Глава 864 — Ариэль (1)
Королевский замок Озёрного королевства. Зал вечеринки.
Нарядные гости с бокалами в руках смеялись и шумели, заполняя зал весёлым гулом.
Кристиан, стоявший в стороне, в углу праздничной толпы, смотрел на них и тихо вздохнул.
— Главная героиня этой вечеринки — ты. Разве тебе не следует быть там?
Стоявшая рядом Ариэль мягко, почти застенчиво улыбнулась.
— Не так-то легко выкроить время на разговор со старшим братом. Когда ещё выпадет случай увидеться с вами хоть немного дольше?
Пока Ариэль ненадолго отлучилась, её отсутствие прикрывал Эш.
В самом центре зала он ловко удерживал внимание гостей и вдохновенно говорил о том, какие отношения отныне будут связывать Империю Эверблэк и Озёрное королевство.
— ...Время и впрямь летит стрелой.
Кристиан некоторое время молча наблюдал за ним, потом заговорил:
— Там, во тьме, оно тянулось до ужаса медленно. А стоило выйти под солнце — понеслось так, что не удержать. Подумать только: уже двадцать лет прошло с тех пор, как эта страна выбралась из мрака.
— Да. Порой мне и самой кажется, будто те дни во тьме были дурным сном.
Ариэль отозвалась тихо и горько улыбнулась.
— Но я знаю: раны, что оставили эти пятьсот лет, всё ещё здесь. В этой стране. В людях... они никуда не исчезли.
— ...
— И я помню, что ради этого мира... ради меня... были те, кто сжёг свою жизнь дотла.
Между братом и сестрой на миг повисло молчание.
В стороне от шумного зала принц и принцесса вдруг оба задумались о тех, кого больше не было рядом.
— Теперь эта страна так светла и полна надежды, что те дни уже кажутся смутным воспоминанием.
Кристиан невольно протянул руку, будто собирался похлопать младшую сестру по плечу, но спохватился и замер.
Ариэль улыбнулась ему и кивнула. Тогда он тихонько кашлянул и неловко, почти осторожно, всё-таки коснулся её плеча.
— Ты хорошо справляешься.
— Я лишь стараюсь сделать всё, что в моих силах.
— Этого достаточно.
На вечно застывшем лице Кристиана с трудом проступила тёплая улыбка.
— Стань добрым королём, Ариэль.
— ...
Ариэль проглотила ответ.
Ей хотелось сказать Кристиану так много.
Не уходите. Останьтесь в этой стране. Ей ещё предстоит долгий и тяжёлый путь. Мне нужна ваша помощь, старший брат.
Но она знала и другое.
Знала чувство вины, выжженное в груди этого человека. Знала рану, которая никогда не затянется.
— ...И вы тоже, старший брат.
Поэтому Ариэль улыбнулась.
— Прошу вас... пусть ваши дни будут добрыми.
— ...
— Где бы вы ни были и когда бы ни вернулись мыслями сюда... будьте здоровы.
Кристиан кивнул и легко подтолкнул её в спину.
Ариэль снова вошла в центр зала, и ждавшие её люди встретили её радостными возгласами.
Она сияюще улыбнулась, обвела гостей взглядом и оглянулась назад.
Кристиана там уже не было.
— Ах...
Ариэль застыла, растерянно глядя на пустое место, где он только что стоял.
И тут у самого её уха прозвучал голос Эша:
— Ариэль, ты чего там встала?
— ...
— Иди сюда, все тебя ждут!
Ариэль крепко зажмурилась, открыла глаза, глубоко вдохнула и решительно шагнула в самую середину зала.
Они не произнесли слов прощания.
Но брат и сестра оба знали:
это была их последняя встреча.
«Будь счастлив».
Так, пожелав друг другу добра,
брат и сестра, много лет прожившие в любви и ненависти, простились.
* * *
Вечеринка длилась до поздней ночи.
Люди радовались счастливому событию: ели, пили, смеялись и танцевали.
