Глава 1432 — Без названия

Несмотря на охватившее его волнение, Рэндидли очень внимательно наблюдал за процессом передачи. Его изрядно настораживало то, с какой легкомысленностью Ловец снов признавал наличие некой таинственной «платы». И хотя артефакт явно давал понять, что задуманное осуществимо, он не содержал никаких указаний на то, какой именно может оказаться эта цена. Поэтому, когда Дерек прижал ладонь к трехмерному веревочному Ловцу снов, Мрачная интуиция Рэндидли напряглась до предела, отслеживая каждое мгновение этого потенциального члена Ордена Вождя.

И как выяснилось, «плата» действительно оказалась весьма ценной, но Рэндидли понимал, что со временем эта потеря восполнится. Передача требовала той же эмоциональной тяжести, которую сам Рэндидли распределял между каплями жидкого Эфира и своими физическими улучшениями во время пребывания в Подземелье. К счастью, запредельного количества этих душевных сил не потребовалось.

Проблема заключалась лишь в том, что Дерек Мосс не был Рэндидли. И даже эта малая цена заставила его изрядно побледнеть и осунуться. Прежний крепкий, непоколебимый образ Дерека в процессе передачи словно превратился в собственную бледную тень. Рэндидли ободряюще сжал плечо мужчины, направляя в его тело тонкую струйку золотистой энергии. — Сейчас ты, должно быть, чувствуешь сильную слабость, но через день-другой это пройдет. К сожалению, ты у нас первопроходец, так что я и сам не знал, чего ожидать.

— Ха, я просто рад помочь… — ответил Дерек с ободряющей улыбкой.

Рэндидли не стал развивать тему, но решил держать часть своего внимания на Дереке, чтобы лично убедиться, что восстановление пройдет так же легко, как тот пытался показать. Если скорость исцеления зависела от общего запаса эмоциональной энергии, Дерек мог оставаться в таком состоянии довольно долго.

Когда Рэндидли уже собирался уходить, его остановил нерешительный голос Хайди:

— Ты… ты хочешь забрать и мое воспоминание тоже?

Рэндидли оглянулся на нее через плечо и, заметив упрямо сжатые губы девушки, развернулся полностью. — …Строго говоря, в этом нет острой необходимости, но это может оказаться полезным. Однако… готова ли ты заплатить цену? Как видишь по господину Моссу, это не так-то просто…

Хайди Мордат покосилась на Дерека. Но куда больше, чем тяжесть в ее взгляде, внимание Рэндидли привлек сам образ Хайди.

— Даже если будет тяжело, я хочу внести свой вклад. — И прямо на глазах Рэндидли образ Хайди Мордат начал стремительно меняться. Призрачный силуэт в самом центре паутины несчастий постепенно обретал четкость, пока перед его внутренним взором не предстала величественная, суровая Хайди, взирающая на окружающий мир серыми глазами. Казалось, она еще глубже увязла в нитях неудач, тянущихся от ее пальцев… но теперь в ее движениях чувствовался контроль, которого раньше не было.

Более того, руки призрачной фигуры крепче сжали эти нити. Ее аура постепенно сплеталась в более плотную сеть. Ей никогда не разорвать неразрывную связь с несчастьями, но это не значит, что она должна позволить им властвовать над собой. По мере того как детали образа приходили в гармонию, Рэндидли ощутил, как резко возросла сила стоящей перед ним молодой женщины.

И что примечательно, то сходство, которое Рэндидли заметил в образе Хайди на ранних этапах – то самое, что, скорее всего, исходило из одного источника с теми смутьянами, – бесследно стерлось, стоило ей найти свой собственный Путь. Тот намек на то, что ее тоже подтолкнули к вступлению в Орден Вождя, исчез, словно его никогда и не было.

«Но значит ли это, что она больше не представляет опасности для Ордена Вождя… или же она просто научилась безупречно маскироваться?» – закралось подозрение в душу Рэндидли. Однако вслух он лишь серьезно кивнул Хайди:

— Что ж, тогда спасибо. Дополнительные данные – это как раз то, что нам сейчас необходимо.

Процесс извлечения ее воспоминаний прошел гораздо мягче, чем в случае с Дереком. Возможно, из-за того, насколько плотной и монолитной была психика Дерека, он обладал меньшим количеством той самой необходимой и ценной эмоциональной тяжести, которая питала образы. Что бы ни произошло только что с образом Хайди, это доказывало: у нее этой эмоциональной силы было с избытком, даже если она пока не умела ею пользоваться.

