Глава 1079 — Без названия

Где-то в глубине души Налун понимал, что совершает ошибку, подставляясь здесь под удар. Но когда он смотрел на жалкое состояние Вуаллы и видел мертвые глаза солдата, сумевшего вытащить её из этого ада Пустоты…

Вздрогнув, Налун вынужден был отвести взгляд от этих глаз. Хотя перед ним был всего лишь образ, в то время как сам Налун обладал плотью, в этом существе чувствовалась ужасающая сила, не имевшая ничего общего с могуществом, но целиком состоявшая из решимости. Именно этот стальной стержень позволил им двоим спастись там, где, судя по всему, спасовала даже великая сила Вуаллы.

И все же, хоть они и добрались до точки сбора, по яростному реву было ясно: внимание Вратника Пустоты определенно привлечено к этому месту. Первый Отряд безупречно справился со всеми задачами. При таком раскладе другим отрядам даже не в чем будет помочь.

Возможно, даже этой поразительной стойкости не хватило бы, чтобы Налун подверг себя опасности ради неизвестного солдата и самой Вуаллы, с которыми его ничего не связывало, если бы первое истощенное послание этого бойца не было столь ошеломляюще ясным.

Не в силах произнести ни слова, солдат мог лишь жестикулировать. Но этого оказалось более чем достаточно, чтобы передать суть:«Пожалуйста, используйте Эфирный Ключ и заберите нашего лидера отряда. Она, по крайней мере, должна выжить…»

— Вы выполнили нашу задачу по уничтожению Источников Пустоты, так что позвольте нам взять на себя вашу роль; мы уведем Вратника Пустоты к засаде, — торжественно произнес Налун. Как ветеран с пятидесятилетним стажем на передовой, обладавший тремя звездами, он прекрасно понимал, насколько велика вероятность погибнуть из-за этого решения.

Но стоило ему произнести эти слова, как с его плеч будто спала тяжесть. В глубине души Налун знал, что поступает правильно. Все они были солдатами. И было очевидно, что другой отряд пошел на этот шаг ради того, чтобы отряд Налуна не подвергался опасности. Честь требовала отплатить тем же.

Налун видел нерешительность и смятение в глазах безмолвного солдата. Это был образ, каким-то образом достигший уровня двух звезд, должно быть, ветеран бесчисленных сражений. Образ, несомненно, понимал, что отряд Налуна подвергает себя ненужной опасности, оказывая помощь. Поэтому, когда он прибыл, возникла пауза – два долга боролись в сердце этого существа. Его нерешительность выдавала его доброту.

Но даже после того, как Налун озвучил предложение, солдат медлил. Было ясно, что он искренне не хочет подвергать их такому риску.

Чтобы подкрепить свои слова делом, Налун протянул солдату Эфирный Ключ. Разрываясь от сомнений, солдат посмотрел на Вуаллу. Это, похоже, укрепило его решимость. Вновь взглянув на Налуна, боец принял Эфирный Ключ и исчез, отправляясь в безопасность.

— У него даже не осталось сил говорить, — тихо произнес один из подчиненных Налуна. — Через какой же ад пришлось пройти Первому Отряду…?

— Через войну, — коротко бросил Налун. — И они пожертвовали семью жизнями, чтобы зайти так далеко. Соберитесь, парни. Не дадим их жертве пропасть даром. Давайте уведем эту свинью, Вратника Пустоты, на резню.

Все согласно кивнули.

*****

— Терпеть не могу головную боль, — проговорил Рэндидли с такой ядовитой злобой, что собственные слова пробудили его от неспокойного сна. Перед его взором предстал почти успокаивающе обыденный брезентовый потолок палатки. Затем дала о себе знать та самая раскалывающая голову боль, которую он помянул во сне, и Рэндидли поморщился, крепко зажмурив глаза.

Даже спустя несколько секунд пульсация не утихла. Более того, у Рэндидли зародилось ужасное подозрение, что с каждой секундой боль становится только сильнее. Ему оставалось лишь волевым усилием расслабить стиснутые челюсти и напряженную шею, чтобы хоть немного облегчить самые невыносимые симптомы.

Поздравляем! Ваш навык «Сопротивление боли» поднялся до 108-го уровня!

«Отлично, по крайней мере, эта боль приносит пользу», – Рэндидли насильно растянул губы в безумной усмешке.

Над ним сухо рассмеялся Иггдрасиль:

— Если бы ты действительно ненавидел головную боль, ты бы не впутывался постоянно в истории, которые к ней приводят. Уж прости, но мы начинаем подозревать в тебе мазохиста.

