Глава 1502 — Без названия

— Тебя не беспокоит, что твои образы могут… пострадать? — Вполголоса вновь спросил Октавиус.

Рэндидли криво усмехнулся и посмотрел вниз, в глубину Сплетения. Там, за плавными линиями натянутых над бездной кабелей, бурлило то самое месиво из тьмы и эмоций, которое недавно привлекло его внимание. Даже сейчас Мертворожденный Феникс на вдохе и выдохе тщательно перерабатывал бушующие в его теле чувства. Рэндидли не мог в точности ощутить те эмоции, что высвободил ранее, но у него возникло стойкое ощущение, будто они все еще связаны с ним, пускай даже их затянуло в какой-то иной поток Эфира и неосознанно поглотил один из жителей Нексуса.

Чем больше он приглядывался, тем яснее начинал понимать: эмоции могут обладать столь же отчетливыми очертаниями, как и форма образа. Это целое полчище сверкающего оружия, и он намеревался тренироваться с ним до тех пор, пока не овладеет им всовершенстве.

Пока же Рэндидли лишь полуулыбнулся Октавиусу в ответ:

— Да, я уверен. Поверь, когда дело доходит до фильтрации энергии, мало какой образ сравнится по эффективности с Иггдрасилем. Со мной внизу все будет в порядке.

— И все же будь осторожен. Как и говорила Эдрейн, мы вложились в тебя. Так что… — Октавиус осекся, видимо, осознав, что его слова неуклонно превращаются в нотацию. Рэндидли слегка наклонил голову набок, уловив в этом подавленном порыве нечто большее, чем просто инстинктивное желание Октавиуса все контролировать. Но тот быстро покачал головой:

— В общем, просто помни, что ты должен вернуться через шесть дней.

Рэндидли кивнул и спрыгнул с троса. На этот раз он не стал использовать ни свои навыки, ни силу тела, чтобы ускориться. Он просто позволил естественному притяжению бушующего внизу феномена увлечь себя в тускло освещенную шахту. Во время спуска он внимательно следил за Эфиром и Пустотой вокруг. Особенно теперь, после известий о том, что материализация образов Элхума в итоге привела к его заточению в кристаллизованном Эфире, Рэндидли чувствовал странное беспокойство. Либо он упускал какую-то деталь, либо в этой истории с заточением Элхума крылось нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

«Хотя, возможно, я так думаю лишь потому, что не хочу отступаться от материализации образов…» – размышлял про себя Рэндидли. Но затем он тряхнул головой и сосредоточился. У него было шесть дней. И эти шесть дней сейчас важнее всего. За это время ему необходимо достичь нескольких целей.

Во-первых, он хотел максимально приблизить Мрачную Химеру к эволюции. Таким образом, обучая эти две сотни новобранцев, он сможет глубже обдумать финальный навык Схождения Мрачной Химеры – «Все остальное погибает, но время вращает Землю». Разбор этого важнейшего навыка позволит ему не выбиться из графика и развить свой набор умений до того, как его направят в Пятую когорту.

Во-вторых, Рэндидли хотел попытаться воссоздать то ощущение стабильности между тремя его образами, которое он на мгновение уловил во время встречи с Эдрейн и остальными заговорщиками. Как он уже размышлял ранее, становилось все очевиднее, что он уделял слишком мало внимания эмоциям как основе Эфира. В прошлом Рэндидли просто принимал как должное, что они постепенно накапливаются сами по себе. Но даже по первым наблюдениям за действиями Мертворожденного Феникса было ясно, что Рэндидли может напрямую улучшить использование эмоций. Он решил уделять изучению этого феномена по несколько часов каждый день.

В-третьих – и это во многом зависело от того, насколько глубоко в Сплетение он сумеет пробраться, – Рэндидли хотел еще сильнее очистить плетение своей Туманности Пустоты. Как бы это ни было опасно, его непреодолимо тянуло спуститься в самые глубины этого места и воочию понаблюдать за чудовищным скоплением Пустоты внизу. И пускай издалека все это казалось хаотичным месивом, рассказ Роя из первых уст указывал на то, что изначально вся эта конструкция создавалась с вполне определенной целью.

Пустоту собирали для того, чтобы сотворить тело или некое существо. Возможно, плоть для сына Истрикс и того Короля Пустоты, чтобы тот перестал рассеиваться.

