Глава 1704 — Без названия
Рэмси Свак, исполняющий обязанности главы семьи Свак, сидел за своим столом и изо всех сил старался не смотреть в окно. Он прекрасно знал, что внизу, во внутреннем дворике, Велио Данн играет с гончими. С гончимиРэмси– разведение и дрессировка этих могучих псов были его единственным увлечением, которым он занимался в перерывах между управлением внешними делами семьи Свак.
Не то чтобы в эти дни у него оставалось на них время. Но сама мысль о том, что пропитанные кровью руки этого человека треплют их за уши…
Рэмси похлопал себя по щекам, заставляя сосредоточиться. Опустив плечи, он уставился на лежащее перед ним письмо из Гильдии Гравировки: там требовали объяснений по поводу объема Унитариума, высвобожденного при взрыве. Рэмси цокнул языком. Не то чтобы Гильдия Гравировки не знала об их деятельности в прошлом, но теперь, когда они так основательно…
Радостный лай собак заставил Рэмси снова напрячься. Проворчав что-то себе под нос, он встал и решительно зашагал к окну. Внизу, во дворе, несколько молодых представителей семьи Свак стояли по стойке «смирно», пока пугающе могущественный Велио валялся на земле с молодыми гончими. Им едва исполнился год, так что, хотя базовую дрессировку они прошли, звериные инстинкты все еще были сильны.
Получив такое приглашение к игре, ни одна гончая не смогла устоять. Они кувыркались, лаяли, лизались и шутливо прикусывали, преследуя сверхъестественно быстрого Велио. Тем временем большая часть подрастающего поколения опасливо косилась на меч Велио, который пульсировал синим светом и мерно вгрызался в дерево, к которому был прислонен.
Рэмси с резким щелчком закрыл окно. Еще больше его бесило осознание того, что Велио, скорее всего, заметил его наблюдение, но просто нашел это забавным. И Велио был прав: Рэмси ничего не мог сделать этому сильному человеку – ни с помощью личной мощи, ни через связи. Велио Данн превосходил его по всем статьям.
Рэмси искоса взглянул на теневую картину в углу. — Тебя не бесит его болтовня? Разве ты не держишь на него обиду?
Аиша Свак продолжала рисовать с невозмутимым видом. Несколько серебряных шпилек удерживали ее длинные седые волосы в замысловатом узле на макушке. Ее молочно-белые глаза оставались прикованы к искусству, даже когда чешуя русалки заблестела в свете, проникающем сквозь окна. — Разве этот шум чем-то отличается от обычного лая твоих зверей? — Спросила она. — Я здесь для того, чтобы охранять от нежданных врагов, а не быть твоей домашней зверушкой. И еще… если ты когда-нибудь снова упомянешь мои дела с Велио…
Тень улыбки промелькнула на лице женщины. — …Я продемонстрирую на тебе то, что он когда-то сделал со мной.
Рэмси вздрогнул и вернулся к столу. — Мои… извинения, старейшина. Просто стресс…
— От выполнения своей работы? — Наконец Аиша Свак удостоила его взглядом. Жабры на ее шее слегка затрепетали. — Выясни, откуда произошла утечка, Рэмси. Или я стану меньшей из твоих забот. Тот факт, что мне приказали прийти сюда и нянчиться с тобой… должен дать тебе представление о калибре фигур в семье Свак, которые глубоко заинтересованы в твоих управленческих способностях. И… ты знаешь правила семьи. Мне ведь не нужно уточнять, что произойдет в случае неудачи?
До конца дня Рэмси не смел отойти от стола, внимательно перечитывая переписку, датированную временем непосредственно до и сразу после попытки кражи. Было очевидно, что вор обладал по крайней мере частичными знаниями об объекте, раз сумел зайти так далеко. И в то же время он не был истинным Сваком, иначе не активировал бы ту последнюю ловушку.
«Если только взрыв не был преднамеренным…», – Рэмси поморщился, глядя на разложенные перед ним бумаги. Вежливые приглашения на дни рождения и свадьбы усеивали стол; их тщательно изучали и отбрасывали как безобидные. Но, конечно, самой важной была переписка по поводу торжества, которое дон Бейгон устроит через пять месяцев…
«Это и был запал, но зачем кому-то пытаться ослабить семью Свак?», – Рэмси бросил взгляд на Аишу. «Если бы ты предоставила мне больше информации о скрытой стороне семьи Свак…»
Но он не посмел произнести это вслух. Некоторые вещи нужно было заслужить. Поэтому он склонил голову и с головой ушел в работу.
