Глава 1512 — Без названия

— Продемонстрируй свой образ, — сурово повторил ассистент надзирателя, глядя на Реймунда, чье лицо застыло в выражении крайнего замешательства. По лицам троих надзирателей было ясно: их ничуть не впечатлила его заторможенность.

В текущей ситуации Реймунда смущали две вещи. Во-первых, после того как рекруты закончили обязательные двадцать кругов и не желали ничего, кроме как превратиться в дегенеративное варево из пота и мышечных волокон, их привели в подземный комплекс. Расположенный под тренировочной площадкой, он казался не менее обширным, чем наземные сооружения. Там Реймунда направили в небольшую комнату, где за деревянным столом сидели трое незнакомых ассистентов надзирателя. У каждого в руках был планшет с зажимом.

Они хотели, чтобы он продемонстрировал свой образ. Эта мысль едва пробилась сквозь пелену усталости и достигла его сознания.

Но вторым источником замешательства стало то, что на эту область совершенно не действовала формация, работавшая на поверхности. Тело Реймунда снова принадлежало ему – он мог нормально двигаться и восстанавливаться. После почти двадцати четырех часов непрерывного использования образа возвращение к физической свободе было настолько приятным, что каждое движение казалось легким, словно Реймунд парил в коконе из мягких облаков.

— Ах… да. — Реймунд моргнул и попытался сосредоточиться. Разум все еще был изнурен испытаниями первого дня тренировок, но отсутствие физического подавления наполнило его странным чувством спокойствия. Онемевшее тело стало идеальным сосудом для сознания, сосредоточенного на образе. С таким давлением он мог справиться без труда.

Постепенно веки Реймунда опустились. Мир превратился в насыщенную тьму – холст для его творения. Длинные когти медленно разошлись в стороны, подобно тому как рыжий кот лениво потягивается после сна в лучах солнца.

Первой деталью, которую он вызвал в воображении, был мех девятихвостого лиса. Это была одна из мельчайших, но важнейших подробностей, создающих целостность образа. Основание каждой шерстинки было бледно-белым, но к кончикам цвет переходил в глубокий темно-бордовый. Поскольку девятихвостый лис восседал во тьме, это божественное создание словно просачивалось прямо в окружающий мир. Это был монстр, существующий как естественная часть мироздания, – величайшая рана, которую когда-либо знало бытие.

Шерстинки расходились в стороны, покрывая абсолютно массивное тело. Каждая из них была высотой с самое высокое дерево в величайшем лесу. А для девятихвостого лиса это был лишь один волосок из миллионов. Девятихвостый лис был подобен небу или ветру – природное присутствие, неизменное, пока все остальное вокруг рождалось и гибло.

Затем пришла форма. Реймунд и его соплеменники были двуногими, но девятихвостый лис оставался истинным зверем: он спокойно сидел на задних лапах, а передние удерживали тело в вертикальном и величественном положении. Согласно теологии мира Реймунда, все его предки изначально ходили на четырех лапах и обладали девятью хвостами. Но первый лис, Фиеро, встретил кувыркающуюся водяную обезьяну, которая висела на дереве и лакомилась сочной гроздью винограда. Увидев роскошные хвосты Фиеро, водяная обезьяна преисполнилась зависти. С помощью хитрых речей и драматичного пиршества она убедила Фиеро отдать один из хвостов в обмен на знание о том, как ходить на двух ногах и есть виноград руками.

«Хроники Фиеро», честно говоря, всегда наводили на Реймунда тоску. В них подробно описывались все девять мелочных причин, по которым Фиеро убедили расстаться со своими хвостами – высшими символами уважения к естественному порядку существования. Реймунд, лис, родившийся с двумя хвостами, считался особенным; в современную эпоху большинство его соплеменников рождались лишь с одним.

Так было до появления Течетадора, который родился с шестью великолепными хвостами. Брат Реймунда изменил всё, причем с самого начала.

На лице Реймунда отразилось недовольство, и образ слегка дрогнул. Он мысленно отчитал себя и сосредоточился на укреплении видения. Даже если сейчас на него не давила формация, это не означало, что истощение за прошедший день чудесным образом испарилось. Он не мог позволить себе отвлекаться на посторонние мысли.

