Глава 1442 — Без названия

С упрямой настойчивостью, не желая пасовать перед задержками, Рэндидли вел Орден Вождя вперед. Они преодолели еще два раунда турнира и пробились в число шестидесяти четырех лучших команд. Именно этих бойцов Рэндидли считал истинной элитой. Затем он объявил двухдневный перерыв, чтобы Фруктовый сад успел привести в порядок территорию и укрепить арену для последующих сражений.

В прошлом раунде случилось немало накладок: тщательно выверенное расписание, созданное Вольфрамом, то и дело летело к чертям из-за того, что предыдущий бой разносил арену в щепки. Теперь с рудника Доннитон везли особый мрамор, чтобы выложить покрытие, способное выдержать тяжелейшие удары и не расколоться. Оставалось надеяться, что этого хватит для соблюдения графика в оставшейся части турнира.

Разумеется, для самого Рэндидли этот перерыв не стал передышкой. Большую часть этих двух дней поглотила раздутая череда встреч и совещаний, на которых настаивала Татьяна, чтобы подготовить Харон к грядущим переменам в управлении. Рэндидли метался между обсуждениями с Гертрудой и Сэмом, где они разбирали функции и назначение Краеугольных камней, и встречами с Вольфрамом, который подробно расписывал прогнозируемые трудности роста Харона на ближайшие два года. В эти минуты Рэндидли остро жалел, что в свое время не выделил парочку навыков под управление и менеджмент.

Но если смотреть правде в глаза, сейчас у него была чуть ли не последняя возможность разобраться с подобными делами, так что тратить время на изучение нового навыка он не стал.

После долгих размышлений и сомнений Рэндидли все же одобрил предложение нанять больше подрядчиков и специалистов в Харон, а также упростить испытательный срок для въезда в город. Поначалу он опасался, что его собственный образ слишком глубоко укоренится в сознании жителей, а потому лучше держать население Харона малочисленным. Однако теперь Рэндидли постепенно осознавал, что его прежние выводы были ошибочными.

Турнир помог ему взглянуть на вещи шире, и Рэндидли понял: люди в Хароне вовсе не перенимали его личный образ слепо. Он не навязывал им себя напрямую, а скорее ставил в противовес Горнилу Эйдолонов. Если уж на то пошло, образ Харона куда больше напоминал остатки Поля битвы Искупления, нежели самого Рэндидли. Это было хаотичное, разнородное скопление сил, в основе которого лежала странная, чистая решимость.

Ощущая, как волны этих образов смешиваются и переплетаются в городе, Рэндидли почувствовал себя странно одиноким. Он подошел к самому краю своего острова и разогнал кружащих вокруг лунных духов, чтобы взглянуть на раскинувшийся внизу город, который сам же и создал.

«Теперь я, кажется, понимаю, почему Шаль взял меня в ученики, хотя в том Подземелье я был абсолютным чужаком». — От этой мысли Рэндидли тихонько усмехнулся. Сначала это был тихий смешок, но вскоре он перерос в заливистый, искренний хохот, от которого он даже захлопал себя по коленям.

«Столько сил ушло на то, чтобы создать место, способное вдохновить мир, а не заразить его моими образами… и в итоге все это оказалось неважно…», – Постепенно улыбка сошла с лица Рэндидли. Он посерьезнел, всматриваясь в бурлящий внизу мегаполис. Люди свободно перетекали из Харона во Фруктовый сад и обратно. Многочисленные торговцы Харона пребывали в полном восторге: наконец-то они могли без помех распродавать свои запасы особых товаров. Некоторые даже настаивали на том, чтобы Харон обрел постоянный статус и окончательно осел на этом месте.

Убедившись, что его опасения насчет ментального заражения города беспочвенны, Рэндидли и сам поддался искушению позволить этой миграции стать постоянной. Он слегка повернулся, переводя взгляд со строящейся укрепленной арены на временные ресторанчики и палатки с едой, а затем на новые кварталы, где Фруктовый сад возводил пригород у самого подножия Харона. В человеческих поселениях было что-то… успокаивающее. Эти строения олицетворяли силу человечества куда нагляднее, чем личное могущество отдельных бойцов.

Рэндидли поднял глаза выше, устремив взор на северо-восток. Высотные здания Фруктового сада тянулись к небу, словно пальцы. Города были руками с тысячами пальцев, позволяющими человечеству удерживать в узде важнейшие механизмы этого мира.

Несмотря на всю мощь монстров, пришедших на Землю, люди сумели приспособиться. Мы вновь отвоевали свое право жить на этой планете.