Рэндидли оскалился, не открывая глаз. В те короткие мгновения, когда он пытался их разомкнуть, свет пронзал его серое вещество, словно раскаленные угли, и ему совсем не хотелось повторять этот опыт. — Я и сам не уверен, что это не так, — сквозь зубы процедил он. — Но все это ради роста. Если знаешь способ получше…

Внезапно лицо Рэндидли исказилось от гримасы: боль, подобную которой он редко испытывал в жизни, пронзила самое его существо. Мир вокруг него будто замер. Несколько секунд он не мог даже пошевелиться; эта боль была словно копье, пригвоздившее его к земле, пока мысли беспомощно кружили в ужасе от его плачевного положения.

Поздравляем! Ваш навык «Сопротивление боли» поднялся до 109-го уровня!

«Если подумать, почему у меня растут уровни навыка? Разве это не боль от Пустоты? Тогда что…»

Что-то в самой его сути то вспыхивало, то угасало, заставляя мучительные волны прокатываться по телу Рэндидли. Почувствовав этот внезапный сдвиг, ветви Иггдрасиля зашуршали и опустились ему на плечи. Теплые потоки энергии хлынули в Рэндидли, пытаясь справиться с лютой болью, которая пожирала его сознание и сковывала мысли. Но по какой-то причине это тепло казалось менее действенным, чем помнил Рэндидли. Потоки выглядели беспомощными перед этой болью; они могли слегка облегчить симптомы, но не могли исцелить поврежденный источник.

Наконец, треснувшее ядро в глубине Рэндидли мигнуло в последний раз и ровно разгорелось. Он со свистом выдохнул и медленно расслабился, на этот раз почти бессильно. Вся его сила воли вытекла через ту самую трещину, из которой исходила боль.

— Черт подери, — выдохнул Рэндидли. Теперь, когда очаг боли угас, под заботливым присмотром Иггдрасиля он восстанавливался быстрее. Но его все еще трясло от отголосков этой странной боли, которая – пусть и ненадолго – полностью его парализовала. Что-то древнее и темное, исходившее от Мрачной Химеры, казалось, пробудилось, пока Рэндидли пытался смириться с мыслью о том, что на несколько секунд оказался абсолютно беспомощен.

Ненависть распустилась в груди Рэндидли, словно багровый цветок. Он ненавидел это ощущение слабости. Если бы существовал способ больше никогда не чувствовать себя таким слабым… если бы он мог убить каждого, кто представляет для него угрозу…

В сознании Рэндидли возникли размытые образы Зверей Пустоты. В этих воспоминаниях он, казалось, мчался сквозь Пустоту, едва удерживая ускользающую жизнь. Сами воспоминания туманно кружили в голове, и Рэндидли созерцал их с потрясением. «Эти воспоминания… откуда они взялись? Но это чувство слабости… Оно такое же…»

Воспоминания приходили к нему отчетливыми фрагментами. Тьма и ощущение того, как он направляет пузыри Пустоты, чтобы атаковать кого-то. Жертва была размытым пятном. Затем странный момент, когда солдат протягивает руку и касается плеча Рэндидли, а после – обмякшая, но все еще грозная туша Вратника Пустоты…

— Вуалла! — Выплюнул Рэндидли, собрав все силы, какие только смог отыскать, просеивая эти воспоминания. Он резко сел, при этом с размаху ударившись лбом об узловатый сустав ветви Иггдрасиля. Со стоном Рэндидли повалился обратно на спину, пока разрозненные фрагменты складывались в единую картину произошедшего.

Сама его суть, его «я», была настолько истощена использованием силы воли за пределами естественных возможностей, что дала трещину. И прямо сейчас эта обнажившаяся уязвимость была причиной того, почему его внезапно настигла столь неестественная боль. То, что он смог продолжить путь после этого, казалось загадкой, но более тщательный анализ воспоминаний дал ответ. Именно инстинкты Мрачной Химеры тащили Вуаллу вперед, пытаясь вырваться из логова Вратника Пустоты, пока сам Рэндидли был без сознания.

Раз уж он здесь и цел, похоже, Мрачная Химера со своей задачей справилась успешно. Но Рэндидли совершенно не помнил, что произошло, когда они вернулись на сторону Эфира.

— С ней все в порядке, насколько я могу судить, — настороженно произнес Иггдрасиль. Энергия, которую он направлял в Рэндидли, иссякла до тонкой струйки, а затем и вовсе испарилась. Иггдрасиль со скрипом выпрямился. — Я имею в виду Вуаллу. К сожалению, я был больше озабочен тем, чтобы поскорее вернуть тебя сюда, нежели подробным выяснением её состояния – убедился лишь, что её жизни ничего не угрожает.

— Неужели я был так плох? — С тяжелым вздохом спросил Рэндидли. Честно говоря, он и сам мог догадаться об ответе по той боли, что только что сковала его.