Реймунд заставил себя сконцентрироваться исключительно на образе. Измученный разум отмел лишнее и вновь сосредоточился на девятихвостом лисе. От сидящего зверя с великолепно затененным мехом во все стороны расходились девять хвостов, подобные чистым солнечным лучам. В каждом хвосте угадывались едва заметные изгибы, но эти мягкие детали были практически невидимы на фоне бордового меха и густой тьмы.

В центре этого букета из хвостов девятихвостый лис Реймунда сидел с закрытыми глазами, казалось, полностью инертный. Это был не просто биологический монстр, а само присутствие природы. Его влияние постепенно распространялось, тяжело давя на пространство. Морда была длинной и царственной. От безупречного существа, созданного Реймундом, исходил невидимый ореол превосходства.

Когда все детали собрались воедино, они слились в почти идеальное целое. Несмотря на недавнюю заминку, это был один из лучших девятихвостых лисов, которых Реймунду когда-либо удавалось создать. В груди разлилось чувство гордости.

Выдохнув, Реймунд открыл глаза. Трое ассистентов надзирателя смотрели на него так, будто только сейчас заметили, что он выполнял их просьбу, пока стоял с закрытыми глазами. Центральная фигура – приземистый человек с крыльями летучей мыши – моргнул:

— О, ты закончил?

Реймунд открыл рот, но не нашелся с ответом. Сам факт того, что ассистент надзирателя задал такой вопрос…

Не дождавшись ответа, ассистенты, видимо, сочли это за согласие и принялись яростно строчить в своих бумагах. Они то морщились, глядя на созданный Реймундом образ, то записывали какие-то наблюдения, то многозначительно переглядывались и кивали, сверяя записи.

Наконец крылан откашлялся:

— Ладно, на данный момент этого достаточно. Думаю, в общих чертах мы поняли твой образ. Теперь нам нужно выяснить еще кое-что, пока мы составляем твой индивидуальный план тренировок. Можешь не торопиться с ответами; как только мы здесь закончим, ты немедленно отправишься на поверхность продолжать обучение. Как ты намерен улучшать свой образ?

— Я… — Реймунд моргнул от резкого вопроса, но его взгляд быстро прояснился. Еще несколько дней назад он не смог бы сформулировать свои цели. Но после того как он был полностью истощен, а затем обновлен волной теплой энергии от колокола, Реймунд начал нащупывать пути, которые позволят его девятихвостому лису стать еще могущественнее. — Я хочу научиться визуализировать великого девятихвостого лиса как часть природного мира. Почти так, словно… хвосты лиса – это реки мира, его позвоночник – великий горный хребет, и всё в таком духе.

— Продемонстрируй свою самую мощную атаку, — объявил крылан, взглянув на одного из своих коллег и даже не потрудившись хоть как-то прокомментировать ответ Реймунда. — Сэвет примет удар. И не обольщайся: нет ни малейшего шанса, что кто-то вроде тебя сможет угрожать Сэвету.

— …что ж, хорошо, — Реймунд подавил раздражение и постарался сохранить концентрацию. Он расправил плечи, его глаза вспыхнули, а образ девятихвостого лиса за спиной пульсировал силой. Он издал рев, и призрачная проекция огромной лисьей головы рванулась вперед, чтобы вцепиться в ждущего Сэвета. Сэвет поднял небольшой топорик и на мгновение вспыхнул массивным образом, который Реймунд едва успел ощутить, прежде чем его атака была отброшена в сторону.

Поздравляем! Ваш навык Яростный укус (Необ.) вырос до 279-го уровня!

— Хмм. — Крылан сделал еще несколько пометок. — Какую эмоцию ты бы назвал доминирующей в твоем образе?

Реймунд нахмурился, все еще несколько разочарованный тем, как легко справились с его атакой. Но, судя по всему, эти люди были ветеранами реальных сражений против Пустоты, и Реймунд попытался утешиться этим. Однако за нейтрализацией атаки последовал совершенно неожиданный вопрос:

— Что вы имеете в виду под «доминирующей эмоцией»?