*****
— Что заставило тебя так долго ждать? — Пожаловалась Клодетт, когда Рэндидли наконец прибыл. Она полулежала на светло-голубой кушетке, цвет которой резко контрастировал с рыжевато-коричневыми, жжено-оранжевыми и золотыми тонами остального поместья Бейгонов. Маленький акт неповиновения здесь, в самом сердце власти дона Бейгона.
Остро ощущая гейс, все еще остававшийся в груди после сделки с доном Бейгоном, Рэндидли махнул рукой. — Без обид, но стража… весьма ревностно тебя оберегает. Должно быть, ты обзавелась немалым количеством преследователей, раз они ощетиниваются по первому требованию.
«Хотя, когда я подошел и предстал перед ними во второй раз, стражники смотрели на меня лишь с ужасом», – подумал Рэндидли про себя.
Клодетт рассмеялась. — Да, ну, если не считать тебя, большинство людей находят меня весьма очаровательной. Почти подавляюще очаровательной, если честно. И многие мужчины рады принимать проявленную к ним доброту за нечто гораздо большее, чем она есть на самом деле.
Клодетт захлопала ресницами, глядя на Рэндидли, а затем жестом пригласила его сесть, когда тот не упал в обморок от восторга. Он повиновался, чувствуя себя в этой комнате гораздо непринужденнее, чем в других частях поместья Бейгонов. Образ качества здесь ощущался гораздо легче.
— Ладно, перейдем к делу. — В отличие от своего отца, Клодетт не предложила Рэндидли чаю. Она спустила ноги с удобного ложа и достала несколько запыленных свитков, которые осторожно положила на стол. — Это одни из самых… строго охраняемых свидетельств очевидцев о Второй Когорте. Однако было бы гораздо проще, если бы ты дал мне лучшее представление о том, что именно ищешь…
Учитывая, что Рэндидли в основном искал объяснение феномену, о котором узнал от Вратников Пустоты – изменениям в Шахте, – он покачал головой. Но помимо страха раскрыть свои источники информации, он также должен был признать, что и сам не имеет ни малейшего понятия, что именно ищет. В основном это было праздное любопытство. Что-то изменилось в прошлом, но существо на дне шахты было для него совершенно отдельной проблемой.
— А остальные вещи? — Спросил Рэндидли, подняв взгляд.
— Сейчас у меня ничего нет, но я могу гарантировать, что с запросом на покупку планет проблем не возникнет. — Клодетт пожала плечами, и ее брови нахмурились. — Моя семья регулярно участвует в сделках на рынке недвижимости… учитывая размер наших активов, несколько планет не привлекут ничьего внимания. Однако… мне будет сложнее передать тебе контроль над Путями Нексуса для этих планет, если ты пожелаешь запретить другим приходить и уходить…
— У меня есть свои методы отсоединения планеты от Путей Нексуса, — сказал Рэндидли. И тут же почувствовал смутное замешательство, уловив вспышку страха и отвращения со стороны Клодетт, хотя черты ее лица ничуть не изменились.
«Что за чертовщину ты обо мне воображаешь?», – подумал Рэндидли, одновременно впечатленный тем, как она владеет собой.
Но Клодетт не дала ему возможности озвучить свое недоумение. — Что касается твоего запроса относительно Ядер Пустоты… на это мне потребуется еще немного времени. Я полагаю, у моего отца есть обширная литература, подробно описывающая оба метода… но эти записи я не смогу получить просто так. В моей семье существуют определенные… издержки. Мне понадобятся и оправдательный повод, и некий… залог, чтобы заплатить за знания. На то, чтобы собрать все это, уйдет время.
Рэндидли медленно кивнул, гадая, каково это – жить с отцом, который может использовать свои навыки, чтобы заставить тебя повиноваться на основании того, что он сделал для тебя в прошлом. Привязанность столь могущественного человека… была поистине заразительна.
Тем не менее Рэндидли тряхнул головой, отгоняя эти мысли. — Это… нормально. При условии, что ты понимаешь: я не могу… гарантировать результат моей помощи в очищении твоего образа. Если не считать моего собственного образа… я никогда раньше не занимался подобным. Но нам также следует обсудить сроки. Когда мне… быть готовым?
Клодетт замолчала и осмотрела Рэндидли с головы до кончиков босых ног. Казалось, она смиряется с осознанием того, что они действительно собираются это сделать. Опять же, выражение ее лица было абсолютно пустым, но Рэндидли отчетливо чувствовал ее эмоции: она сомневалась в своем первоначальном инстинкте возложить на него эту ответственность.
