Глава 17 — Предчувствие новых хлопот

Наказание я объявил прямо в преподавательской. Шла перемена, вокруг сидели другие инструкторы, и я прекрасно видел, как Лирия всё это время украдкой наблюдала за нами с соседнего места.

Она проводила Ознию взглядом, дождалась, когда дверь закроется, и повернулась ко мне с улыбкой.

— Хорошо справились, господин Грэм. Драка на первом же занятии наверняка выбила вас из колеи, но вы всё уладили.

— Ничего особенного.

— Вот ещё, скромничаете. Никто бы не подумал, что это ваш первый день. Я уже собиралась помочь, а вы и без меня разобрались.

Я невольно задумался: «Действительно ли я всё сделал правильно?»

Можно было раздуть историю с заклинанием Ознии до серьёзного проступка, но я не стал. Не потому, что проявил великодушие, а потому, что считал своё решение справедливым. Возможно, другой инструктор поступил бы иначе. У меня был свой порядок.

Принимать похвалу я не умел, изображать скромность — тем более. Поэтому лишь коротко кивнул.

Тут с места напротив раздался приторный мужской голос:

— Инструктор Лирия, разве сам факт драки между студентами уже не говорит о промахе?

— Простите? Ну, я бы не сказала...

— Инструктор Императорской академии Филлиона обязан не разгребать последствия, а предупреждать подобное заранее. Хвалить человека за то, что он раздал несколько взысканий после драки, на мой взгляд, довольно... странно.

«Это ещё что?»

Обычный наезд. В армии я наслушался такого до тошноты.

Говоривший курировал первый курс «Белого Алмаза». Имя я не запомнил, а фамилия, кажется, была Ахерон.

Он влез в чужой разговор и сразу начал вещать так, будто остальные собрались ради его выступления. Улыбка Лирии померкла. По её лицу легко читалось: «Опять этот зануда».

Ахерон погладил усы. Его лоснящаяся физиономия блестела так, словно её только что намазали маслом.

— На моих занятиях до драки бы не дошло. Студенты «Белого Алмаза» в принципе не создают таких проблем.

— Но у господина Грэма сегодня был первый урок, — возразила Лирия. — Дальше станет проще. Я сама поначалу ужасно нервничала перед классом.

— Для вас это естественно. Вы ведь исключительный талант, окончили Академию всего за три года. Ваши способности давно доказаны, как и уровень остальных коллег. А вот господин Грэм...

— Говорите прямо. Что вас не устраивает?

Он слишком долго ходил вокруг да около, как и положено аристократу, поэтому я оборвал его. По опыту знал: если не остановить такого сразу, он протянет разговор до вечера.

Я посмотрел ему в глаза. Ахерон вздрогнул, кашлянул и отвёл взгляд.

— Насколько мне известно, вы не получали систематического образования. Верно?

— Верно.

— Может быть, занимались с домашним наставником? Я говорю о настоящем учителе из достойной семьи, а не о случайном грамотею.

— Нет.

— Тогда весь ваш опыт ограничивается армией?

— Да.

— Вот как...

Он прищурился и усмехнулся. Теперь, когда моя биография перестала казаться ему опасной, Ахерон явно решил, что перед ним лёгкая добыча.

— Инструктор Лирия, другим новичкам достаточно дать время на привыкание. Но господину Грэму, выходит, не к чему привыкать: его попросту ничему не учили. Даже непонятно, кто здесь должен кого наставлять.

— Для преподавания не обязательно заканчивать Академию, — сказала Лирия.

— Формально — нет. Но речь идёт об Императорской академии Филлиона. Здесь существует определённая планка. Господин Грэм, насколько я слышал, всего лишь капитан. Для его возраста повышение быстрое, спору нет, но достаточно ли одного армейского звания? Я лишь беспокоюсь за общее дело как коллега.

Ртом он выражал тревогу, глазами — откровенное злорадство. Ещё минуту назад боялся на меня смотреть, а теперь осмелел.

При желании я давно мог получить звание повыше. Маркиз Кальштайн предлагал не раз. Я отказывался, потому что хотел сам выходить на поле боя, а не сидеть над картами в тылу. Штабному офицеру не положено рубиться в первой линии рядом с рядовыми. Разумеется, запретить мне никто бы не смог, но выглядело бы это как минимум странно.

Офицер с высоким званием, без подчинённых и сопровождения, который в одиночку носится по фронту, быстро обрастает слухами. Мне не хотелось привлекать лишнее внимание, а карьера сама по себе не интересовала. Капитан имел достаточно полномочий для самостоятельных операций — мне этого хватало.

Объяснять всё это Ахерону я не собирался.

Моё молчание он принял за отсутствие ответа и заулыбался ещё шире.