Этой эмоциональной тяжести в ней скопилось столько, размышлял Рэндидли, что она вполне могла бы сама очистить для себя каплю жидкого Эфира. Если бы, конечно, кто-то объяснил ей суть процесса и научил, как это делать. Но он отложил эту мысль на потом, пока Хайди передавала свое воспоминание.

Поздравляем! Ваша Частица Судьбы Ловец Снов Долгой Ночи поднялась до 82-го уровня!

Рэндидли притянул Ловец Снов Долгой Ночи обратно и обмотал его вокруг запястья. Хотя текстура веревки была ему знакома, после недавних прибавлений она определенно казалась чуть более увесистой. — Спасибо. Чувствую, это нам очень пригодится. В благодарность за вашу помощь… я сделаю так, чтобы вы оба вошли в число тех десяти человек, которые будут по-настоящему приняты в Орден Вождя. Спасибо за поддержку.

После этого Рэндидли сразу ушел, не дав им обоим опомниться и отреагировать на эту новость. Несмотря на теплые слова, его поспешный уход был намеренным – он хотел дать им возможность выразить искренние эмоции без его надзора. Когда он вышел из полицейского участка Харона под солнечные лучи, он отчетливо ощутил, как чувства обоих наполнили их образы. И ни в одной из реакций он не уловил ничего подозрительного.

Напевая под нос, Рэндидли отправил Нивее сообщение о новой Гравировке, которую хотел попробовать создать, а затем сосредоточился на Ловце снов. Стоило его восприятию погрузиться в это пространство, наполненное эхом колокольчиков, как Рэндидли мгновенно понял, почему этот процесс оказался настолько изнурительным. Он не просто забрал по одному воспоминанию у двух новых членов Ордена Вождя – он вытянул целую паутину взаимосвязанных воспоминаний.

Звуковой ландшафт вокруг его изумленного сознания заискрился и отозвался новыми переливами.

Прищурившись, Рэндидли принялся исследовать изменившуюся Частицу Судьбы. Воспоминания были здесь, но он чувствовал, что ему будет крайне трудно погрузиться в них, не имея личной связи с этими событиями. Скорость, с которой истощалась его ментальная энергия, станет совсем уж пугающей, если он попытается просматривать чужую память. А значит, заглядывать в прошлое этих двоих он сможет лишь в самых редких случаях.

Но это также заставило Рэндидли задуматься о своем прежнем озарении: эта Частица Судьбы отличалась от Ключа Философа. Раньше он считал ее простым инструментом для перемещения в прошлое. Но то, что она способна поглощать воспоминания других людей и вплетать их в себя…

Что ж, это означало, что ему нужно раздобыть воспоминания, которые он разделял с кем-то еще, и проверить, как обладание обеими сторонами одной истории повлияет на этот мир колокольного звона.

Однако в данный момент мысли Рэндидли устремились в ином направлении. К тем воспоминаниям, к которым он давно собирался подступиться, но постоянно откладывал на потом. Пришло время посмотреть послание, оставленное ему Истрикс.

*****

Сидни шумно выдохнула и постучала костяшками пальцев в дверь. На ветвях окрестных деревьев сидело несколько крупных ворон; они провожали ее пристальными взглядами-бусинами, пока косой мокрый снег продолжал хлестать по лицу и облеплять волосы. Казалось, ледяная влага просто скатывалась с перьев птиц, оставляя их совершенно сухими.

Сидни постучала сильнее, втайне даже желая, чтобы эти странные вороны напали на нее. Однако из глубины дома доносилась лишь глухая тишина.

В общем и целом, она пребывала в отвратительном расположении духа. С одной стороны, она понимала, что это состояние общего раздражения сослужит ей хорошую службу в ближайшем будущем: накопленный гнев облегчит совершение тех тяжелых поступков, которые она запланировала на эту ночь. Но с другой стороны…

«У меня все белье промокло насквозь», – со злостью подумала Сидни. — «Из-за моей стихийной сути я практически нечувствительна к холоду, но перед этой слякотью…»

Она промокла до нитки. То противное состояние сырости, от которого невозможно избавиться, когда ты уже увяз в нем по уши. Сидни снова забарабанила в дверь с такой силой, что дерево жалобно застонало. — Есть кто дома? Я войду без приглашения, если мне не ответят!

