Глава 1716 — Без названия
— Будь в этом мире хоть капля справедливости, — Нрорси откинулся на спинку кресла, устремив взор к звездам. Гоблин взболтнул напиток в бокале, созерцая темное небо. — Ты бы смогла всыпать этому непрошибаемому сукину сыну по первое число. Ему повезло знать такую женщину, как ты.
Хелен не удержалась и хихикнула. Крепкая медовуха, сваренная Нрорси, наполняла ее теплом, хотя благодаря ее характеристикам чувство опьянения никогда не заходило дальше ощущения невесомости. — Ну да, много времени прошло с тех пор, как я могла ему угрожать. И если тебе так не нравится Рэндидли, зачем ты взял его к себе работать на ферму?
— Честно? Потому что я думал, что он возненавидит эту работу. Кто бы мог подумать, что втайне он окажется фанатом земледелия? — С отвращением произнес гоблин, вызвав у Хелен еще один смешок. Но затем Нрорси покачал головой. — Нет, разумеется, я ничего не имею против твоего… талантливого друга. Просто… я по опыту знаю, какими идиотами могут быть мужчины. Как много мы можем упустить, зациклившись на собственных жизнях.
На несколько долгих секунд они замолчали, просто глядя вверх и любуясь мерцающими алмазами в небе над планетой Нрорси. Но вскоре красота этой сцены в тишине стала для Хелен невыносимой. Ей это могло не нравиться, но пришло время. Они несколько дней ходили вокруг да около этой темы в своих разговорах, и теперь она почувствовала, как губы сами собой зашевелились, чтобы произнести:
— Нрорси…
Однако оба они выпрямились и посмотрели в сторону Южных ворот прежде, чем она успела закончить вопрос. Обменявшись взглядами, они убрали стулья и медовуху, после чего поспешили вниз, к Южным воротам.
Пространственные искажения были незначительными, но гравировки вокруг фермы вспыхнули, сигнализируя о том, что кто-то воспользовался коридором белой молнии.
Когда они прибыли на место, у Хелен сердце ушло в пятки. Рэндидли тяжело опирался на Клодетт Бейгон, явно с трудом удерживаясь в сознании. Его хвост безжизненно повис, а Акри обеспокоенно ворковал, обвившись вокруг руки хозяина. На его теле Хелен не видела ран, но сразу почувствовала, что даже несмотря на перчатки подавления образа, его аура была немощной.
— Что, черт возьми, произошло? — Отрезала Хелен, немедленно оказываясь рядом и перекладывая вес Рэндидли с Клодетт на себя. Рэндидли был настолько не в себе, что даже не сопротивлялся. Глаза Хелен сузились, когда она с подозрением посмотрела на другую женщину.
Клодетт энергично затрясла головой и подняла руки, словно показывая, что при ней нет оружия. — Я… это было…
Но бормотание Рэндидли заставило обеих замолчать. — …Я должен был сделать это, Хелен. Я заполучил Теллус в Альфа-Космос. Так что… так что если ты захочешь навестить дом… я наконец смогу… Шаль…
Голос его затих, и в то же мгновение тело Рэндидли напряглось. Силы его непроизвольного захвата на плече Хелен, вероятно, хватило бы, чтобы оставить синяк, но она даже не вздрогнула, почувствовав, как лопаются некоторые сосуды. В душе Хелен вспыхнула крошечная искра радости от известия, что Теллус теперь часть Альфа-Космоса, но сейчас было не время на этом зацикливаться. Она снова бросила резкий взгляд на Клодетт Бейгон, отметив ее сарафан, безупречные светлые волосы и общий вид, будто она была на отдыхе.
