Глава 16 — Конфликт 2

В классе повисла мёртвая тишина.

Никто не ожидал от Ознии такой выходки. За несколько дней однокурсники успели привыкнуть к её безучастному лицу и полному равнодушию ко всему вокруг. Тем страшнее было увидеть, как эта тихая девчонка вдруг швыряет в человека боевое заклинание.

Саладин, только чудом не угодивший под разряд, смотрел на неё совершенно ошалело. Потом покосился на почерневшую стену и снова перевёл взгляд на Ознию.

— Ха... Ха-ха!

«Стрела молнии» считалась простым заклинанием, но безобидной от этого не становилась. При удачном попадании дело могло закончиться не ожогом, а похоронами.

— Ты сейчас что сделала?

Казалось бы, после такого любой испугается. Саладин же, наоборот, взбесился. До него дошло, что его едва не убили, и остатки здравого смысла тут же испарились.

— Ты какого хрена вдруг полезла? Ах да, твоя наставница ведь тоже из Семи героев континента. Тебя задело, да?

Мариан нахмурилась.

«Неужели Озния сорвалась из-за оскорбления Багряной мудрицы?»

Вряд ли. Ей с самого начала не нравилось, как Саладин называл Семерых героев «этими ублюдками», но тогда она ещё держалась. По-настоящему её перекосило лишь после упоминания Зловещей Звезды.

Озния посмотрела на принца так, что в классе будто стало ещё холоднее.

— Продолжай. В следующий раз я не промахнусь.

— Ха! Попробуй. Думаешь, я буду стоять и ждать?

Магу требовалось время на заклинание. Пока он собирал ману и выстраивал формулу, до него можно было добраться голыми руками. Это знал любой ребёнок, а класс был тесным: между Ознией и Саладином оставалось всего несколько шагов.

Именно это придавало ему смелости.

— Хватит! Остановитесь!

— Оз, успокойся!

Однокурсники кричали напрасно. Озния уже не слышала ничего после оскорбления человека, которым восхищалась. Саладин точно так же не слышал никого после покушения на собственную жизнь.

Между пальцами Ознии затрещали лиловые искры. В тот же миг Саладин рванулся вперёд.

Он сразу понял, что просчитался. Заклинание уже было почти готово, хотя, по его расчётам, Ознии требовалось ещё несколько секунд. Отступать было поздно. Оставалось добраться до неё прежде, чем разряд сорвётся с руки.

Пальцы Саладина, похожие на когти, метнулись к её горлу.

Заклинание Ознии сорвалось с пальцев и полетело Саладину точно в грудь.

Несколько студентов бросились между ними, но опоздали. Ещё мгновение — и оба получили бы тяжёлые ранения. Однако из коридора в класс ворвался человек, быстрый, как удар молнии.

Всё произошло за долю секунды.

Озния выпустила заклинание. Саладин кинулся на неё.

— Это ещё что за херня?

Ион уже стоял между ними.

Он сбил руку Саладина коротким движением, а электрический разряд поймал голой ладонью. Магия вспыхнула и погасла, не оставив на его лице даже тени боли. Инструктор лишь медленно оглядел класс тяжёлым, холодным взглядом.

Он не кричал и никого не отчитывал. Но Саладин всё равно опустил глаза: спокойный голос Иона давил сильнее любого окрика.

Почерневшая стена, натянутые лица и то, что он успел увидеть в дверях, складывались в совершенно ясную картину.

— Саладин аль-Камиль. Озния Хебринг. Оба за мной, в преподавательскую.

— Да...

Озния промолчала.

С его появлением драка закончилась так быстро, словно её и не было.

Гвин проводила инструктора взглядом и невольно задержала дыхание.

«Я даже не увидела, как он вошёл».

Однокурсники тоже были потрясены, и дело было не только в недавней стычке. Титания и Шурц переглянулись.

— Он ведь двигался очень быстро, да?

— Ещё бы. Я понимал, что он сильный, но не настолько же.

Гвин слышала их, однако думала о другом. Она стояла рядом с Ознией, а Ион находился за дверью. И всё же он успел первым. Гвин моргнула — и он уже оказался между противниками.

Каждый день она тренировалась со своим наставником, Святым мечником, и привыкла следить за движениями, которые остальные даже не замечали. На вступительном испытании она читала атаки экзаменатора и вовремя отвечала на них. Гвин полагала, что сумеет увидеть любого инструктора Академии.

Однако за Ионом она уследить не смогла.

Чтобы исчезнуть из её поля зрения, он должен был двигаться не медленнее наставника, когда тот переставал щадить ученицу.

Из всего класса только Гвин поняла, какую крошечную часть своей силы Ион только что показал.

* * *

— Зачем ты это сделала?

Озния сидела перед столом Иона и молчала.

