Глава 1702 — Без названия
— Ты всерьез ждешь, что я поверю, — напыщенный страж медленно скрестил руки на груди. Его начищенные до блеска доспехи заставляли Рэндидли остро ощущать убогость собственной одежды. — …будто госпожа Клодетт желает встретиться с кем-то вроде… тебя?
Губы Рэндидли дрогнули. Честно говоря, он даже не обиделся; на данном этапе он вполне понимал логику стражника. Выбирая ответ, он невольно задумался о том, как вообще здесь оказался.
Клодетт объяснила, что ему будет проще самому прийти в поместье Бейгонов, чтобы изучить исторические хроники. Она нашла их в библиотеке отца и не осмелилась бы вынести их оттуда – это могло привлечь ненужное внимание дона Бейгона к их деятельности. Рэндидли согласился, особо не раздумывая. Он предупредил Нрорси, что отлучится на несколько часов, и велел не ждать его к обеду. Гоблин кивнул, но Рэндидли готов был поспорить: когда он вернется, синекожее существо снова будет сидеть перед остывающей едой.
Путь его лежал в верхние ярусы Нексуса – в те места, куда нельзя было попасть, не имея хотя бы первого уровня гражданства. Судя по всему, процедура была бы куда проще при наличии более высокого ранга, но для гражданина первого уровня путь к поместью Бейгонов лежал через десять миллионов каменных ступеней. Рэндидли воспользовался телепортом и был потрясен, оказавшись у подножия горы. Подъем, окутанный клочьями тумана и поросший приземистыми пайнами, был испещрен Гравировками, ограничивающими любые Навыки и образы. Оставалось только идти вверх пешком.
Веки Рэндидли дрогнули. Вершина горы скрывалась за тяжелыми облаками. Он уже не был уверен, находится ли все еще в Нексусе. «Хм… пожалуй, стоило отнестись к ее словам о своем происхождении чуть серьезнее…»
Количество ступеней могло свести с ума, но физическое тело Рэндидли на световые годы опережало даже самых одаренных обитателей Нексуса. Он сокрушил лимит Характеристик, а затем перестроил свое тело на атомном уровне, чтобы в полной мере воспользоваться обретенной свободой. Его ноги превратились в размытое пятно, стремительно толкая его ввысь.
Словно призрак, он проносился мимо гигантских гранитных выступов и призрачных хребтов, расходящихся в стороны от трехметровой лестницы.
На полпути он осознал, что окружающая среда оказывает на него все возрастающее физическое давление. От ступеней поднимался густой туман, рождая у идущих чувство полной изоляции. Если бы Рэндидли не вел счет, он, вероятно, совершенно потерял бы ориентацию в пространстве. По его прикидкам, гравитация здесь была уже в три раза сильнее обычной.
Скорее всего, он бы даже не заметил этих ограничений, если бы не промчался мимо группы потных серокожих гуманоидов, которые явно из последних сил боролись за каждый шаг. Рэндидли на мгновение притормозил, гадая, зачем им понадобилось посещать Бейгонов, но тут же тряхнул головой. «У каждого свои обстоятельства».
Он продолжил подъем, обгоняя все больше и больше людей. К тому моменту, когда он преодолел три четверти пути, интенсивность гравитации возросла, как и плотность толпы. Теперь путники сбились в неровную очередь, кучкуясь и торопливо карабкаясь вверх, словно военные беженцы. Туман клубился у их коленей, усиливая впечатление, будто они вброд переходят неглубокую реку. Глаза Рэндидли блеснули; он держался правой стороны широкой лестницы, обдумывая свой путь. Некоторые существа и гуманоиды бросали на него короткие взгляды, но большинство были слишком поглощены своим тяжким трудом.
Первое, что он заметил – туман исчез. Затем его окутало теплое солнечное сияние и аромат сирени, принося чувство бодрости. Последние десять ступеней он преодолел не спеша, закатив глаза при виде полусотни пыхтящих созданий, из последних сил штурмующих финишную прямую.
Наконец Рэндидли добрался до вершины, и две вещи поразили его одновременно. Во-первых, фасад дома Бейгонов был великолепен: он сочетал в себе массивные торжественные колонны Парфенона с золотыми и нефритовыми узорами, характерными для восточноазиатских культур. Сверкающие металлические ворота были закрыты; их покрывала вязь замысловатых, завораживающих узоров, в которых искусство переплеталось с Гравировкой. От этого зрелища Нивея в его подсознании мгновенно оживилась, воркуя от восторга. Перед воротами стояли изящные статуи в окружении деревьев, усыпанных розовыми и оранжевыми цветами.
