суетились в задней части возведенного шатра, готовясь к открытию собственных заведений. Пожилая женщина диктовала что-то молодой девушке, которая торжественно записывала предложения меню на меловой доске. Мужчина через два ресторана от них осматривал свои ингредиенты и тихо ругался. Клодетт слышала ритмичный стук ножа по дереву, а ее нос уже улавливал несколько аппетитных ароматов в окружении.

Огромный тент накрывал двадцать отдельных павильонов, скрывая разнообразие вариантов еды и прикрывая массивную, отчасти общую кухонную зону сзади. Нивея зарезервировала им одну плиту, раковину и секцию прилавка, которые были втиснуты неудобно близко к остальным, хотя тесное соседство означало, что большая часть пронизывающего холода нынешней погоды оставалась снаружи.

Клодетт разгладила передник. —По крайней мере, этот опыт отвлечет меня от того, насколько ужасающе холодно я теперь чувствую себя все время. Мой образ наделен силой… но некоторые вещи не изменились.

— Я просто спрашиваю: почему супы и рагу? — Рэндидли почесал подбородок. — Я понимаю, что это еда для холодной погоды, но мы что, просто будем давать людям стаканчики, чтобы они уносили их с собой? Это не очень-то сытно, не так ли?

— Ты не пробовал мои супы, а ведь даже Сидни под впечатлением. Я заслужила одобрительное хмыканье от Дрейка, — проворчала Нивея. — Это все из-за того, что ты хочешь быть шеф-поваром? Мне плевать, кто из нас главный; я просто думаю, что супы станут хитом. Больше никто их не делает.

— Потому что логистика супов – это сплошная головная боль? — Рэндидли закатил глаза, выглядя удивительно обыденно, пока препирался с сестрой. Клодетт было трудновато представить, что это то же самое существо, которое посадило семена ярости и ненависти, которые она теперь взращивала в своей груди.

Клодетт повернулась и выглянула из-за края клапана над входом в широкий шатер. Они не должны были открываться еще два часа, но по дорожкам снаружи уже ходили сотни людей, болтая и смеясь. И эти потоки людей считалисьредкими.Они находились в северной части долины, в которой располагался город Доннитон; фестивальная площадка была выстроена вокруг арены, где в данный момент соревновались различные участники. Большая часть населения сейчас была сосредоточена именно там.

По ощущениям Клодетт, жители этого города были невероятно слабы. Но она не могла отрицать, что взгляд на них, ощущение их хрупкости давало ей странное чувство безопасности.

—Если эти люди осмеливаются улыбаться, осмеливаются стремиться к своим мечтам…— Клодетт похлопала по переднику. —Наверняка и я смогу?

— Ладно, ладно, супы. — Рэндидли поднял руки. — Но мы не можем делатьтолькосупы…

— Да, не стесняйся в любое время придумать, какой вклад внесешь ты, — сухо сказала Нивея. Затем она повернулась к Клодетт. — О, я связалась с кое-кем, кто должен подойти с минуты на минуту. Тебе не придется принимать заказы в одиночку. И я думаю, вы двое отлично поладите, учитывая его прошлое.