Глава 1457 — Без названия

В третьем матче дня Рэндидли наблюдал, как Алана и Виванья абсолютно доминировали над Люцифером и Джулианой. Возможно, вместе вооруженная кнутом Джулиана и упорный Люцифер смогли бы соперничать с поистине библейскими ударами и образами Аланы, но, похоже, почти все присутствующие на турнире упустили из виду слона в комнате – чешуйчатого слона, если быть точным: Виванью.

Один только морозный дракон представлял собой силу, с которой нельзя было не считаться; испускаемый ею образ леденящего холода был не шуткой. Когда этот холод пополз во все стороны, Рэндидли подавил желание искоренить его вокруг себя, одновременно борясь с подступающей дрожью. В сочетании с запасом маны, который заставил даже Рэндидли удивленно приподнять брови, дуэт из Франксбурга вскоре перестал поспевать за атаками Прародительницы Драконов.

И все же до последнего момента Рэндидли не отводил глаз от битвы. Такое уважение он выказывал героям – или Легендам, как фанаты начали называть самых могущественных пользователей образов, – которым удалось зайти так далеко.

Люцифер и Джулиана были сильны. Просто они столкнулись с двумя соперницами, которые оказались еще сильнее.

К концу матча ноги Люцифера примерзли к земле, а Джулиана рухнула в сугроб. Но он все равно поднял свой массивный палаш и перевел взгляд на Виванью, которая парила в воздухе, осыпая их леденящими волнами льда. Его образ закипел, а пальцы крепче сжали рукоять оружия. — Удар Люцифера.

Алана рванулась вперед, чтобы ударить Люцифера в открытую спину, но он не дрогнул и не прервал атаку. Его образ раздулся в разрушительную ауру, которая затем устремилась по небу к Виванье. Морозный дракон вскинула голову и яростно взревела:

— Ледяной шторм!

Она выдохнула плотный конус льда и мокрого снега, но рассекающий удар прорвался сквозь него. По сравнению с образом холода, прямая мощь образа Люцифера обладала достаточным преимуществом, чтобы нанести серьезный урон. Он был недостаточно силен, чтобы уберечь свое тело от множества ран в столкновениях с Аланой, но сил вполне хватало, чтобы подавить Виванью, если игнорировать все остальное.

Но такая атака, очевидно, требовала своей цены.

Алана вонзила копье в плечо Люцифера, в то время как его удар вспорол чешую Виваньи, заставив дракона штопором полететь к земле. Виванья рухнула с грохотом, от которого задрожали трибуны. Тем временем Алана поджала губы, перехватила копье и мучительно провернула его прямо в его плече. — Зачем?

— Гордость, — просто ответил Люцифер. Пыль медленно оседала, и дракон с трудом пыталась принять сидячее положение. Похоже, ее правое крыло было сильно повреждено.

— Доволен? — Спросила Алана.

— Не тогда, когда я вот-вот проиграю, нет, — ответил Люцифер. Но головы он не опустил. Он повернулся и пристально посмотрел на Алану. — Ты намерена выиграть вообще все?

Алана не снизошла до ответа. Она просто нанесла мощный удар кулаком в челюсть Люцифера, отправив его на землю. Вот так и определился третий полуфинальный дуэт.

Тут же, пока зрители внизу бушевали и взволнованно переговаривались, Рэндидли вернулся к плетению Пустоты. Энергия быстро закручивалась в нужные тонкие нити, а затем переплеталась в эквивалент льняного полотна из Пустоты. Убедившись, что толщина идеально однородна, Рэндидли распределил Пустоту в окружающем пространстве и начал ткать.

Поздравляем! Ваш навык Ощущение Пустоты (L) поднялся до 300-го уровня!

Поздравляем! Ваш навык Изобретательность Опытного Создателя (A) поднялся до 145-го уровня!

Его движения были плавными и размеренными, когда он распределял Пустоту, заполняя окружающее пространство. Когда Рэндидли закрывал глаза, он все еще чувствовал огромный объем воспоминаний и исторической тяжести, которые скопились здесь благодаря турниру. Конечно, высокое давление Эфира Системы медленно разрушало и уносило их прочь.

Рэндидли расправил плечи и вздохнул.

Даже по сравнению с созерцанием того, как крадут эту тяжесть, было довольно досадно ткать в течение часа и вдруг осознать, что толщина постепенно увеличивалась до такой степени, что это могло деформировать окружающее пространство. Поэтому ему пришлось уничтожить свою предыдущую работу и начать заново. В перерывах между матчами Рэндидли оставалось только разводить руками и делать попытку за попыткой.

До начала четвертого и последнего на сегодня матча Рэндидли успел начать и забраковать свое Сплетение Пустоты девять раз.