Глядя на карнизы, водостоки, стеклянные окна, сотни электрических огней, резные деревянные двери и ровную мостовую всех дорог, ведущих в город, Рэндидли медленно покачал головой. В этот миг за его спиной соткались силуэты Иггдрасиля, Мрачной Химеры и Мертворожденного Феникса. — Этого… мало, — тихо произнес он. — Минутное успокоение уводит нас от сути. Впереди четыре Бедствия. И я подозреваю… подозрения меня не обманывают: этой силы хватит лишь на то, чтобы одолеть первое из них…

Рэндидли стоял на краю и смотрел вниз. Стоило ему расфокусировать зрение, как перед глазами закружились сплошные образы. Образы множества людей – даже с учетом того, что среди них были единицы, превосходящие остальных по силе в сотню раз, – сливались в столь хаотичную смесь, что общее ощущение оставалось нейтральным. Это был пейзаж из серых тонов и размытых очертаний. Образы лишали друг друга опасных стремлений и чистой веры. Это было человечество, не ведающее своего будущего.

И как бы горько это ни звучало, зачастую люди не могли найти верный путь вперед, пока не сталкивались с осязаемой угрозой, способной выбить их из благодушной спячки. Но как только Земля получит официальное имя в глазах Нексуса… события начнут развиваться стремительно. Система придет, чтобы забрать причитающиеся ей долги.

[Поздравляем! Ваш навык «Убежденность улыбающегося ужаса (L)» поднялся до 345-го уровня!]

Рэндидли продолжал стоять на краю своего острова, наблюдая за переплетением образов внизу, пока к нему не подошла Татьяна. Она огляделась по сторонам, проверяя, нет ли поблизости лишних ушей, и быстрым шагом подошла к Рэндидли, остановившись слева от него. Ее янтарные глаза лихорадочно блестели, когда она всматривалась в раскинувшийся внизу город. Наконец она повернулась к Рэндидли и слегка склонила голову набок. — Поделишься мыслями?

— Сделал ли я достаточно? — Негромко спросил Рэндидли. Он переплел металлические пальцы левой руки с теплыми пальцами правой. В его глазах вспыхнуло фиолетово-черное пламя: он попытался заглянуть в будущее, но так и не смог разглядеть хоть какую-то зацепку в этой инертной массе образов.

«Из плюсов – по крайней мере, нынешнее положение человечества стабильно…» – подумал Рэндидли.

Татьяна тихонько рассмеялась. — Знаешь, на такие вопросы можно ответить только оглядываясь назад. Мы сделали все возможное, чтобы просчитать трудности, но крахом или триумфом для нас обернутся именно те проблемы, о которых мы даже не задумывались. Нам остается только готовиться и не терять бдительности.

«Нам. Это правда. Я не один… Я пришел с этим видением, но в одиночку я бы никогда этого не добился». — Рэндидли расправил плечи и медленно кивнул Татьяне. — …И куда я теперь опаздываю?

Почувствовав, что настроение Рэндидли переменилось, Татьяна достала планшет и сделала несколько молниеносных пометок. — Чисто технически? Ты явился минута в минуту. Но я хочу быть уверена, что так будет и дальше. Ах да, я хотела подтвердить: после этого раунда Орден Вождя потратит один день на проведение боев, затем будет день отдыха, и так вплоть до финала. Таким образом, решающий поединок состоится через десять дней.

Рэндидли потянулся, вскинув руки вверх. Он работал с Татьяной уже не первую неделю и не собирался позволять ей усыплять свое внимание, чтобы без веской причины втянуть его в очередное утомительное дело. — Даже не пытайся юлить. Что ты задумала?

— Я знаю, что ты не любитель подобных вещей, но поскольку ты все равно скоро покинешь Землю, я подготовила для тебя кое-что особенное. — Глаза Татьяны азартно блеснули. — Неужели тебе не хочется привлечь более широкую аудиторию? Это твой шанс.

Рэндидли мысленно вздохнул.

*****

Двухдневный перерыв подошел к концу, и матчи возобновились.

После окончания поединка Хуан Ли стоял перед зеркалом в ванной комнате и осторожно стирал кровь с лица. Его губы покрылись сухой коркой там, где ему пришлось прикусить нижнюю губу до крови, чтобы не потерять сознание прямо на арене. Даже сейчас его руки слегка дрожали, сжимая влажную ткань. Но когда он вгляделся в свое отражение, силой заставляя лицо принять бесстрастное выражение, пальцы его левой руки сами собой мертвой хваткой вцепились в фарфоровый край раковины.

Он сделал это. Пока Хуан Шоу держался в стороне, Хуан Ли сумел выиграть еще один бой и благодаря собственной силе вытащил их дуэт в число тридцати двух лучших. И неважно, смогут ли они пройти в следующий раунд, этот результат уже сам по себе служил доказательством…

Раздался резкий стук в дверь.

