Глава 1087 — Мрачная интуиция

Пожалуй, самым отвратительным в Ритуалах Пустоты было то, что после их использования требовалось время на восстановление. Рэндидли чувствовал, что сейчас, когда его предыдущий ритуал схлопнулся прямо у него на глазах, пытаться провести новый было быкрайнескверной затеей.

Прежде время восстановления оказывалось настолько коротким, что к тому моменту, как к нему возвращалась Сила разума, оно уже истекало. Но на сей раз, вероятно, из-за того, что он продвинулся в своей работе гораздо дальше, инстинкты настойчиво предостерегали его от новой попытки.

И все же он упрямо двинулся вперед, вновь вознамерившись увидеть Вуаллу, но в конце концов остановился, когда даже его Мрачная интуиция забила в тревожные колокола. Рэндидли оставалось лишь стиснуть зубы и позволить плетению увянуть и распасться, пока он не влил в него еще больше Пустоты. В данном случае Терпение, похоже, было его единственным выходом.

Но, может, если я попробую навестить ее еще раз…— Рэндидли с шипением тряхнул головой, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. За время тренировок его желание увидеть Вуаллу немного утихло. Он успокаивал себя, раз за разом повторяя, что она сильнее его. Наверняка у нее были веские причины для такой занятости – в конце концов, они сейчас на войне.

К тому же у самого Рэндидли имелись куда более важные дела, требующие его времени, нежели тоскливые вздохи по Вуалле. А именно – постепенное осознание того факта, что он далеко не единственный, кто способен соприкасаться с Пустотой.

Наверное, не стоило так удивляться тому, что кто-то еще понимает Пустоту и умеет ею пользоваться. Но из-за того, что никто из встреченных Рэндидли на поле боя даже не упоминал об этом, какая-то часть его души успела поверить в собственную исключительность. В то, что его дары уникальны.

Что, разумеется, было не просто опасной глупостью, но и крайне маловероятным раскладом. Нексус и его Система существовали уже очень давно. Их охват разросся до столь умопомрачительных масштабов, что отдельные миры почти ничего для них не значили. Важно было лишь то, сколько миров способны поставлять солдат, готовых сражаться против Пустоты. Это и постоянное расширение влияния.

Рэндидли был благословлен многим, но понимал, что в сухом остатке все сводилось к одному: ему просто повезло. Возможно, у него и был талант к владению копьем, а также врожденное упрямство, но эти качества обрели ценность лишь после долгих лет оттачивания. Он не был гением, который достиг бы нынешних высот без вмешательства Твари и наставлений Шаля.

Да и так ли странно, что сущность, создавшая Систему, обладала способностью понимать Пустоту? Возможно, этому созданиюнеобходимобыло ее понимать, ведь, насколько видел Рэндидли, Система изначально проектировалась как инструмент для ведения войны против Пустоты. И вполне логично перенять у врага его самые ценные техники, чтобы использовать их против него же.

И все же мне кажется, что я упускаю что-то важное.

Рэндидли хмуро посмотрел на одну из трещин в земле, оставленную его атаками с примесью Пустоты.

Дело не только в схожести формы. Классы

представляют собой.

Ритуал Пустоты, сотворенный при помощи Эфира. Но что тогда это значит для Судеб? Для получения Уровней?

Однако без успешно завершенного Ритуала Пустоты было трудно представить, как должен выглядеть этот самый успех. К тому же имелись мелкие детали, касающиеся получения Уровней в Классе, которые никак не вязались с тем, что Рэндидли успел узнать о Ритуалах Пустоты к этому моменту.

Вздохнув, Рэндидли развернулся и понес свои тревожные мысли обратно к их палатке – пришло время готовиться к возвращению в Штаб.

Там его ждала скверная новость: Загнал. Но тот, похоже, уже успел втереться в доверие к Зауне и Салазару, а у Рэндидли просто не было сил препятствовать его желанию увязаться за ними.

Этот тип был шпионом, работающим напрямую на леди Иелайю, в чем Рэндидли ни капли не сомневался. Но когда они двинулись в путь, он не мог заставить себя сосредоточиться на этой проблеме.

Ему оставалось лишь заставлять себя смотреть куда угодно, только не на лагерь командира Терита, и шагать прямиком к скалистому уступу.

*****

Дело было вовсе не в том, что леди Иелайя не могла ничего сделать для скорейшего возвращения своего лагеря в боевую форму, – все упиралось в сопутствующие издержки. Поскольку барьер вокруг лагерей подвергался непрекращающимся атакам, она не горела желанием тратить собственные силы на восстановление в столь опасное время.