Демон Меча и Призрак Копья, будто позабыв о возрасте, с упоением кружились в вальсе; Лукас и Эванджелин показали новейший светский танец, вошедший в моду в Эверблэке. Эш пригласил Коко, и великая ведьма, едва державшаяся на ногах, радостно смеялась, размахивая сцепленными с ним руками.
Ариэль тоже снова и снова приглашали на танец, но она всем отказывала с мягкой улыбкой.
За последние двадцать лет она ни с кем не танцевала.
— Я так сосредоточилась на государственных делах, что, кажется, совсем разучилась танцевать. Простите мне это. Зато я с радостью буду смотреть, как веселитесь вы.
Пусть королева и не танцевала, веселья в зале от этого не убавилось.
Так текли счастливые часы...
И, как всегда бывает на праздниках, конец подкрался незаметно.
Эш и Лукас, уставшие после долгой дороги, первыми удалились отдыхать; Эванджелин ушла вместе с ними.
Пьяные гости, ещё недавно храбро кричавшие, что будут пить до рассвета, один за другим разошлись. Слуги, закончив основную уборку, тоже исчезали поодиночке. По краям притихшего зала начали гаснуть огни.
И наконец в тёмном зале, где не осталось никого,
Ариэль сидела у окна одна, держа бокал шампанского.
Одинокий луч холодного голубого лунного света лился сквозь стекло и смутно серебрил её белые волосы.
Ариэль медленно вращала бокал в руке и смотрела наружу.
— ...
Из высокого окна башни королевского замка вся страна лежала перед ней как на ладони.
Глухая ночь, до рассвета ещё далеко.
Город утонул во тьме, и только крошечные огоньки, рассыпанные тут и там, словно соль, слабо проступали в темноте, обозначая контуры мира.
Ариэль подумала: как похоже на то время, когда эта страна провалилась во мрак.
На те дни, когда она потеряла имя и стала Безымянной.
На ночные улицы, по которым она блуждала пятьсот лет.
— ...
Мир так темен.
Неужели всё это ей только снится?
Неужели этот мир по-прежнему тонет в кошмаре, а она, покорившаяся Королю демонов... просто видит сон о будущем, в котором хотела бы жить?
«Нет».
Такого быть не может.
Ариэль подняла голову, и ясный лунный свет упал прямо на неё.
Острый, как клинок, свет — такой никогда не достигал Озёрного королевства в те времена, когда оно лежало под кошмаром. Этот свет словно будил её.
Кошмар закончился.
Место, где она сейчас живёт, — реальность.
— ...Ах.
И вдруг,
пока Ариэль смотрела на луну, в памяти вспыхнула картина двадцатилетней давности.
Воспоминание, похожее на ложь.
В гостинице Кроссроуда Эш устроил вечеринку.
Туда пришли люди из самых разных стран. Даже командир кошмарного легиона. И ещё...
«Ещё...?»
Там был кто-то.
Кто-то дорогой, чьего лица она не могла вспомнить, но он точно был там.
Чем сильнее Ариэль пыталась ухватить это воспоминание, тем мутнее оно становилось. Будто из старой плёнки ножницами вырезали одного человека: шум, пустота и рваный провал на его месте.
Но именно эта пустота была так отчётлива, что Ариэль знала:
там непременно был кто-то.
Тот, кто застенчиво улыбнулся, принимая её приглашение на танец.
«Наверное, это он».
Ариэль догадывалась, кто это был.
Тот мужчина, который после окончания всех войн исчез в её объятиях, обратившись в свет.
Тот, о ком рассказал Эш. Тот, кто бился и погибал несчётные века, чтобы спасти Ариэль. Тот, кто за её спасение выбрал быть забытым.
Одна мысль о нём отзывалась болью в груди и подступающими слезами — и всё же он снова и снова исчезал из памяти, оставляя за собой лишь неясный след.
— ...
Ариэль поставила пустой бокал на подоконник
и медленно вышла в центр опустевшего зала.