При этом он старательно и целенаправленно контролировал свою Туманность Пустоты. Когда он ткал, она вращалась по часовой стрелке и вырабатывала энергию вовне. Когда нужно было все разрушить и начать заново, она вращалась против часовой стрелки и поглощала всю Пустоту в округе. Ему было немного горько видеть, как светло-серый цвет неуклонно убывает в ядре его Туманности Пустоты, но Рэндидли полагал, что это стоит того ради улучшения контроля.

Он всегда сможет очистить плотность позже. Но сейчас он просто не мог эффективно ткать настолько плотную Пустоту. Ему требовалось относительно менее громоздкое состояние энергии, чтобы сохранять точность движений, необходимую для Сплетения. И теперь его посетила довольно удручающая мысль: возможно, ему нужно снизить плотность еще сильнее, чтобы изъяны не возникали так регулярно при расширении масштаба.

Но в конечном счете Рэндидли пока не хотел отказываться от своего нынешнего метода. Уровень его Ощущения Пустоты неуклонно рос, принося небольшие улучшения. А благодаря его почти абсурдно высокому Контролю, базовое мастерство владения навыком росло так же быстро. Он действительно совершенствовался с невероятной скоростью. Но отчасти это улучшение лишь показывало, как мало он понимал в Пустоте, когда только начинал этот сторонний проект.

Со вздохом Рэндидли снова расправил плечи и разорвал неудавшееся Сплетение в клочья. Финальный матч вот-вот должен был начаться. Время отдыха подошло к концу.

Лира и Стэн вышли первыми, и Рэндидли сфокусировал свой изумрудный взгляд на Стэнли. Поскольку он помог скорректировать духовный навык этого человека, и результат оказался столь негативным, он не мог не испытывать к нему любопытства. А если говорить более прямо, какая-то старая часть паранойи Рэндидли, связанная с Лирой, ощетинилась при виде этого неожиданного появления.

Внезапное и полное выздоровление ради случайного участия в турнире казалось… маловероятным.

И все же, когда Рэндидли вгляделся в идущего внизу мужчину, он не смог уловить в нем… почти ничего. Казалось, его образа не существовало вовсе. Вместо беспокойства на лице Рэндидли медленно проступила улыбка. Чтобы проверить одну теорию, он ослабил жесткий контроль над собственным образом и позволил жуткому голоду Мертворожденного Феникса излиться узким направленным лучом вниз.

Внизу Стэн замер. Затем он поднял свой отсутствующий взгляд к острову Рэндидли. На глазах Рэндидли выражение лица мужчины исказилось, а сам он помрачнел. Его два неприметных карих глаза превратились в порталы в бездну, которая расширялась и углублялась по мере продолжения воздействия. Коротко кивнув, Рэндидли убрал свой образ, и Стэн внезапно снова стал самым обычным человеком. Он моргнул и продолжил свой путь.

«Чистый подражатель, значит…» – Рэндидли постучал себя по подбородку. Затем он посмотрел на другой конец арены. «Что же ты замышляешь, Лира? Неужели ты действительно думаешь, что этого достаточно, чтобы одолеть твоего соперника?»

Хэнк Ховард выехал на своей лошади Анчо из длинного коридора под одобрительный гул трибун. Возможно, потому, что он был из Зоны 1 и теперь сражался практически в одиночку, он нравился толпе даже больше, чем Паоло и Кейл. Однако в этом дуэте внимание Рэндидли переключилось на лошадь. Она спокойно шла рысью, даже не ведя ухом от хаотичного шума вокруг. По сравнению с пугливыми лошадьми, которых Рэндидли видел в прошлом, это была подозрительная реакция. Несмотря на странную обстановку, животное оставалось спокойным и даже каким-то… надменным.

«… и все же, как ни посмотри, это просто обычная лошадь…» – Рэндидли неловко почесал щеку.

С величайшей серьезностью Хэнк спрыгнул с седла Анчо и передал поводья судье. Затем он неторопливо пошел по арене в свою сторону, отчетливо демонстрируя кожаные ковбойские сапоги. Судья нахмурился, глядя на стоящую рядом лошадь, но затем беспомощно покачал головой. — Обе стороны готовы?

Пока обе команды кивали, Рэндидли наконец перевел взгляд на Лиру. Даже сейчас какая-то часть его сердца замирала, когда он смотрел на нее. Дело было не в том, что его чувства к ней, хорошие или плохие, все еще жили в нем. За прошедшее время и после долгих размышлений он оставил их в прошлом. Но каким-то образом она изменила саму анатомию его сердца. Эта мимолетная заминка теперь была просто частью его психологии, стоило ему увидеть ее золотистые волосы и фиолетовые глаза.

Кожаный доспех сидел довольно стильно на ее стройной фигуре; она поигрывала длинным ножом, ожидая начала матча. Ее образ был замкнутым и контролируемым. Насколько мог судить Рэндидли, в ее участии в турнире не было ничего подозрительного; она просто хотела посмотреть, как далеко сможет зайти как человек.