Во-вторых, здесь уже выстроилась очередь из тех, кто сумел добраться до верха.
Чуть левее, в конце ухоженной мощеной дорожки между цветущими деревьями, виднелись ворота поменьше. Там стояли пятнадцать человек, потные и изможденные. Они ждали, пока скучающий страж в белых латах выглянет из караулки и махнет рукой, подзывая следующего. Рэндидли замялся, отправил Клодетт сообщение о своем прибытии и просто встал в хвост очереди.
— Следующий, — крикнул страж.
Вперед шагнул гуманоид с ярко-красными рогами. Он подобострастно улыбнулся стражнику и картинным жестом извлек сверток в красной обертке. Страж скрестил руки на груди, и мужчина поспешно развернул подношение. В нарядной шкатулке лежала миска с какими-то странными зернами. — О… это скромный дар, который я принес прекрасной Клодетт Бейгон. Прошу, позвольте ей лишь отведать этот деликатес моей родины. Этот пленительный аромат…
Страж выхватил миску у рогатого и передал второму охраннику, стоявшему позади. Тот понюхал содержимое, поморщился, после чего первый снова скрестил руки и махнул рукой:
— Следующий.
Из тех, кто стоял перед Рэндидли, девять человек пришли с дарами, которые они «умоляли просто передать в присутствие Клодетт Бейгон». Подарки варьировались от непостижимой картины, настолько далекой от концепции искусства Экспиры, что Рэндидли не мог в ней ничего разобрать, до дымящейся тарелки рагу с ветчиной и фасолью. Последнее, даже на вкус Рэндидли, избалованного кулинарией Нрорси, пахло весьма недурно. С тем же пренебрежительным видом страж забирал подношения, передавал их товарищам и подзывал следующего.
Рэндидли оглянулся: все новые и новые изможденные фигуры выбирались с суровых каменных ступеней в этот цветущий рай. Он полагал, что раз уж они одолели подъем, то добраться до ворот было лишь вопросом времени. «Неудивительно, что у него такое скучающее лицо. Неужели он занимается этим целыми днями?»
Из оставшихся шести человек четверо принесли дары самому дону Бейгону. Эти подношения были куда менее личными и носили скорее… деловой характер. То, как один измученный кентавр с седыми бакенбардами передал кольцо с тысячей слитков какой-то особой стали, навело Рэндидли на мысль, что речь идет не о снискании милости, а о выплате долгов. Интересно, что же такого сделал этот кентавр, раз ему пришлось платить столь высокую цену?
Но тяжелее всего было смотреть на двоих, пришедших молить о допуске в Алимиан.
— Пожалуйста, — обезьяна с золотистым мехом рухнула на колени, когда ее мольбы не возымели действия. — Умоляю. Мне нужно вернуться в Алимиан. Там… на краткий миг… я нашел свое призвание. А здесь, в Нексусе…
— Не позорься, — стражник наклонился и сплюнул на склоненную голову, наконец проявив хоть какие-то эмоции. — Хочешь вернуться – плати за пропуск. Все просто.
— Прошу… я уже отдал все ради этого шанса, — обезьяна подняла голову. Ее губы дрожали. — Я был так близок…
— Следующий! — Взревел страж. И когда обезьяна попыталась что-то возразить, двое других охранников шагнули вперед, вскинув оружие. Несчастному существу осталось только всхлипнуть и поползти прочь.
Рэндидли слегка кашлянул, делая шаг вперед. Наконец настала его очередь. — Я… здравствуйте. Я к Клодетт. Она должна меня ждать.
Эти слова подействовали как заклинание: тяжелое дыхание и шепот людей, скопившихся за спиной Рэндидли, мгновенно стихли. Даже другие стражники прервали свои ленивые разговоры и повернули головы, чтобы поглядеть на человека, дерзнувшего заявить, будто Клодетт Бейгон его ждет.
«Учитывая, что большинство здесь просто оставляет странные подарки… видимо, друзья заглядывают к ней нечасто? Эх, сплошная морока…»
Страж скрестил руки на груди, оглядывая Рэндидли с ног до головы – от босых ступней до черных волос длиной до подбородка. — Ты всерьез ждешь, что я поверю, будто госпожа Клодетт желает встретиться с кем-то вроде… тебя?
Он даже не дал Рэндидли возможности ответить, продолжая:
— Открою тебе секрет: вообще-то существует способ, с помощью которого она могла бы велеть нам пропустить тебя. Просто это случалось настолько редко, что мы перестали утруждать себя проверкой. Но поскольку сегодня я в хорошем настроении и мне не помешало бы развлечение, я не против проверить.