Или, если говорить точнее, леди Иелайя прекрасно понимала, что их совместная с командиром Теритом работа по закрытию великого портала Пустоты эхом разнесется по высшим эшелонам лагерей. Заставить остальных командиров смотреть на нее с уважением и трепетом – именно этого Иелайя и добивалась. Поэтому вместо помощи в восстановлении лагеря она предпочитала поберечь силы на случай, если подвернется еще одна возможность проявить себя.

Несмотря на предупреждение командира Терита, леди Иелайя не собиралась отказываться от планов по устранению лорда Милна. Напротив, знание о том, какие крупные фигуры замешаны в этом деле, лишь разжигало в ней желание вмешаться в игру.

В конце концов, если она сумеет продемонстрировать свои способности, то сможет лично наладить связи с столь могущественными личностями. Ей нужно было лишь доказать, что она станет куда более ценным союзником, нежели лорд Милн. По сути, именно этим она и занималась на протяжении всего своего пребывания на передовой, пусть и рассчитывая изначально на другую аудиторию.

Кроме того, леди Иелайе удалось разузнать, что командир Терит ухитрился украсть или захватить некое ценное плетение Пустоты, ради сохранения которого и строил в самом центре своего лагеря клетку из Эфира. К несчастью, во время атаки она была полностью уничтожена. Похоже, именно уничтожение этого плетения и было главной целью бомбардировки со стороны Пустоты.

«Должно быть, оно и впрямь представляло огромную ценность, раз Пустота с таким отчаянием выбросила в воздух столько своей энергии», – с тяжелым вздохом подумала леди Иелайя. «Но раз их цель достигнута… эти хаотичные удары щупалец Пустоты могут быть лишь попыткой скрыть собственную слабость после того, как мы уничтожили их Источники Пустоты. В таком случае мне лучше всего сосредоточиться на укреплении фундамента собственной фракции…»

Иелайя закрыла глаза и позволила своему восприятию устремиться к тем потерянным душам, что связали себя с ней клятвой верности. Она была китом, а они – крилем, объединенными в колоссальном симбиозе, который со стороны выглядел поистине устрашающе. Чудовищный узел кармы, которым управляла леди Иелайя, представлял собой гротескное, пульсирующее нечто. Но она не отвернулась. Напротив, она потянулась к нему и коснулась его.

«Никогда больше», – поклялась себе леди Иелайя. «Никогда больше я не позволю своим людям погибать из-за слабости».

Обычно энергия и потенциал текли снизу вверх – от тех, кто присягнул Иелайе, к ней самой. Благодаря этому росли ее личная сила и возможности. Со временем эта возросшая мощь циркулировала по связывающим их узам, постепенно укрепляя ее последователей. Но леди Иелайя могла благословить их и куда более прямым способом, заполнив эти каналы собственной силой.

Разумеется, это требовало немалых жертв.

Но Иелайя понимала: если она хочет продемонстрировать свое могущество, ей нужно быть готовой к тому, что грядет. Если Пустота действительно настолько истощена и в отчаянии, как казалось, вскоре начнется масштабная операция. Это будет либо наступление лорда Милна с целью вернуть недавно утраченные территории, либо оборона против такого натиска Зверей Пустоты, какого передовая не видела уже целое поколение.

Что бы ни случилось, Иелайе необходимо было отличиться. А когда начнется противостояние, у нее просто не останется времени на командование своими силами. Если не сделать этого сейчас, то не сделает уже никто.

Пожалуй, правильнее всего было сравнить Иелайю с водохранилищем за плотиной. По мере того как отдельные пруды и ручьи впадали в нее, они подключались к выходящей из нее речной системе. И пусть на короткое время объем их собственной воды уменьшался, те потоки, которыми ворочала она, были настолько огромны, что даже ничтожная крупица ее благосклонности равнялась тому, на что большинство этих людей могли надеяться лишь после года упорного труда.

А когда, как сегодня, она полностью открывала шлюзы, они испытывали такой экстаз, какой обычный разум не мог даже вообразить. Ее ментальные пальцы крепче сжали узел кармы. Затем она сделала резкое движение, и бережно хранящийся резервуар силы хлынул наружу.

Леди Иелайя вздрогнула, высвобождая скопившуюся энергию через связующие нити. Она делала это нечасто, и это ощущение всегда оставляло после себя неприятный осадок. Для нее это смердело слабостью, но то было необходимое зло.

В тот же миг по всему лагерю прокатился коллективный вздох – каждый ощутил упоительный прилив силы, высвобожденной Иелайей. Она физически чувствовала их счастье, их ликование, видела, как в их сердцах липкое отчаяние медленно растворяется в туманных очертаниях надежды.