«… но ты ведь больше не просто человек, Лира. И все же, если тебе от этого легче… я, в общем-то, тоже. Но это значит, что нам нужно быть очень осторожными в своих действиях…»

Тут же губы Рэндидли расплылись в ироничной улыбке от этой мысли. «… хех, пожалуй, я не имею права говорить тебе это, учитывая, что я сам дерзко бросил вызов Истрикс, не имея под собой никаких разумных оснований для победы над ней…»

— Да начнется финальный матч четвертьфинала! — Объявил судья.

Фиолетовая луна сгустилась в воздухе над Лирой, когда она рванулась вперед. Хэнк Ховард выхватил свой карабин и сделал несколько четких выстрелов, каждая пуля которых была напитана его образом. И этот образ был настолько острым, что, когда Лира отклонила первую долетевшую до нее пулю, ее лицо тут же исказилось гримасой. Она активировала какой-то навык, чтобы увеличить скорость, и бросилась вперед, пытаясь перевести матч в ближний бой и лавируя между выстрелами.

Стэн безмятежно наблюдал за всем этим, его образ медленно трансформировался.

К несчастью для Лиры, Хэнк Ховард не был человеком, который умел сражаться только на дистанции. Когда она приблизилась, он перехватил пистолет и охотно ввязался в рукопашную. Его удары были резкими и мощными, и если Лира пыталась разорвать дистанцию для использования навыка, Хэнк просто наводил на нее дуло пистолета.

Лира кружилась и наносила удары, а Хэнк спокойно шагал вперед. Он принимал удары на руки и бил так, чтобы сокрушить Лиру там, где она была слабее всего. Ее стиль боя… что ж, нельзя сказать, что он заржавел, но явно был больше заточен под скрытные убийства. В прямом столкновении с ним уловки Лиры не срабатывали.

Рэндидли наблюдал за этим, и его уважение к Хэнку Ховарду медленно росло. Его образ не был таким разрушительным, как даже у побежденного Хуана Ли, но он был всепроникающим. Вместо того чтобы быть оружием, он становился декорацией; чем дольше Лира сражалась против Хэнка Ховарда, тем глубже она погружалась в полноводную реку его образа. На краю зрения Рэндидли заметил катящееся перекати-поле, которое исчезало, стоило посмотреть на него прямо. Шум толпы исказился, превратившись в одинокий вой койота.

Арена в руках Хэнка преобразилась, являя собой платонический идеал Дикого Запада. Это была земля, где суровые одиночки скитались от города к городу, выискивая свои мечты среди пыли и стреляных гильз. И хотя преступники могли по-быстрому срубить деньжат, ход истории неизбежно возвращался на путь справедливости.

Но даже когда образ Хэнка стал еще сильнее, Лира пригнулась, уклоняясь от пули, и рассмеялась:

— Стэн, думаю, тебе самое время начать двигаться.

Под свист ветра Стэн двинулся вперед, являя собой почти идеальную копию образа Хэнка Ховарда. Лира нанесла несколько ударов, чтобы отвлечь Хэнка, но перешла к более пассивной роли, пока Стэн закатывал рукава; здесь она могла подготовиться к внезапной Засаде. Хэнк и Стэн пристально смотрели друг на друга в течение пяти секунд, а затем бросились навстречу друг другу в жестокой драке. Вскоре земля была забрызгана кровью.

… хотя главной причиной жестокости этой драки было то, что Хэнк просто вытер Стэном пол.

— Это… — Лира казалась искренне удивленной, глядя на скорчившуюся фигуру Стэна. Он не продержался даже столько, чтобы она успела нанести удар. — Это нелепо. Он может копировать образ почти идеально. Его сила должна быть почти такой же, как у тебя. И все же ты так легко победил…

— Мужчина хорош ровно настолько, насколько хорош его конь, — сказал Хэнк, вытирая кровь с костяшек пальцев. Затем он пожал плечами и сплюнул в сторону. — Он может скопировать образ… но не он поет эту балладу, девочка. Как ковбою быть без коня?

Улыбка Лиры превратилась в хаотичный коллаж из битого стекла. — Ты серьезно назвал меня девочкой? Я тебе задницу надеру.

Рэндидли видел, как ярость Лиры заметно нарастает, пока Хэнк посмеивался. — Девочка… если бы ты могла надрать мне задницу, разве ты бы уже этого не сделала? Давай покончим с этим.

Образ Лиры с ревом вырвался вперед, фиолетовая луна, парившая над ней, опустилась ниже. Она казалась настолько близкой, что походила на жуткий глаз, свирепо взирающий на землю. Но Дикому Западу было плевать на цвет луны. На самом деле, он принимал его с готовностью; множество самых разных людей и идеологий пронеслось через Дикий Запад. В этом и заключалась часть его шарма.

Это был Путь, на который мог ступить почти каждый.

Ее острого и злобного образа оказалось недостаточно, чтобы преодолеть спокойную надежность Хэнка. Лира рухнула на землю с пулей в плече и тремя в бедре. Судья замахал руками. — Победители… Хэнк и его лошадь Анчо!