— Ну, в общем-то да, но больше меня беспокоила энергия, которую ты источал, — Рэндидли уловил улыбку в голосе Иггдрасиля. — Полагаю, это твой инстинктивный способ залечивать полученные повреждения… но сейчас от тебя отчетливо веет Пустотой. Это легко объяснить сразу по возвращении, но со временем у окружающих возникли бы вопросы.

Рэндидли заглянул внутрь себя и, конечно же, обнаружил, что два его Источника Пустоты излучают мощную энергию. Большая её часть поглощалась двумя ядрами, которые продолжали восстанавливать его оболочку до прежнего состояния, но кое-что, без сомнения, просачивалось сквозь трещины. Какая бы структура ни сформировалась внутри него, это произошло совершенно подсознательно. И Рэндидли вынужден был признать, что даже в лучшие времена не отличался особой деликатностью в подобных вещах.

Особенно без навыков основного тела.

Рэндидли одновременно усилил контроль над Источниками Пустоты и создал в своем ядре более мощные встречные потоки, чтобы обуздать энергию. Это не было долгосрочным решением, но, по крайней мере, снизило объемы выделяемой им Пустоты.

Эти действия, разумеется, тут же отозвались резкой вспышкой боли в его непрекращающейся головной боли.

— К тому же, — весело продолжил Иггдрасиль, — тебе оставалось всего ничего до того, чтобы накопить в теле достаточно Пустоты для получения трех звезд. Так что я хотел увести тебя от командира Терита до того, как это случится. Слишком много потрясений за один день вредно для человека в его возрасте; видел бы ты его лицо, когда вы с Вуаллой появились.

Вновь, со смесью тревоги и предвкушения, Рэндидли обратил взор внутрь себя и обнаружил, что Иггдрасиль не солгал: третья звезда уже сформировалась в его теле. Но еще более шокирующим было то, что четвертая была готова уже наполовину.

Однако Рэндидли обнаружил крайне досадную деталь в новообразованном ядре. Вероятно, из-за его подсознательных действий третье ядро запечатлело весьма искаженную версию его образа. Должно быть, он сместил его, прижав к своему пузырю во время одного из сновидений. Из-за этого, пока два ядра пытались исцелить его, третье работало против них, стремясь удержать все в замутненном состоянии. Что вдвое замедлило скорость его восстановления.

Стиснув зубы, Рэндидли коснулся мешающего ядра и, повинуясь инстинктам, полностью очистил его от уродливого отпечатка. Оно тут же перестало поглощать Пустоту для воздействия на его пузырь. Какое-то внутреннее напряжение, которого Рэндидли раньше даже не замечал, наконец спало. Пустота потекла по телу свободнее. Это принесло заметную разницу в скорости, с которой, как чувствовал Рэндидли, его образ медленно восстанавливался.

— Сколько времени до следующего задания? — Мрачно спросил Рэндидли. Скорость исцеления возросла, но восстановление образа было лишь половиной дела; ему все еще требовалось восстановить силу воли. А еще Рэндидли нужно было понять, насколько бережно ему придется обходиться с этой треснувшей психикой в самой его основе.

Он предполагал, что она исцелится, но если он и дальше будет постоянно попадать в ситуации, где вынужден выжимать из себя все до последней капли…

Несколько секунд Иггдрасиль молчал. Пауза затянулась настолько, что даже утомленный Рэндидли открыл глаза и часто замигал от тусклого света, заливавшего палатку. Пока Рэндидли пытался сориентироваться в пространстве, Иггдрасиль тихо произнес:

— Два дня.

«Два дня? Но это значит…»

У Рэндидли возникло желание снова сесть, но он быстро подавил этот порыв. — Я так понимаю, леди Иелайя не была настолько тронута моей щедростью, когда я вызвался добровольцем, чтобы дать нам выходной?

Листья Иггдрасиля зашуршали, когда он покачал головой:

— Я отправился в Великий Разлом вместо тебя. Побывав там, я уж точно не могу винить тебя за то, что ты каждый раз возвращаешься с тяжелыми ранами. И за все время нашего пребывания мы столкнулись лишь с тремя Зверями Пустоты. По сравнению с испытаниями, которые выпали на твою долю…

Несмотря на боль, Рэндидли заставил себя сесть. Затем он повернулся и посмотрел на Иггдрасиля.

Пожалуй, давешнее ощущение, будто исцеляющие потоки Иггдрасиля стали слабее, не было обманом чувств. Сейчас Иггдрасиль больше походил на плакучую иву с седеющими листьями, нежели на возвышающееся древо, подпирающее мир. Было очевидно, что образ не утратил своей детальности с тех пор, как Рэндидли видел его в последний раз, но он определенно стал менее ярким.

Глаза Рэндидли блеснули, когда он подумал о холодно-расчетливой Иелайе. «Я убью эту суку».