Однако темная полоса фатализма, казалось, задушила ее нерешительность, и Клодетт тепло улыбнулась Рэндидли – леденящий контраст с мрачными перспективами, которые он ощущал внутри нее. — Что ж… перед празднованием третьего Милле моего отца. Желательно, чтобы мы закончили хотя бы за несколько недель до этого, чтобы я могла привыкнуть к… очищению моего образа. Значит, ориентировочно, нам нужно добиться успеха через четыре месяца? Так что… возможно, нам придется начать как можно скорее.
Это признание заставило Рэндидли моргнуть. — Ты хочешь начать… немедленно? Как я уже сказал, я не знаком с процессом… сколько времени это обычно занимает?
Впервые выражение лица Клодетт стало горьким. Было ясно, что перспектива неудачи уже наполняет ее скорбью. — Надлежащее очищение образа может занять годы. Но, поскольку ты в любом случае не очень опытен… и я предполагала, что мы воспользуемся частичной дилатацией времени, чтобы получить немного пространства для маневра…
Рэндидли поднял руку и потер подбородок. — …Я могу сделать так, чтобы дилатация времени, которую мы испытаем, была… довольно сильной. Но мне нужно время – и чтобы ты предоставила планеты, и чтобы я сделал свои собственные… приготовления.
Клодетт поджала губы. Она снова взвесила его тем самым расчетливым взглядом, который Рэндидли видел в глазах ее отца, но без острых крючков. — …Хорошо, но я устанавливаю жесткий лимит начала – два месяца. Согласен?
Рэндидли слегка поморщился. «Мне, возможно, придется ненадолго отправиться в шахту, если я хочу накопить достаточно Пустоты, чтобы сотворить Ритуал Пустоты для планет за это время… Я мог бы подождать до окончания, но почему-то сомневаюсь, что дон Бейгон будет сидеть сложа руки после начала работы…»
В дверь тихо постучали, а затем раздался знакомый голос:
— Дорогая? Папа просто хотел повидаться…
Дверь скользнула в сторону, явив совершенно преобразившегося дона Бейгона; его лицо светилось теплой улыбкой, полной нежности к своему ребенку. Однако, когда его глаза с тяжелыми веками остановились на Рэндидли, выражение лица внезапно стало жестким. В нем не было ни капли узнавания, когда он уставился на этого «незваного гостя». — …Хм-м-м? Кто… кто ты, черт возьми, такой, и что делаешь в комнате моей дочери?!
— Папа! — Клодетт вскочила в следующее мгновение. Она покачнулась и рухнула в сторону Рэндидли, выставив руки в защитном жесте между отцом и ним. — Пожалуйста, все не так, как кажется! Мы просто друзья.
— ДРУЗЬЯ?! — Прогремел дон Бейгон, вкатываясь в комнату и выпуская взрывную волну жара. Его слова сотрясли все крыло этого необъятного дома. — ТЫ СМЕЕШЬ УТВЕРЖДАТЬ, ЧТО ВЫ ДРУЗЬЯ, КОГДА ОН СМОТРИТ НА ТЕБЯ ТАКИМИ ПОХОТЛИВЫМИ ГЛАЗАМИ?!
«Ты… заставил меня пообещать не упоминать о нашей встрече только для того, чтобы ворваться сюда в образе праведного отца?», – подумал Рэндидли, чувствуя смутную усталость. «Полагаю, это можно считать едва ли не невмешательством – то, что ты дождался, пока мы закончим обсуждать детали, прежде чем эффектно появиться…»
— У него просто глаза такие! — Возразила Клодетт, но при этом бросила на Рэндидли такой взгляд, в котором смешались желание, вина и бунтарство в столь сложном коктейле, что даже Рэндидли невольно задался вопросом: не спектакль ли это, где кто-то просто забыл выдать ему реплики.
Если бы он не знал лучше, то определенно заподозрил бы, что они сговорились, чтобы разыграть его.
Рэндидли откашлялся. Оба Бейгона с мелодраматичными выражениями лиц повернулись к нему, давая Рэндидли шанс поучаствовать в их странной игре. Он изо всех сил старался подавить желание закатить глаза. Но даже для его собственных ушей голос прозвучал монотонно. — …Я тоже не ожидал, что события будут развиваться так быстро. Меня просто захлестнула… страсть.
— Дорогой Рэндидли… — вздохнула Клодетт с крокодиловыми слезами на глазах. Рэндидли не мог решить, лучше это или хуже – то, что она никак не прокомментировала его безэмоциональный тон.
— ВОН ОТСЮДА-А-А-А-А-А! — Взвыл дон.