— Хмм, — на этот раз все ассистенты надзирателя хмыкнули в унисон. Реймунду показалось, что он провалил тест, о котором его даже не предупреждали.

Крылан, нахмурившись, уткнулся в свои записи, даже не глядя на смущенного лисочеловека:

— Что ты считаешь основной мотивацией своего образа?

— …вы имеете в виду мою мотивацию для создания образа? — Уточнил Реймунд.

Это, наконец, заставило ассистента надзирателя посмотреть ему прямо в глаза. Но на лице крылана отразилось не понимание, а лишь презрение:

— Я спрашиваю тебя, зачем твой образ существует, Реймунд Балласт. У него что, нет даже причины для существования? Если он ничего не хочет… как ты можешь ожидать, что он будет могущественным?

На это Реймунд не нашел что ответить. Даже Течет никогда не высказывал безумных идей о том, что у созданного образа могут быть собственные желания. Часть Реймунда начала закипать от негодования – всё это казалось какой-то шуткой. Как у образа может быть доминирующая эмоция? Чего может хотеть образ?

И все же в то же время Реймунд не мог отрицать, что образы тесно связаны с чувствами. Его народ досконально задокументировал, что образы с мощным эмоциональным подтекстом достигают значительно лучших результатов при тех же усилиях. Именно поэтому детям советовали наделять свои образы девятихвостого лиса чертами родителей. Так они чувствовали более тесную личную связь и эмоциональную вовлеченность.

«И в каком-то смысле… разве вопрос о том, чего хочет мой образ, не является завуалированным вопросом о том, чего хочу я сам?», – от этой мысли, промелькнувшей в подсознании, Реймунда пробрала дрожь, прежде чем он успел себя остановить. — «И если это то, чего хочу я…»

— Ну, в любом случае, это может подождать, — произнес крылан. — Каким навыком самой высокой редкости ты обладаешь? И каков его уровень?

У Реймунда мгновенно пересохло во рту. Он хотел было сказать, что предпочел бы промолчать, но вовремя остановился: это лишь привлечет лишнее внимание к его величайшему позору. К тому же эти надзиратели были не с его планеты. Они не поймут подтекста, скрытого в названии навыка.

Откашлявшись, Реймунд ответил:

— …Дерзость Фиеро. Это легендарный навык. Но… его применение немного… неуместно. Поэтому он всего лишь 49-го уровня.

— И в чем заключается его применение?

Морда Реймунда дернулась:

— Он ворует вещи.

Это вызвало новую волну записей, но в конце концов трое ассистентов надзирателя закончили. Крылан махнул рукой, явно выпроваживая Реймунда:

— Ладно, возвращайся на поверхность. Тебя ждет продолжение тренировки, солдат.

*****

Леди Иелайя осторожно вошла в комнату, высматривая любые тревожные знаки в окружающей обстановке. К счастью, тяжелая и дорогая мебель, заполнявшая пространство, показалась ей вполне обычной. Слуга дома Вик поклонился и исчез в боковом проходе, оставив ее одну в богато украшенной библиотеке. Несмотря на то что леди Иелайя почти не испытывала тяги к внешним атрибутам богатства, даже ее впечатлил этот роскошный интерьер.

Те участки стен, что не были скрыты массивными деревянными стеллажами, были вызывающе выкрашены в винно-красный цвет и отделаны темным деревом. Между древними фолиантами, от которых, казалось, исходили едва уловимые эманации образа, стояли тяжелые латунные и железные инструменты неясного назначения. Леди Иелайя подошла поближе к одному из них, внимательно изучая сцепленные шестерни и модули. Однако всё, что она смогла понять, – это массивность конструкции и абстрактную сложность ее предназначения; конкретика упорно ускользала от нее.

Леди Иелайя отступила на шаг и обернулась, чтобы осмотреть комнату целиком. Все помещение было уставлено подобными непостижимыми механизмами, ценность которых, вероятно, в равной степени заключалась как в их загадочности, так и в истинном назначении.

