Глава 29 — Внутренняя справедливость (2)

Обед и прогулка завершились без новых происшествий.

Выслушав Леона до конца, Ан Донгиль побледнел ещё сильнее, зато окончательно решил не подпускать этого человека к власти. На прощание Леон дружески хлопнул его по плечу.

— Президент Ан, у меня к вам небольшая просьба. Понимаю, я всего лишь гость в вашей стране…

— Какая просьба?

Ан Донгиль приготовился к худшему. От безумца, который считал народ рабочим скотом, можно было ожидать чего угодно.

Внезапно проснувшаяся справедливость так захватила президента, что он начисто забыл о недавнем ужине с председателем Кимом и обо всех договорённостях, заключённых за тем столом.

— Ничего особенного. Земледельцы, которые служат мне, пожаловались, что власти до сих пор не сняли ограничения с их полей.

— А-а…

Ан Донгиль сразу понял, о чём речь.

Земли, заражённые миазмами, официально считались опасной зоной. Любая хозяйственная деятельность там запрещалась. Равнину Наджу уже очистили, но чиновникам ещё предстояло провести проверки и оформить бумаги. На карте она по-прежнему значилась заражённой территорией.

— Местные службы затянули проверку. Я распоряжусь, чтобы всё уладили как можно скорее.

— Благодарю. Мне неловко обременять вас просьбами.

— Что вы, Ваше Величество. Вы уже сделали для Кореи больше, чем мы могли просить.

Ан Донгиль опасался Леона, но тот был слишком полезен, чтобы с ним ссориться. К тому же президента давно интересовал благословенный рис.

— Раз уж мы заговорили об урожае… как вы собираетесь продавать рис?

— Через Ассоциацию охотников.

— Понимаю. Но это слишком важный товар. Одной Ассоциации будет трудно справиться, особенно когда появится спрос из-за рубежа.

— Мы ещё не накормили жителей этой земли. С какой стати думать о чужих странах? Впрочем, когда все крестьяне обретут должную веру, урожая станет достаточно.

Ан Донгиль уловил намёк. Однако просьбу председателя Ким Дэёна он тоже помнил.

Благословенный урожай произвёл фурор. Это была не просто новая сельскохозяйственная технология, а настоящее чудо. Семена следовало любой ценой оставить в Южной Корее.

Если страна первой обеспечит таким рисом всё население, здоровье нации резко улучшится, а люди станут жить дольше. Президент уже представлял, какие возможности это откроет.

Ага. Заглотил.

Леон смотрел на него с едва заметной усмешкой. Мысли президента читались без труда.

И напрасно тот считал благословенный урожай вершиной чудес. Рядом с богами это было лишь начало.

— Президент Ан, кстати, в Ассоциации охотников меня в последнее время донимают по пустякам.

— Что? Я же приказал им оказывать вам полное содействие.

— Ха-ха! Сразу видно настоящего главу государства. На вас можно положиться.

Ан Донгиль был готов выполнить почти любую просьбу. Леон пока не предпринимал открытых шагов в политике, а значит, следовало пользоваться моментом и укреплять отношения.

— Чего вы хотите от Ассоциации? Особых условий, как у крупных гильдий?

— Они утверждают, будто я должен платить налоги.

— Простите?

— Как вам известно, королю не пристало считать мелочь.

Ан Донгиль прекрасно знал, что политикам считать деньги как раз нравилось. Особенно если их приносили в коробках из-под сока.

— С какой стати король вообще должен платить налоги?

Самого Ан Донгиля когда-то обвиняли в уклонении от уплаты десяти миллиардов вон. В дело умудрились втянуть даже его тестя.

— Разумеется, я не отдам ни монеты из собственной казны. Но простолюдины в Ассоциации этого не понимают. Президент Ан, объясните им, как устроен мир.

Да ты, сука, хуже меня.

Внутренняя справедливость вспыхнула с новой силой.

* * *

Когда президент устроил ему обещанную встречу с Леоном, председатель группы «Дэрён» Ким Дэён поднял на ноги весь дом. Повара готовили банкет, слуги наводили блеск, охрана проверяла каждый угол.