Хуан Ли напрягся. Затем он разжал пальцы и ополоснул окровавленную тряпку под струей прохладной воды из-под крана. Розовая вода закружилась и ушла в слив. — Я здесь, дедушка. Что-то случилось?

— Могу я войти?

Хуан Ли плотно сжал губы. Затем он прижал тряпку к ключице, пытаясь оттереть въевшуюся кровь. Благодаря Системе раны затягивались относительно быстро, но засохшая кровь отходила неохотно – немой свидетель того, насколько близко Хуан Ли подошел сегодня к поражению. После каждого такого балансирования на грани провала он чувствовал, как его образ обновляется и перестраивается, чтобы в следующий раз вырвать победу, однако он стремительно приближался к пределу своих сил и потенциала.

Так не могло продолжаться вечно.

Его рубашка была темной, поэтому пятна крови оставались почти незаметными. И все же пускать Хуана Шоу в ванную и показывать ему свою слабость казалось опасным шагом.

Хуан Ли снова провел тряпкой по коже. Вода приятно холодила тело. Он тяжело выдохнул. — …Да, войди.

Петли были хорошо смазаны, и дверь отворилась без единого звука. На пороге стоял Хуан Шоу, заложив руки за спину. Хуан Ли не стал оборачиваться, лишь скользнул взглядом по фигуре деда в зеркале. Затем он вернулся к своему занятию: потер кожу еще несколько секунд и выкрутил тряпку, выжимая из нее всю влагу.

В ванной по-прежнему царило молчание. Хуан Ли закрыл глаза, собираясь с мыслями, после чего снова открыл их и спросил:

— Тебе что-то нужно?

Хуан Шоу проигнорировал вопрос. Его лоб прорезали глубокие морщины, но на лице приемного деда застыли вовсе не привычные гнев или презрение. Там обосновалась совершенно чуждая, незнакомая эмоция. Хуану Ли показалось, будто он подошел к хорошо знакомому ресторанчику, но внезапно обнаружил, что вывеска сменилась и теперь здесь торгуют одеждой.

Хуан Ли заставил себя сделать еще один вдох – тяжелый и горячий, словно ленивое дыхание дракона. Если дед не желает отвечать, он не станет настаивать. Сделав все возможное, чтобы скрыть оставшуюся в теле слабость, он продолжил стирать засохшую кровь. От ключицы Хуан Ли перешел к содранным, покрытым мозолями костяшкам пальцев.

Сегодня, чтобы завершить бой, ему пришлось сконцентрировать образ своего дракона в правой руке. Хуана Ли вдохновили те редкие моменты, когда он видел, как Рэндидли Гостхаунд материализует свой образ; в те секунды казалось, что все его тело замещается этим самым образом. Результатом становилась настолько чистая мощь, что она, казалось, пропитывала сам воздух вокруг.

Однако попытка Хуана Ли повторить этот трюк закончилась плачевно. Скорее всего, большую часть повреждений руке он нанес себе сам из-за неумелого обращения с образом. Это был жестокий, но полезный урок. И анализировать этот урок перед лицом лидера консервативной фракции…

Что ж, Хуан Ли не чувствовал, что заслужил…

— Когда у тебя день рождения? — Наконец спросил Хуан Шоу.

Хуан Ли изумился, но не подал виду. Он опустил тряпку и посмотрел на деда через зеркало. — Первого февраля.

Хуан Шоу лишь коротко кивнул. Странное противостояние затягивалось. Воздух между ними казался невыносимо тяжелым.

Хуан Ли поморщился и решился спросить:

— Почему ты спрашиваешь, дедушка?

Хуан Шоу на секунду прикрыл глаза. Затем он отвернулся и лишь тогда заговорил. Его плечи оставались неподвижными, прямыми и твердыми. — Неважно, насколько расходятся наши взгляды. Неужели ты думал, что такой старик, как я, останется равнодушным к той чести, которую ты принес нашей семье Шоу? Я лично позабочусь о том, чтобы ты понял, как много это для меня значит.

Хуан Ли был настолько потрясен, что резко развернулся и уставился в спину своего приемного деда. Это был невысокий, плотный мужчина с тяжелыми руками, какие обычно бывают у чернорабочих. Одевался он всегда просто и свободно. И все же эти тяжелые руки казались пушинками по сравнению с грузом, что лежал на его плечах. В глубине души Хуан Ли вынужден был признаться себе, что помимо желания сместить Славных Лидеров, он практически ничего не знал о человеке, стоявшем перед ним.

— И поторапливайся, — Хуан Шоу направился к выходу из ванной. — Скоро начнется интервью.