Клодетт замахала пустыми руками. — Мы… мы выступили, пока семья Свак должна была быть отвлечена атаками на другие их базы… мы понимали, что это может быть ловушка, но Рэндидли настоял. И после того, как мы прибыли на планету, которая была нужна Рэндидли… после того, как он начал делать… что бы он там ни делал, появился Велио Данн. Еще до того, как Рэндидли завершил процесс, Велио напал на него из засады. А потом…
— Они сразились, — закончила за нее Хелен. Нетрудно было достроить остальное. Какое бы странное напряжение ни пронзало Рэндидли, оно внезапно исчезло, и его дробящая кости хватка на ее плече ослабла. Она воспользовалась возможностью, чтобы придвинуться к нему ближе, обхватив его рукой за талию и прижавшись бедром к его бедру.
Оказавшись так близко к Рэндидли, Хелен остро осознала, насколько он велик. Его сердцебиение грохотало в каждой клеточке его тела; она чувствовала его любой частью своего тела, что соприкасалась с ним. Его конечности были длинными, почти слишком длинными, и какими бы обтекаемыми ни казались его мышцы издалека, они были твердыми и источали жар, от которого Хелен вскоре вспотела. Она прикусила губу и оглянулась на встревоженное лицо Клодетт. — Я думаю… думаю, я смогу отвести его туда, где он сможет исцелиться. Но…
Нрорси внезапно оказался рядом, его маленькие глазки сузились, пока он ощупывал грудь Рэндидли. — Хм. Просто дать ему время на восстановление… это займет очень, очень много времени. Я узнаю это; он поражен Мандатом. Это старое наказание Нексуса… Но этот парень крепкий, а? У большинства людей Классы разлетаются вдребезги после такого. Хе-хе. Ты не шутила насчет того, какой он упрямый.
Затем Нрорси отстранился и посмотрел на Хелен. — …но при такой травме… одной силы воли недостаточно. Она истощает нечто жизненно важное в твоем эфире.
Гоблин замолчал, все еще глядя на Хелен. Его взгляд был подозрительным и беспомощным. Она могла прочесть вопрос в его прищуренных глазах и наклоне головы.
«Стоит ли он того?»
— …он был ранен из-за меня. Потому что я… не смогла защитить его во время работы, — сказала Клодетт. Она приложила руку к ключице. — Я заплачу любую цену, чтобы помочь ему восстановиться. Я могу достать лекарства через связи моего отца…
— То, что ему нужно, это эфириум, — ответил Нрорси, даже не потрудившись взглянуть на Клодетт. Блондинка судорожно вдохнула. — Если сможешь его раздобыть… милости прошу.
— Эфириум…? — переспросила Хелен. Она перекинула руку Рэндидли через свои плечи, и тот послушно навалился на нее. Чем ближе он был, тем невыносимее становился его жар. Но несмотря на его размеры, благодаря физическим характеристикам Хелен он казался в ее руках легким, почти невесомым.
Нрорси медленно кивнул. — …по сути, это кусок чистого смысла. Безупречного, совершенного смысла. Я полагаю, что определенные личности способны очистить его с помощью нескольких могущественных образов. Но так как я не думаю, что кто-то из нас на такое способен… верно? Значит, нам придется полагаться на необработанную форму…
— Это побочный продукт… — прошептала Клодетт. — …того, когда кто-то вступает на Путь к Пику и терпит неудачу. Когда их образ разбивается… «хорошие» части становятся кусками эфириума.
Нрорси медленно кивнул, и морщины на его лице стали глубже. Затем он отвернулся. — Идите за мной. Несите пацана. … пока я не передумал.
*****
«Ты был создан по моему образу. Трудись».
Рэндидли поморщился, когда мощный образ, вцепившийся в его психику, снова пульсировал, испуская волну силы, которая давила на все его существо. К этому моменту он полностью потерял чувствительность в физическом теле. Он мог заземлиться через связь с Альфа-Космосом и Ядром Пустоты, но этот повторяющийся всплеск памяти неуклонно подтачивал самосознание Рэндидли. Он чувствовал, как дрейфует, словно пластиковая бутылка, качающаяся на волнах бескрайнего моря смыслов.
[Поздравляем! Ваш навык «Малая прививка эфира (M)» повысился до 199-го уровня!]