Праздник закончился; тепло ушло; смех, аплодисменты и радостные крики растворились в тишине. Она стояла одна под лунным светом.
«Кажется... вот так?»
Ариэль медленно протянула вперёд белую руку.
И в памяти, грубо стёртой, будто ластиком, зыбкой маревой тенью возник мужчина. Он осторожно взял её протянутую руку — бережно, словно боялся оставить на ней царапину одним прикосновением.
— ...
Одной рукой — его ладонь. Другую — ему на плечо. Мужчина, дрожащий в памяти зыбким пятном, осторожно кладёт ладонь ей на талию.
Старая поза для вальса.
Стоя совсем близко, они встречаются взглядами...
А потом, когда начинается музыка, медленно делают первый шаг.
Круг за кругом, круг за кругом.
Вращающийся мир незаметно возвращается к тому, каким был двадцать лет назад.
Зал полон людей, звучат весёлые песни, ослепительно сияют люстры, а в самом центре — они вдвоём.
Танец длится так, будто не кончится никогда, и на смутном, неразличимом лице того мужчины вдруг проступает ясное выражение.
Счастливая и печальная улыбка, влажная от невыплаканных слёз...
— ...Ах.
Она резко вернулась в реальность.
В пустом, тёмном и безмолвном зале Ариэль держала в объятиях лишь лунный свет.
Вальс, который она танцевала одна, оборвался; шаги замерли, и края её платья вместе с концами длинных волос ещё колыхались в воздухе, дробя лунное сияние.
Ариэль посмотрела на пустые ладони. Потом прижала их к груди, словно пыталась удержать лежащий на них свет, и подняла глаза к окну.
Прекрасная полная луна, как и прежде, освещала мир.
— ...Смотри за мной.
Ариэль прошептала это едва слышно.
— Я буду жить изо всех сил. В мире, который ты мне подарил. Жизнью, которую ты мне подарил.
Почему так вышло?
Ариэль вдруг поняла, что плачет.
Слёзы текли без остановки по белым щекам из её больших сине-зелёных глаз.
Но Ариэль улыбалась. Улыбалась сквозь мокрое от слёз лицо.
Потому что знала.
Он, наверное, только этого и хотел — чтобы она жила с улыбкой.
* * *
На следующее утро, в день коронации,
Ариэль поднялась на рассвете и тщательно вымылась.
Длинные волосы, чистые и влажно блестящие, она бережно расчесала, а потом ловко заплела.
Слуги пытались помочь, но Ариэль всегда укладывала волосы сама. Даже сегодня, в такой занятой день, ничего не изменилось.
Того человека, который когда-то, в далёком прошлом, причёсывал её, больше не было. Значит, ей следовало справляться самой.
Она надела заранее приготовленное новое церемониальное платье, прикрепила все положенные для сегодняшнего обряда украшения и слегка подкрасилась.
Полностью облачившись, Ариэль открыла маленькую шкатулку на туалетном столике. Внутри лежала старая красная лента.
— ...
Осторожно, медленно, с бесконечной заботой
Ариэль завязала ленту сзади на волосах.
Вся её одежда и все украшения были новыми; только эта лента оставалась старой и простоватой. Но Ариэль ничуть этого не смущалась и с гордостью позволила ей свободно лечь на волосы.
— Хорошо.
Окинув себя взглядом в зеркале, она глубоко вдохнула.
— Пора.
Напоследок Ариэль протянула руку в сторону
и взяла стоявший у туалетного столика скипетр — жезл, символ королевской власти Озёрного королевства.
Или ей показалось?
От скипетра будто исходило мягкое тепло — словно он хотел успокоить её перед коронацией, развязать узел тревоги в груди.
Конечно, это было лишь воображение.
Ведь магия и чудеса давно исчезли из этого мира.
— ...
Ариэль крепко сжала скипетр, который тот человек починил, отдав последнюю свою жизнь, и тихо улыбнулась.
А затем уверенно шагнула прочь — к месту коронации.
Ослепительное утреннее солнце освещало дорогу перед ней.