Ответа не последовало, и это была как раз та неопределенность, которая меньше всего могла понравиться продрогшей женщине в мокрой одежде. Сидни впилась взглядом в простую деревянную дверь, словно пытаясь силой воли заставить свои глаза проникнуть сквозь преграду и рассмотреть, что происходит внутри. Но ее упорные попытки ни к чему не привели.

Этот дом строил умелый мастер. Мало того, что материалы были достаточно прочными, чтобы выдержать натиск человека, усиленного Системой, так еще и по краям этой постройки угадывались очертания чужого образа. Не настолько явные, чтобы Сидни могла определить создателя, но достаточные, чтобы ее восприятие не могло легко проникнуть внутрь.

«Как такое вообще возможно? Неужели образы действительно способны на это?», – Сидни до крови прикусила изнутри щеку, чтобы хоть как-то дать выход закипающей ярости. Ее эмоции походили на несущийся под откос поезд, который уже списали в утиль. Тормозить поздно. Она постучала еще раз, подождала несколько секунд. Снова тишина.

Сидни подумывала о том, чтобы просто использовать собственный образ и разнести в щепки слабую защиту на этих стенах, но поезд еще не окончательно сошел с рельсов. На тот случай, если она ошиблась домом, ей не хотелось вести неловкую беседу с хозяином после того, как она уничтожит его защитный барьер. Сидни понимала, что подобная защита крайне полезна против монстров.

«Но станет ли человек, способный сотворить такое с помощью образа, вообще беспокоиться о каких-то монстрах?»

Поэтому она лишь стиснула зубы, убрала со лба мокрые пряди волос и взялась за тяжелую медную ручку. Стоило нажать, как дверь легко поддалась, и Сидни шагнула внутрь маленькой хижины.

Дверь за ее спиной закрылась, и непрекращающийся шорох капель, разбивающихся о землю, мгновенно стих, заглушенный тем самым образом, что мешал ей снаружи. Это место было полностью отрезано от внешнего мира. Вода, которую она принесла на себе, медленно стекала по телу Сидни и капала на пол. Ее цепкий взгляд сразу же выхватил фигуру, сидящую за столом и провожающую ее легкой улыбкой.

— Ты все это время была внутри, — произнесла Сидни. — Почему не отвечала?

Нивея покачала головой. — Я очень боялась этого разговора. Не могла набраться сил, чтобы ответить. Оказывается… я в какой-то степени трусиха.

Сидни резко взмахнула рукой, пропуская по телу волну холода. Вся влага на ней мгновенно превратилась в изморозь, а ее стихийная сила стянула этот лед прочь, спрессовав его в глыбу размером с человеческую голову. Затем Сидни сжала кулак и разбила эту глыбу, заставив ледяные осколки разлететься по всей хижине. — А еще ты не заперла дверь.

На это Нивея лишь склонила голову. — Думаю, я просто больше не могла нести эту тайну в одиночку. Я была на распутье.

Ответ Нивеи озадачил Сидни, но она быстро отогнала эти мысли, чтобы не отвлекаться. Железнодорожные пути уже подходили к концу. Машинист ее поезда эмоций бросал последние горсти угля в топку, заставляя перегруженную махину мчаться навстречу своей гибели. Ее плечи мелко дрожали, пока она разглядывала стоящую перед ней женщину.

Сидни откашлялась. В тишине комнаты этот звук прозвучал слишком громко, заглушая даже робкий стук дождя по крыше. — Где он?

Нивея указала на стул у стола напротив себя. — Присаживайся.

Почти неосознанно Сидни заставила воздух в хижине похолодеть от вспышки ненависти. Перед ее внутренним взором промелькнуло бледное, беспамятное лицо Дрейка. В углу возле письменного стола она заметила аккуратно сложенную одежду, в которой сразу узнала вещи Роя. — Я очень удивлена, что именно ты решила его защитить. За этим стоит Рэндидли? Если вы думаете, что я не стану драться с вами обоими…

Нивея лишь закатила глаза. Она не произнесла ни слова, только снова указала пальцем на стол.

Сидни силой подавила раздражение, хотя желваки на ее скулах упрямо сжались. Но она все же проследила за направлением пальца Нивеи и заметила лист бумаги. Медленными шагами Сидни подошла к столу. Это было письмо. Она мгновенно узнала почерк Роя.

— Что это? — Спросила Сидни. Вопреки собственной воле, она протянула руку и коснулась помятой бумаги. Кто-то многократно комкал этот лист, прежде чем тщательно и бережно разгладить его.

Когда она перевела взгляд на Нивею, та плакала. — Полагаю, это то, что у вас, людей, называется предсмертной запиской.