— Ким Синён! Ты долго ещё будешь копаться?

— Дядя, я вообще-то после лечения не оправилась!

Ким Синён приходилась председателю племянницей. Она была ещё совсем молодой и недавно прошла курс химиотерапии из-за рака груди.

Обычно её знали как избалованную наследницу богатой семьи с мерзким характером. Но сегодня Ким Дэён не собирался терпеть ни одной выходки.

— Если опозоришь меня перед гостем, я тебе ноги переломаю. И плевать, что скажут твои родители.

— Да иду я… Я вообще в клуб собиралась.

Она ворчала, но сама ждала встречи не меньше дяди.

После химиотерапии Синён едва держалась на ногах. Потом она попробовала благословенный рис — и пошла на поправку с такой скоростью, которую врачи не могли объяснить.

Опухоль ещё не исчезла полностью, но уменьшилась в разы. Реабилитация ей почти не понадобилась. Несмотря на болезнь, девушка чувствовала себя здоровее, чем за много лет, и откуда-то взялись силы.

Но больше всего ей не давало покоя другое. Каждый раз, когда она ела этот рис, внутри разливалось странное тепло.

Для человека, привыкшего искать ощущения в клубах, таблетках и прочей дряни, это было совершенно новое чувство.

— Дядя, ты сам рис пробовал?

— Есть неизвестно что без проверки? Вот получим результаты исследований, тогда и подумаю.

— А у меня почти ничего не осталось.

Рис для Синён раздобыла мать. Во время лечения она тайком вывезла немного с равнины Наджу. Теперь поля охраняла Ассоциация, и достать ещё было почти невозможно.

— Что он вообще за человек? — спросила Синён.

Ей хотелось увидеть того, благодаря кому она получила шанс выжить. О Леоне говорила вся страна: выживший из иного мира, король, герой зачистки врат Чхонджу, основатель новой веры.

Споры вокруг Храма Десяти Тысяч Богов её не волновали. Благословенный рис помог лично ей.

Даже сейчас в груди сохранялось мягкое тепло.

Через некоторое время к особняку подъехал правительственный кортеж.

— Ваше Величество! Добро пожаловать!

Ким Дэён вышел встречать Леона с таким усердием, словно собирался пасть ниц. Но король только прищурился и недовольно цокнул языком.

— Если бы президент Ан не попросил, я бы не явился на пир к торговцу.

— Для нашей семьи это великая честь, Ваше Величество.

Ким Дэён не собирался повторять ошибку Пак Чончхана из группы «Дуджон».

Перед ним стоял законченный самодержец. Он был надменен и смотрел на предпринимателей как на вассалов. Зато обладал силой, с которой приходилось считаться.

Председатель не понимал ни веры, ни природы власти Львиного Короля. Но если отбросить лишнее, всё сводилось к одному: на этом можно заработать.

— Я осмелился пригласить вас ещё и потому, что в нашей семье есть девушка, которой помогла ваша милость.

— Вот как? Благословение богини коснулось вашего ребёнка?

— Да, Ваше Величество. Синён, чего стоишь? Иди сюда.

Замысел Ким Дэёна был прост: поблагодарить Леона за помощь племяннице.

Сначала можно дать больше, чем получишь. Люди не любят оставаться в долгу. Благодарность создаст добрые отношения, а от добрых отношений недалеко до делового разговора.

— А…

Синён вышла к гостю — и застыла.

Внутри что-то отозвалось на его присутствие.

Она увидела не просто красивого светловолосого мужчину. Вокруг него сиял ореол, ослепительный и чистый. От Леона исходила сила, перед которой человеческая воля казалась ничтожной.

Синён задрожала.

— Ты чего? — шепнул дядя. — Тебе плохо?

Ким Синён была прекрасно известна всей группе «Дэрён». Скандалы, наркотики, драки, выходки посреди бела дня — список был длинным. Если бы не деньги и связи семьи, она давно оказалась бы за решёткой.