Люди позади Рэндидли теперь яростно перешептывались. В то же время другие стражи семьи Бейгонов начали собираться вокруг, подталкивая друг друга локтями. Принимающий страж подался вперед, его безупречные белые доспехи мерцали в лучах теплого солнца. — …однако. Если я вернусь после проверки и выясню, что ты выставил меня дураком… если ты солгал и использовал имя нашей госпожи в какой-то безумной затее, чтобы пробраться в поместье Бейгонов… что ж. Полагаю, тебе придется взять на себя ответственность за наш досуг. Надеюсь, ты не сломаешься слишком быстро, парень.
Рэндидли поскреб подбородок, чувствуя себя в какой-то степени беспомощным. Он никак не мог решить, какую мину ему скорчить. «Не то чтобы вы были слабыми… но даже Алана могла бы прийти сюда и пробить дыру в вашей обороне. И вы еще смеете мне угрожать?»
В конечном счете это не имело значения. Рэндидли решил не обращать внимания на их глупую браваду и просто кивнул. Стражники хмыкнули, и один из них вышел вперед, театрально поклонившись:
— Я желаю удостоиться чести узнать судьбу этого человека!
— Иди, иди, — усмехнулся страж, принимавший дары, и махнул рукой. Вызвавшийся молодой охранник вразвалочку направился к главным воротам, не спеша подходя к небольшой неприметной шкатулке.
Скользкий гуманоид-амфибия, стоявший за спиной Рэндидли, наклонился и прошептал ему на ухо:
— Тебе лучше не злить их. Семья Бейгонов и все их приближенные будут держать на тебя зуб до конца твоих дней. Тебя никогда не пустят в Алимиан.
— Я… говорю правду, — Рэндидли покачал головой.
Устроив целое представление из того, как он достает ключ и поднимает его над головой, демонстрируя всем багряный металл и серебряную отделку рукояти, молодой страж вставил его в замок и повернул. Дверца распахнулась, открыв взору несколько маленьких ячеек.
— Ха-ха-ха! — Молодой страж закинул голову. — Шкатулка юной госпожи…
Он внезапно поперхнулся. Наступила неловкая тишина. Рэндидли с любопытством склонил голову набок. Дрожащими руками юноша достал из контейнера небольшой свиток. Пробежав его глазами, он резко обернулся:
— Открывайте ворота!
— Что? — Страж перед Рэндидли опешил. Все ожидавшие замерли с выражением шока на лицах. Один за другим они начали пристально вглядываться в Рэндидли.
— Главные ворота! — Неистово зажестикулировал молодой охранник. — Открывайте их.
Страж, принимавший подарки, обернулся и посмотрел на Рэндидли с изумлением. Тот лишь беспомощно пожал плечами. «Я же говорил…»
Первыми ожили Гравировки, потекшие по тяжелым створкам мифическим узором, от которого Нивея едва не лишилась чувств. Затем пришла в движение сама конструкция, открывая проход шириной около ста метров – и все это только для того, чтобы Рэндидли мог войти. Как только он прошел, ворота с грохотом сомкнулись за его спиной.
Рэндидли шел за парящей световой сферой через ослепительную череду цветущих садов и причудливых скульптур. Все вокруг было окрашено в цвета заката – то ли краской, то ли самим материалом. От всего увиденного разило деньгами и властью до такой степени, что Рэндидли пришлось подавлять вполне буквальное желание сморщить нос; аромат цветов был удушающим.
Он всерьез подумал: если на пути к Клодетт ему попадется еще хоть одна идеально цветущая клумба с розами, он не удержится и спалит ее к чертям так, чтобы никто не догадался, чьих это рук дело.
Стоит лишь слегка сжать ее Маной, и через несколько минут все превратится в пепел…
Однако, вспомнив время, проведенное на ферме, Рэндидли понял, что его эмоциональная реакция вызвана густым налетом «элитарности», покрывавшим здесь каждый дюйм. Семья Бейгонов, похоже, была о себе очень высокого мнения.
Наконец Рэндидли ввели в небольшую гостиную, откуда открывался идеальный вид на великолепный бьющий ключ во внутреннем дворике. Но в комнате его ждал совсем не тот, кого он ожидал увидеть.
— Итак, — мужчина средних лет отхлебнул чая и поставил чашку. Он сидел, подогнув под себя ноги, и его веки были тяжело опущены, но казалось, что он сканирует каждый дюйм Рэндидли. — Зачем ты пришел сегодня в мой дом? Зачем тебе встреча с моей дочерью?