Она наверняка продолжила бы изучать эти диковинки, если бы в комнату быстро не вошел комендант Вик, уверенно проскользнув через одну из тяжелых дверей. Несмотря на свою внушительную комплекцию, он бесшумно двигался по ворсистому ковру. Она сделала мысленную пометку о его скрытности на будущее. Леди Иелайя привычно отсалютовала, заметив мимолетное одобрение на его лице.

Но затем комендант Вик махнул рукой:

— Вольно, солдат. Эта встреча… ну, это скорее визит вежливости. Наше дело здесь сугубо неофициальное.

Это лишь усилило настороженность леди Иелайи, хотя она спокойно кивнула. Комендант Вик был жестоким приверженцем авторитаризма, но он действовал в строгих рамках военной структуры. Леди Иелайя не входила в его непосредственное подчинение, хотя и работала с ним над этой кампанией по набору рекрутов. В конечном счете его возможность применить личную власть была во многом ограничена. А вот во время неофициального визита…

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал комендант Вик, указывая на мягкое кожаное кресло. Леди Иелайя молча опустилась на сиденье, полностью сосредоточившись на могущественном человеке перед собой. С каждым вежливым жестом она чувствовала себя всё более неуютно. Это был совсем не тот комендант Вик, который месяцами третировал ее и игнорировал ее мнение.

— Хех, перейду сразу к делу. — Темные глаза коменданта внимательно изучали леди Иелайю; его, казалось, забавляло ее явное подозрение. — В этот раз вам удалось провести меня. Этот… Рэндидли Гостхаунд гораздо более компетентен, чем вы описывали на собеседовании. Но я понимаю, почему вы так поступили. Знай я правду… у него не было бы ни единого шанса стать выбранным кандидатом.

Леди Иелайя напряглась, но комендант Вик поднял руку:

— Расслабьтесь. Я не настолько мелочен, чтобы винить вас за то, что вы воспользовались моим собственным высокомерием. Но сейчас мне нужен окончательный и совершенно честный ответ, прежде чем станет слишком поздно что-то менять: подготовит ли ваш Гостхаунд элитный отряд к развертыванию?

Впервые леди Иелайя смогла унять нервы и заметить мелкие детали в облике коменданта. Его привычная выправка и аура непоколебимой мощи дали трещину. Его образ оставался монолитным и жестко контролируемым, но за этим фасадом он казался по-настоящему измотанным.

Леди Иелайя нахмурилась:

— …что произошло?

Комендант Вик поморщился:

— Объявление будет сделано завтра вечером в любом случае. Но даже сейчас… мы не знаем истинных масштабов ущерба. Мы думали… мы думали, что заблокировали силы Пустоты в одном углу Пятой когорты. Но сегодня рано утром… они каким-то образом захватили часть Путей Нексуса. Несколько отвоеванных миров снова замолчали. Кроме того… Передовое командование подверглось прямой атаке. Комендант… был убит мятежным Королем Пустоты.

Леди Иелайя застыла. Прежде чем она успела подумать о том, что этот факт означает для ее карьеры, она осознала чудовищность произошедшего: погиб комендант. Это были двенадцать самых могущественных людей в Военном Верховном Командовании. Она встречалась со всеми комендантами в прошлом. Любой из них стер бы ее в порошок в прямом столкновении. И один из этих титанов погиб?

— В этот раз мы недооценили масштаб угрозы, — глаза коменданта Вика ожесточились, и хотя леди Иелайя не была целью его гнева, она едва подавила дрожь, столкнувшись с его эмоциями столь непосредственно. — Через неделю я лично отправлюсь на передовую, чтобы стабилизировать ситуацию. Но из-за серьезности угрозы… элитный отряд больше не может оставаться в резерве, как надеялись его создатели. Поэтому я спрашиваю вас еще раз… подготовит ли Гостхаунд этих солдат к реалиям фронта?

Его темные глаза, казалось, вцепились ей в горло. Голос звучал негромко:

— Надеюсь, вы понимаете: я узнаю, если вы мне солжете, и убью вас за это. Сейчас не время для политических игр. Нексусу грозит реальная опасность. Мы должны объединиться, чтобы покончить с этим решительно, пока зараза не распространилась дальше.