Чтобы ответить, пришлось бы повторить слова Саладина, а затем объяснить, какое именно оскорбление вывело её из себя. Ей не хотелось снова это слышать. Тем более не хотелось раскрывать постороннему то, что касалось только её.

Поэтому она просто не открывала рта.

— Озния, молчанием ты лишь ухудшаешь своё положение.

Она не шелохнулась.

— Понятно. Говорить не хочешь.

Ион не стал давить и повернулся к Саладину.

— Ты пытался ударить Ознию. Признаёшь?

— Но она первой применила магию!

— Это правда?

Озния снова промолчала.

— Озния.

— Да.

Если смотреть только на поступки, её вина была тяжелее. Студенты дрались нередко: собери в одном месте несколько десятков молодых людей — кто-нибудь обязательно с кем-нибудь сцепится. Однако ударить в сердцах кулаком и запустить боевым заклинанием — далеко не одно и то же.

Магия требовала подготовки. Озния успела сотворить заклинание, выстрелить первой, а затем попыталась повторить. За такое могли не только отстранить от занятий, но и вышвырнуть из Академии.

Ион немного подумал.

— Саладин, расскажи, из-за чего вы поссорились.

— Я... говорил резковато. Гвин и Шурц шумели, а я велел им заткнуться. Наверное, ей не понравилось.

Он ловко выбросил из рассказа главное: оскорбление Семи героев континента. Ругать Героя в присутствии имперской принцессы было не самой удачной мыслью, и Саладин явно не хотел, чтобы об этом узнал инструктор.

Озния поправлять его не стала. Она применила магию против человека — тут оправдываться было нечем. Лгать она не собиралась, а виноватой себя не считала. Даже если её исключат через день после поступления, ничего страшного. В Башне магов, конечно, охренеют, но, получи она возможность вернуться назад, поступила бы точно так же.

— Вот как...

Ион едва заметно нахмурился и постучал пальцем по столу.

Выходило просто: Саладин наговорил лишнего, Озния вспылила и атаковала, а затем полезла за вторым заклинанием. Принц лишь защищался. На этом разбирательство можно было заканчивать, и Озния уже ждала приговора.

Однако Ион продолжил:

— Что именно ты сказал?

— Что? Ничего особенного.

— Особенное или нет, решу я. В классе полно свидетелей. Позвать первого попавшегося?

Саладин заметно напрягся. Его слышали все, и ни один однокурсник не стал бы прикрывать принца. Скорее уж с удовольствием пересказал бы каждое слово. А если Ион пригласит Элизабет, оскорбление императорской семьи через Героя получит уже официальный вес.

Саладин решил, что лучше признаться самому.

— Гвин и Шурц обсуждали Семерых героев. Я сказал, что те никогда не бывали в Королевстве аль-Камиль, а значит, называть их героями всего континента неправильно.

— И это всё?

Ион спросил ровно, без нажима. Обычный вопрос, спокойный голос.

Но Саладину показалось, что инструктор видит его насквозь. Он зажмурился и выдавил:

— Я ещё... сказал, что они вообще не герои.

— Понятно.

Ион кивнул.

— Среди них есть глава Башни магов, наставница Ознии, верно?

— Да...

— Мало кто спокойно выслушает оскорбление своего учителя. Магия против человека всё равно остаётся грубым нарушением, но начал это ты и тоже понесёшь наказание.

Озния впервые подняла голову.

«Он сейчас её защищал? Зачем?»

Она сама не собиралась оправдываться. Ион ничего не выигрывал, если разбирался в деталях, и ничего не терял, если сваливал всю вину на неё. Можно было поскорее закрыть дело, и никто бы не возразил.

Она думала, что студентам он почти безразличен.

Похоже, всё было не так просто.

— Саладин получает один штрафной балл и неделю убирает общежитие. Озния получает два балла и в течение недели помогает мне с обязанностями инструктора. На этом всё.

Два балла и неделя мелкой работы.

Никакого отстранения. Никакого исключения. Для попытки ударить человека молнией — почти смешное наказание.

— Возвращайтесь в класс.

— Да. Понял.

Саладин поднялся с недовольным лицом и сразу вышел.

Озния осталась сидеть. Она молча разглядывала Иона, пока тот наконец не спросил:

— Что-то непонятно?

— Почему?

Вопрос прозвучал без всяких пояснений, но Ион, похоже, сразу понял, о чём она.

— Потому что тот, кто называл себя жертвой, выглядел виноватым, а та, кого считали нападавшей, сидела с чистой совестью.

Озния ничего не ответила.

— Если больше вопросов нет, иди.

Она встала и направилась к двери, но уже на пороге будто что-то вспомнила. Обернулась и низко поклонилась.

Ион даже не посмотрел в её сторону. И всё же Ознии почему-то показалось, что её благодарность он принял.