Спустя несколько секунд Иелайя вновь сжала узел кармы в своей руке. Она снова обрела целостность, пусть и растеряв изрядную долю привычной бодрости. Оставалось надеяться, что этот риск оправдает себя.

Пока ее сила продолжала сочиться по каналам связи к подчиненным, они еще какое-то время будут ощущать ускоренное восстановление и прилив возможностей. Энергия постепенно рассеется сама по себе, но большинство наверняка найдет ей применение уже на следующей неделе, ведь их продолжали отправлять на задания, невзирая на недавнюю атаку.

Сейчас ей хотелось лишь одного – немного времени на передышку.

Как по заказу, Абиодун негромко постучал по полужесткому пологу, закрывающему вход в ее палатку. Леди Иелайя со стоном выпрямилась и постаралась пригладить свои вздыбившиеся перья. Абиодун, очевидно, понимал, что она только что сделала, и раз уж он все равно постучал, дело было действительно важным.

А раз он постучал, значит, с ним кто-то есть.

— Войдите, — произнесла леди Иелайя несколько секунд спустя, когда убедилась, что ей удалось скрыть, насколько изнурительной была для нее эта потеря энергии. Карманное зеркало, которым она пользовалась, она незаметно засунула между спиной и стулом.

В комнату вошли трое. Первым был Абиодун, выглядящий внушительно и грозно, подпитанный энергией Иелайи. И хотя он не стал крупнее физически, его образ обрел такой вес, что визуальные искажения пространства вокруг него частично сгладились. Как первый и самый важный источник ее силы, Абиодун получил куда большую долю высвобожденной мощи, чем остальные.

Рядом с ним стояла усталого вида молодая женщина в тяжелых железных рукавицах, с туго заплетенными бирюзовыми волосами. На нее Иелайя бросила второй взгляд, ощутив скрытую мощь ее образа. Именно такого человека леди Иелайя страстно желала бы видеть среди своих вассалов, но, судя по силе, исходящей от ее образа, шансов на это практически не было.

«Что ж, очень жаль», – с грустью подумала леди Иелайя. Затем она повернулась к третьему гостю. И мгновенно застыла.

Это был невысокий, худощавый и абсолютно лысый мужчина. Из-за бледно-серой кожи он был поразительно похож на однодневный труп, и отсутствие волос лишь подчеркивало этот жуткий цвет лица. Но вокруг его тела не было ни намека на визуальные искажения, свойственные Великому Разлому. Его образ казался настолько плотным, что сам воздух вокруг застывал в его присутствии.

Абиодун завел руки за спину и вытянулся по струнке. Леди Иелайя моргнула. Двое незнакомцев, казалось, ждали, кто из них заговорит первым.

Женщина с бирюзовыми волосами вопросительно взглянула на лысого спутника, но тот лишь ухмыльнулся. Покачав головой с выражением, близким к отвращению, женщина повернулась к леди Иелайе:

— Приветствую вас, командир. Меня зовут Вуалла Метео… мы ищем одного из ваших подчиненных. Его имя – Рэндидли Гостхаунд. Мы надеялись, — она бросила еще один выразительный взгляд на улыбающееся серокожее существо с агрессивно-мощным образом, стоявшее рядом, — поговорить с ним. Как можно скорее. Этот человек считает, что образ не может обладать звездами.

— Кхе, ты упускаешь самое важное, — когда лысый заговорил, его пронзительный визгливый голос и рваный темп речи показались крайне неприятными. — Только найдя еще один подобный аномальный элемент, ты сможешь доказать, что для такого ценного рекрута, как ты, было вполне естественно проскочить сквозь пальцы проверяющих. В противном случае… хе-хе-хе… полагаю, мне придется лично убедить тебя рассказать, как именно тебе удалось внедриться в Имперскую Эфирную Армию.

— Ну да, очередная глупая теория, — с каменным лицом отозвалась бирюзововолосая женщина, не сводя глаз с леди Иелайи.

Леди Иелайя со своей стороны подавила дрожь и облизнула губы. С одной стороны, ее раздражало, что оба гостя ни во что не ставят ее звание. С другой… присутствие этого мужчины заставляло Иелайю нервничать слишком сильно, чтобы лезть на рожон.

— …К несчастью, Рэндидли Гостхаунд сейчас находится на задании… но прошу прощения, я не узнаю никого из вас. И не зная большего, я не могу…

— Ах! Где же мои манеры, — свистнул лысый. Он растянул губы в подобии улыбки, обнажив ряды гнилых зубов. — Я – Кейл Твиокс. Специальный Исследователь из Бригады Ксирт, отдел внутренних дел. Весьма польщен, уверяю вас.