Даже Ким Дэён не мог заставить её вести себя прилично.

Но сейчас племянница смотрела на Леона с животным ужасом.

— Вы… бог? Или смерть?

— Синён, прекрати. Ты людей пугаешь.

— Я служу Храму Десяти Тысяч Богов, — ответил Леон. — Я храню Свет и Справедливость и несу священное пламя.

— А-а…

Ноги у Синён подкосились. Она упала на колени и отвела взгляд, будто боялась осквернить Леона одним своим существованием.

Никто в доме, включая председателя, не ожидал подобной сцены.

Леон протянул руку.

— Не надо… уберите руку, пожалуйста…

— Не бойся.

— М-м…

Синён подумала о больной женщине, которая две тысячи лет назад прикоснулась к одежде Христа. Наверное, та чувствовала нечто похожее.

Жар внутри стал почти невыносимым. Никакие наркотические видения не шли в сравнение с этим ощущением чистоты и святости.

— Сохрани в сердце божественную силу, которую чувствуешь сейчас. Чистота твоей души угодна богам, и ты будешь вознаграждена.

— Спасибо… спасибо… ангел…

— Называй меня королём Лайонхартом.

Леон мягко погладил плачущую девушку по голове. Любой, кто знал Ким Синён, решил бы, что наступил конец света.

Остальные видели другое.

Что за хрень… Мне страшно.

Они оба ебанутые.

Люди, не евшие благословенного риса и не чувствовавшие присутствия богов, наблюдали лишь жуткий припадок наркоманки. Разве что сегодня она вела себя непривычно смирно.

— Отведите её в спальню, — приказал Леон. — У девушки редкий духовный дар. Обращайтесь с ней уважительно.

— Да?.. Конечно.

Он, выходит, умеет обращаться с верующими?

Слуги растерянно переглянулись, но спорить с Леоном не рискнули.

— Живо.

— Госпожа, прошу сюда.

Синён почти не держалась на ногах. Двум служанкам пришлось увести её под руки.

Ким Дэён всё ещё пытался понять, что произошло, когда Леон спросил:

— Эти люди тоже ваши гости?

— Какие люди? Я никого, кроме Вашего Величества, не приглашал…

— Председатель Ким здесь!

Из-за ограды выскочила толпа. Президентская охрана тут же перекрыла дорогу, но крики уже разнеслись по двору.

— Ким Дэён, верни пятидневную рабочую неделю!

— Хватит морозить зарплаты!

— Восстановить незаконно уволенных!

Люди с плакатами прорвались к особняку. Леон повернулся к хозяину.

— Кто это?

— Не обращайте внимания, Ваше Величество. Коммунистические ублюдки.

— Что?

Увидев недовольство на лице Леона, председатель поспешил поправиться:

— Протестующие. В последнее время от них много шума.

— Что значит «протестующие»?

Ким Дэён замялся. Скажи он правду — и сам окажется злодеем.

— Я нанял их на работу, а теперь они требуют повысить жалованье. Благодарности никакой. На их место очередь стоит, а они ещё условия ставят.

— Недостойные слова. Труд священен. Тех, кто трудится, следует вознаграждать по справедливости.

Прокололся.

Похоже, король любил рассуждать о справедливости. Ким Дэён мгновенно сменил тон.

— Разумеется. В нашей группе условия не хуже средних по отрасли. Даже лучше, если честно.

— Меня не интересует, как поступают другие.

— Ха-ха…

На лбу председателя выступил пот. Нужно было срочно вернуть расположение гостя.

— Вы преподали мне важный урок, Ваше Величество. Я повышу им зарплату.

— Повысите? Зачем?

— Что?

Леон смотрел на него без всякой насмешки. Он действительно не понимал.

— Если размер платы установлен, его не меняют.

— Но… я слышал, вы заботитесь о земледельцах. Какую долю урожая они отдают вам?

— Девяносто процентов.

Ким Дэён решил, что ослышался.

— Сколько?