— Возьмём хотя бы меня. Я окончил Императорскую аспирантуру Филлиона и получил докторскую степень. А происхождение? Ахероны — старинный и уважаемый графский род. Мой старший брат с честью служил Империи как высокопоставленный офицер в годы последней войны. Я с детства рос в доме, где...

Не знаю, чем именно я успел ему насолить. Впрочем, решение было простым: не обращать внимания.

Меня назначил сам ректор Хайнкель. Ахерон ничего не мог с этим сделать, ведь сомнение в моей пригодности автоматически ставило под вопрос решение ректора. Максимум он мог распускать за спиной грязные слухи. От слухов мне не становилось ни холодно, ни жарко.

Однако фамилия казалась знакомой. Я где-то её слышал. Воспоминание было неважным, но всё вертелось рядом, не давая покоя.

И тут я вспомнил.

— А, это тот самый, которого гоблин прикончил?

— Мой брат... Что? Какой ещё гоблин?!

От одного слова Ахерон побелел.

В имперской армии хватало бездарных ублюдков, которые кичились дворянством. Полковник Ахерон был именно таким. Способностей — ноль, амбиций — на троих. В начале войны он решил сорвать быстрый триумф, повёл солдат вперёд без разведки и, разумеется, угодил в окружение.

Когда я добрался до его отряда, тот уже почти перестал существовать. Командир исчез. Как выяснилось позже, он бросил людей на убой, чтобы выиграть себе несколько минут, и сбежал один.

Может, позор хотя бы спас бы ему жизнь, но через несколько дней полковника нашли мёртвым. Прятаться он полез прямиком в гоблинскую нору.

Твари долго развлекались с пленником, а потом выбросили голый изуродованный труп наружу. Для имперского офицера конец был настолько жалким, что маркиз Кальштайн, услышав подробности, только хмыкнул: «Ну и долбоёбская смерть».

Я знал, что семья пыталась замять историю, однако не думал, что настолько тщательно.

— Что за мерзкая ложь?! Мой брат пал в бою с демонами! Откуда вы взяли эту чушь? Как вы смеете повторять подобную клевету?!

Я произнёс лишь слово «гоблин». Всё остальное Ахерон вывалил сам. Он вскочил, затрясся и заговорил так сбивчиво, словно его уже поймали на лжи.

Остальные инструкторы зашептались.

— Гоблин? О чём он?

— Разве полковник Ахерон не погиб от рук демонов? Неужели...

— Неправда! Это неправда! На каком основании вы... Инструктор Ион, объяснитесь!

— У меня скоро занятие. Прошу извинить.

Я сделал вид, что не услышал, и вышел из преподавательской.

Лирия почти сразу засеменила следом.

— Господин Грэм!

Я намеренно сбавил шаг. Чтобы подстроиться под её короткие ноги, пришлось заметно уменьшить привычный размах.

И всё равно Лирия догоняла меня почти бегом.

— Фух... Как вы успели так далеко уйти? Всё из-за длинных ног, наверное.

— Вы что-то хотели?

— М-м... Просто пройтись вместе?

Причин отказывать не было, и я кивнул.

Мы пошли по коридору рядом. Лирия некоторое время поглядывала на меня, затем осторожно сказала:

— Не принимайте слова Ахерона близко к сердцу.

— Я и не принимаю.

— Правда? Хотя да, на вас похоже. Вы из тех, кто не прогибается под чужим давлением и спокойно делает своё дело.

Не знаю, что это был за тип людей, но Лирия сама удовлетворилась объяснением и несколько раз кивнула.

— Почему он вообще ко мне полез?

— Думаю, из-за того, что вам отдали «Чёрный Опал».

— Только поэтому?

— Без нового класса госпожа... то есть студентка Элизабет попала бы в «Белый Алмаз». Ахерон, наверное, считает, что у него из-под носа увели честь стать наставником имперской принцессы.

Теперь всё сходилось.

Среди первокурсников в этом году было слишком много важных детей: имперская принцесса, внучка главнокомандующего, сын канцлера. Для аристократа право лично учить их считалось большой честью. Не появись «Чёрный Опал», все они почти наверняка оказались бы у Ахерона.

С ректором он спорить не смел, поэтому решил отыграться на мне.

Новый класс, как оказалось, занимал не только студентов. Инструкторы следили за ним не менее пристально.

У меня появилось неприятное ощущение, что подобная возня ещё не раз доставит головную боль.

— Так что всё-таки случилось с полковником Ахероном?

— Без комментариев.

А вот Ахерону в ближайшее время предстояло познакомиться со слухами гораздо ближе.

* * *

Когда все занятия закончились, наступила ночь.

Озния пришла ко мне.