Однако было столь же очевидно, что с момента создания Системы что-то пошло не так. Теперь Пустота просто скапливалась в ужасающем болоте значимости. И вместо того чтобы говорить, будто Система ограничивает Пустоту во всех своих владениях, правильнее было бы сказать, что эта масса значимости настолько эффективно высасывала окружающую Пустоту, что никто не мог накопить достаточное количество этой энергии.

При этом мало у кого имелся собственный поток Эфира, подобный тому, что был у Рэндидли, способный заземлить их значимость и не позволить утянуть ее прочь. Похоже, он наткнулся на это преимущество чисто случайно.

Но было ли накопление значимости преднамеренным или нет… Рэндидли поморщился, продолжая стремительно падать вниз. Трудно понять замысел, не взглянув на само ядро. И даже если он подвергнет себя такой опасности, еще неизвестно, хватит ли у него понимания Пустоты, чтобы истолковать увиденное. Он может рискнуть, спуститься в бездну и не обнаружить ровным счетом ничего.

Пока что он просто будет внимательно наблюдать за поведением Пустоты.

В-четвертых, за последние месяцы Рэндидли накопил приличную сумму Очков Пути. Благодаря тренировкам с Мрачной Химерой и улучшению Мертворожденного Феникса он собрал почти 750 Очков Пути. За следующие несколько дней он надеялся довести это число до 800 и завершить еще один Путь.

И наконец… Рэндидли усмехнулся и резко взмахнул рукой, гася инерцию движения. Он спустился уже очень глубоко в Сплетение. Узнав место, где тренировался ранее, он позволил себе соскользнуть еще немного ниже. И в этот момент заметил, что материал стен меняется. Если на предыдущих участках шахта явно состояла из какого-то промышленного металла… то теперь стены стали поразительно похожи на кость. Здесь не было дверей, лишь темные ниши, которые могли вести глубже, к мрачным пещерам.

Рэндидли подумал, что название этой области – полый хребет Нексуса – возможно, куда более буквальное, чем образное.

Стоило ему спуститься еще на сотню метров, как ярость бушующих в воздухе эмоций удвоилась по сравнению с его прежним местом тренировок. К тому же пульсация Пустоты в воздухе продолжала сгущаться до поразительных пределов. Здесь даже дышалось с трудом – воздух казался тяжелым и липким. Без редких светильников на стенах тени казались жидкими и ядовитыми; они постоянно расползались и перетекали друг в друга в каком-то бесконечном распаде, стремясь к абсолютной тьме.

Достигнув нужной глубины, Рэндидли легко приземлился на кабель. Но на этот раз он не собирался ограничиваться простым покачиванием на тросах во время тренировок. Сделав выдох, он потянулся к крошечным микробам, которые обычно обитали на любых поверхностях. И к своему потрясению… не обнаружил вокруг почти ничего. На безжизненных стенах шахты никто не жил. Ничто не ползало по ржавому металлическому каналу непонятного происхождения под его ногами. Единственным обитателем этого места оказался лишь едва уловимый след какого-то образа. Чего-то древнего и ужасающего. Но, подобно теням, постоянно сгущавшимся на этой глубине, образ исчезал, стоило попытаться взглянуть на него прямо.

Рэндидли как никогда укрепился во мнении, что Нексус построили на теле какого-то древнего чудовища. И это заставило его задуматься: бродят ли до сих пор подобные исполины где-то в этих краях? Перспектива казалась весьма захватывающей. Особенно после того, как он воочию убедился, что этот сохранившийся первобытный запах полностью подавляет рост любых бактерий.

Это также напомнило ему, что до сих пор его представление о Нексусе было крайне ограниченным. При первой возможности стоит исследовать эти места получше…

Впрочем, Рэндидли отогнал эти мысли. Даже если стены ничем не могли помочь, у его кожи оставалось множество вариантов для применения Абсолютной Хватки Иггдрасиля. Вскоре шипастые лозы поползли по его телу и вцепились в кабель под ногами. Оттуда лозы начали разрастаться и ширяться, переплетаясь между собой, пока не перекрыли внешние три четверти Сплетения, оставив свободной лишь небольшую часть у самого центра.