Возможно, на пике сил Рэндидли смог бы сопротивляться значимости этого воспоминания. Но до того, как оказаться в этой ситуации, он прошел через поглощение Теллуса, а затем через бой с Велио Данном. И его образы, и Ядро Пустоты были доведены до предела… и в эту истощенную оболочку вторгся сей ужасающий образ.
[Поздравляем! Ваш навык «Малая прививка эфира (M)» повысился до 200-го уровня!]
У Рэндидли не было даже лишней капли энергии, чтобы изучить это воспоминание, поискать в нем скрытый смысл или определить, когда и откуда оно взялось. Ему оставалось лишь сплетать свои три образа в еще более плотную массу, сопротивляясь неумолимому приливу памяти. Его Класс и навыки стонали и скрежетали под этим давлением. Его Ядро Пустоты висело на волоске, не в силах генерировать достаточно Пустоты, чтобы противостоять этой мощи.
«Ты был создан по моему образу. Трудись».
Образ пульсировал снова. Ужасная боль пронзила самую суть Рэндидли Гостхаунда. И в то же время какая-то часть его ощутила сильный укол стыда.
«Неужели Велио Данн всерьез подавлял это внутри себя все это время… а я смог свести бой лишь к чертовой ничьей!?»
Впрочем, у мучительного процесса сопротивления были и свои плюсы. Как и в любых тренировках, трудности делали опыт особенно ценным. Его три образа были интегрированы плотнее, чем когда-либо в прошлом; необходимость заставила их сплотиться. В результате прежде рассеянная сила, которой обычно владел Рэндидли, сконцентрировалась.
Единственной проблемой было то, насколько слабым был сейчас каждый отдельный образ по сравнению с Велио Данном…
Внезапно пришел новый импульс, заставивший концентрацию Рэндидли на мгновение пошатнуться. Потому что вместо странного портрета Элхума и Истрикс источник находился позади него, глубже в пространстве души.
Рэндидли переключил внимание и изучил новоприбывшего. По сравнению с деспотичной хваткой слов Элхума, это новое воспоминание-образ было… теплым. Почти любящим. Его импульсы, расходящиеся по телу Рэндидли, не пытались исказить его так, как первое. Он колебался лишь долю секунды, прежде чем перетянуть большую часть оставшегося сознания к этому мягко колышущемуся воспоминанию.
Рэндидли легко погрузился в него. И внезапно вся ментальная боль, которую он терпел, исчезла. Перемена была настолько резкой, что Рэндидли судорожно вздохнул. Его Ядро Пустоты стабилизировалось и начало извергать огромное количество густой Пустоты, которая закружилась вокруг него. Его образы получили возможность зализать раны, и Иггдрасиль испустил импульс исцеляющей ауры через все три. Они начали стремительно восстанавливаться. Туман в сознании Рэндидли рассеялся, давая ему время оглядеться.
Под непрекращающимся влиянием памяти Элхума Рэндидли чувствовал, как этот теплый образ медленно истощается. Он расходовался, чтобы защитить его. Но в то же время Рэндидли чувствовал, как быстро крепнет. В этом воспоминании было что-то… очень настоящее. Само пребывание в нем дарило Рэндидли чувство покоя.
В этом воспоминании солнце на его коже было теплым. Он стоял на поросшем травой холме. У подножия холма тянулась каменная стена высотой по пояс. И на этой каменной стене крутилась маленькая синекожая гоблинша.
— Папочка, папочка! — Позвала юная гоблинша. Она неуклюже перекатилась по верху каменной стены и тут же вскочила на ноги. — Смотри как! «Теневые кинжалы»!
Маленькая гоблинша приняла позу. Жидкая тень поднялась из ее собственной тени и перетекла в руки, быстро принимая форму двух кинжалов. Когда они окончательно сформировались, она начала яростно размахивать ими в воздухе, рискуя потерять равновесие от своих диких и агрессивных движений.
Молодой и более добродушный на вид Нрорси усмехнулся, шагая по грунтовой тропинке вдоль стены. — Очень впечатляюще, Ивлин. Очень круто. Обещай, что защитишь папочку, если появятся какие-нибудь монстры.