— В Королевстве Лайонхарт, где народ следует учению богини, земледелец отдаёт девять десятых урожая. Милосердный порядок: ему остаётся целых десять процентов.

— Охренеть…

— Он серьёзно?

— Это же грабёж…

Возгласы послышались со всех сторон.

Девяносто процентов. Даже худшие колонизаторы не додумались бы до такого налога.

С этим человеком вообще можно иметь дело?

В душе Ким Дэёна впервые зародились сомнения.

Мир считал его бессердечным дельцом, но сам председатель был уверен, что сохранил хотя бы крупицу совести. Он не морил работников голодом. Правда, выжимал из них все силы, передавал работу по длинной цепочке субподрядчиков и экономил на безопасности — но ведь не голодом же морил.

Леон оказался хуже.

Забирать девять десятых всего, что заработал человек… каким чудовищем надо быть?

В этот миг Ким Дэён окончательно понял: перед ним настоящий средневековый король.

И если такой человек получит влияние на корейский бизнес, всем придёт конец.

Я, конечно, сволочь. Но не настолько же, блядь.

На следующий день группа «Дэрён» внезапно пошла на уступки протестующим и подписала с ними новое соглашение.

* * *

Даже по просьбе президента Леон не собирался лично торговаться с жалким купцом из-за продажи десяти процентов урожая равнины Наджу.

Государство забирало десятую часть. Остальным урожаем земледельцы могли распоряжаться сами. Но одно дело — вырастить рис, и совсем другое — доставить его покупателям и защитить от желающих отнять силой.

После рекламных роликов, новостей о Храме Десяти Тысяч Богов и чудесах благословенного урожая интерес к рису взлетел до небес. У отдельных фермеров не было ни охраны, ни складов, ни торговой сети.

Хан Хари уже докладывала, что на одну из партий напали больные раком. Несколько отчаявшихся людей устроили драку, пытаясь завладеть рисом. Пока обошлось без серьёзных жертв, но завтра вместо больных могли прийти наёмники.

— Двести тридцать миллионов вон за килограмм, — сообщила Хари.

Она едва сдерживала радость. Ассоциация предлагала намного меньше.

— Вот это цена, Ваше Величество!

— Слишком высокая.

— Что?

— Цену определяет рынок, но урожай не должен стоить столько.

— Э-э…

Хари всегда думала, что дорогой товар — это хорошо. Леон считал иначе.

— Как бедняк купит такой рис? Милость богов должна быть доступна всем.

— И что вы предлагаете?

— Я велел президенту наставлять крестьян и распространять веру. Он ответил, что глава государства обязан сохранять религиозный нейтралитет.

— В этом он прав.

В мире Леона вера была основой государства. На Земле теократии почти исчезли сотни лет назад. Разве что в некоторых странах Ближнего Востока власть по-прежнему могла открыто проповедовать религию.

Корейский президент обязан был оставаться нейтральным.

— Впрочем, накопленной веры уже достаточно, — сказал Леон. — Пора пробудить силу Лайонхарта и его легиона.

Хари сразу поняла, к чему он ведёт.

— Люди, которых вы приказали собрать, ждут.

— Подходящие врата нашли?

— Да. Но, Ваше Величество… вы уверены?

— В чём?

Хари добросовестно выполнила поручение. Формально она числилась временной сотрудницей гильдии Храма Десяти Тысяч Богов, а Ассоциация внимательно следила за каждым шагом Леона. Поэтому получить разрешение оказалось нетрудно.

— Сегодня утром появились Жёлтые врата. Мы уже выиграли торги, как вы и велели.

Для Леона такие врата не представляли опасности. Он мог зачистить их в одиночку.

Но проходить испытание предстояло не ему.

— Люди, которых вы выбрали, не справятся, — осторожно сказала Хари.

— Посмотрим.

— Простите?

Леон усмехнулся.

— Если они не сумеют выжить рядом со мной, какой от них толк в бою?

Через два дня у станции Самджон в Сеуле собрались больше пятидесяти охотников. Среди них стоял Ку Дэсон — человек, который уже десять лет оставался охотником D-ранга.