Рэндидли тщательно изучил результат, меняя плотность плетения, пока не остался доволен. Ближе к краям лозы прилегали друг к другу чрезвычайно плотно, почти не пропуская насыщенный эмоциями Эфир. В то же время у открытого пространства в центре поток Эфира был гораздо гуще. Кроме того, Рэндидли протянул одну-единственную лозу прямо поперек центрального отверстия, куда теперь устремлялась основная масса Эфира.

[Поздравляем! Ваш навык Абсолютная Хватка Иггдрасиля (L) поднялся до 318-го уровня!]

Но даже это не удовлетворило Рэндидли. Около пятнадцати минут он изучал созданные им корни и лозы, высматривая любые мутации под воздействием окружающих эмоций. Или даже из-за высокой концентрации Пустоты в этой области. По прошествии этого времени Рэндидли пришлось признать, что энергия в воздухе действительно сильно отравлена: нижняя часть лоз начала отливать бронзой. Однако Иггдрасиль яростно защищал свой образ от этих эмоций, что принесло Рэндидли облегчение. Для его целей легкое изменение цвета не играло роли.

Затем Рэндидли перешел к последней задаче в этой шестидневной тренировке: вывести Хелен, Хейфала и остальные восемь сотен передовых бойцов под его командованием на тренировку с этой насыщенной эмоциями энергией. Это требовалось как для того, чтобы собрать больше данных о воздействии энергии, так и для уверенности, что когда Рэндидли предстанет перед новобранцами как инструктор по строевой подготовке, даже его подчиненные поразят их воображение.

«Хотя, если эти новобранцы хоть немного похожи на тех людей, что я видел… – …Рэндидли покачал головой. – …Хелен разорвет их на части».

И он начал тренировку.

*****

— Шарлотта, подойди, — прорычал комендант Вик, сидя перед своим личным садом и потягивая чай. Он бесшумно опустил маленькую чашку на бамбуковую циновку.

Маленькая синяя птичка нежно защебетала и запорхала у края сада. Из-за высокой влажности, которую комендант поддерживал в саду, шея Шарлотты взмокла от пота. Однако она ничем не выдала своего неудобства. Услышав зов, Шарлотта поднялась с колен и подошла ближе, опустившись на корточки рядом с патриархом семьи. Комендант не повернулся, но Шарлотта поняла, что он доволен ее поведением.

Или, скорее, отсутствие того леденящего ужаса, который она порой испытывала рядом с комендантом, означало, что он относительно благодушен.

Какое-то время он сидел, а она послушно ждала в молчании. Синяя птичка порхала по саду, наполняя его непрерывным пением. Взор коменданта был устремлен на главное сокровище его коллекции – двенадцатилепестковый аметистовый лотос. Нежный градиент его ярких лепестков поблескивал в искусственном свете сада, пока двенадцать тонких стеблей изящно тянулись вверх от основания куста. Напевая что-то под нос, комендант поднял палец. С одной стороны куста увял и быстро опал лист.

— Ты готова к тренировкам? — Наконец спросил комендант.

Шарлотта отвечала, не поднимая головы:

— Конечно, патриарх.

Он медленно кивнул в такт своему размеренному дыханию. — Хорошо. Очень хорошо. Даже с учетом твоего нынешнего образа… у тебя не должно возникнуть трудностей с тем, чтобы выделиться на фоне этого сброда, пускай даже некоторые из них и водят знакомство с действительно важными фигурами. Но есть кое-что еще. Главный инструктор по строевой подготовке… Я хочу, чтобы ты сблизилась с ним. Любыми доступными тебе способами.

Хотя Шарлотта полагала, что готова ко всему, слова коменданта застали ее врасплох. На мгновение дыхание перехватило. — Вы хотите, чтобы я…

— Глупая девчонка, — эти слова, произнесенные с яростным презрением, хлестнули Шарлотту по лицу, словно удар бича. Залившись краской от стыда и страха, она едва сдержала стон; она знала, что проявление слабости сейчас принесет ей лишь новое наказание. Упершись пальцами в землю, Шарлотта изо всех сил старалась скрыть дрожь в руках.

Наконец гнев коменданта утих. — Твоя плоть его не заинтересует, девчонка. Пусть он и мелкая сошка в масштабах Нексуса, но он подает куда больше надежд, чем кто-то вроде тебя. Я лишь хочу, чтобы ты подружилась с ним. Дай ему понять, какие выгоды он получит, если присягнет на верность семье Вик. Его образ… интересует меня.