Глава 474 — Мужчина и женщина (1)

Мы недолго простояли в пустом пространстве, глядя друг на друга.

Дядюшка-дракон первым разразился раскатистым смехом.

— Ха-ха-ха! Я уж гадал, когда же ты явишься, а увидеться довелось только сегодня! Знаешь, как я был поражён, когда услышал, что ты вернулся живым?

После возвращения я слышал это от каждого встречного столько раз, что уши уже болели.

И отвечал, конечно, неизменно одно и то же.

— А, извини. Хотел заглянуть раньше, да дел было невпроворот.

— Похоже, ты угодил во множество хлопот. Я кое-что знаю, так что не бери в голову.

О, вот как.

Только что значит — «кое-что»?

Пока я прикидывал это про себя, дядюшка-дракон негромко добавил:

— Во всяком случае, я рад. После того как тебя объявили погибшим, моя дочурка так убивалась... Ах да, можно я позову её сейчас? Она наверняка захочет тебя увидеть.

— Потом. Когда закончим разговор.

— Разговор... Значит, ты всё-таки пришёл не просто показаться мне на глаза?

— Лавиен тебе ничего не сказала?

— Старшая дочь лишь сообщила, что ты хочешь со мной встретиться, и велела позже, когда лист будет разорван, позвать её.

Судя по любопытству, мелькнувшему в глазах дядюшки-дракона, он не лгал.

Значит, и правда ничего не рассказала?

Доверие к Лавиен вдруг резко подскочило.

— Если ты пришёл не просто навестить меня... тогда зачем?

— Прежде чем говорить, мне нужно одно обещание.

— Обещание?

— Обещай, что никому не расскажешь о том, что сегодня здесь случится.

Даже королю этой страны.

Когда я добавил это, дядюшка-дракон, видно, понял серьёзность дела: лицо его чуть помрачнело. И всё же он без лишних слов принял моё условие.

— Клянусь душой, заключённой в моём имени, «Фирсеарайдормус».

Это была минимальная страховка.

Я понятия не имел, какой смысл скрыт в этом длинном и труднопроизносимом имени, но дракониды по крайней мере дорожили обещаниями, данными собственным именем.

— Ну что ж, раз с этим покончено, расскажешь?

Показывать было куда быстрее, чем объяснять.

Я вынул из подпространства коробку и открыл её.

— Это...

Стоило дядюшке-дракону увидеть сердце, бугристое, словно кожура тропического плода, как взгляд его стал острым.

Ну ещё бы. Он и сам драконид, сразу узнал.

— Сердце драконида. Неужели хозяин этого сердца — тот самый, о ком я думаю?

— Да. Оно принадлежало Драконоборцу Ригалу Багосу.

— ...Вот как. Значит, и правда...

На лице дядюшки-дракона появилось выражение, которому трудно было подобрать имя; мышцы у глаз мелко дрогнули.

В глубине души он, наверное, уже догадался, но одно дело — предчувствовать, и совсем другое — услышать подтверждение.

Однако он был главой своего народа и быстро взял себя в руки.

— Скажу честно, я крайне смятен. И всё же прежде всего должен сказать вот что.

Дядюшка-дракон, глава драконидов, склонил передо мной голову.

— Бьёрн, сын Янделя. От имени моего рода и как отец дочери я от всего сердца благодарю тебя.

Увидев это, я сразу понял: даже не будь у меня ни баронского титула, ни положения вождя племени варваров, он отнёсся бы ко мне точно так же.

Думать о таком сейчас было вроде бы неуместно, но всё равно неплохо.

Значит, шансов, что позже он примет мою просьбу, стало хоть немного больше.

— Так что же произошло? Я нигде не слышал, чтобы Драконоборец погиб. Ты встретил его недавно?

— Нет. Драконоборца я убил на Айсроке.

— Во время той экспедиции...?

— Что ты знаешь о той экспедиции?

— Только то, что известно снаружи. Лавиен тоже сказала мне именно это.

— Тогда начну оттуда.

Сначала я рассказал ему всё, что случилось во время экспедиции. Дядюшка-дракон слушал не перебивая и наконец понял картину целиком.

Главное в той экспедиции сводилось к одному.

Не преследователи Ноарка.

Не то, что королевский дом бросил нас.

И даже не смерть Драконоборца.

— Ты... убил рыцарей Ордена Розы...

Я убил рыцарей Ордена Розы.

Иными словами, в открытую встал против королевского дома.

— Теперь понимаю. Почему ты с самого начала так настаивал на тайне. И почему она не могла рассказать мне правду.

— Вот и не обижайся. Я получил сердце, но пришёл к тебе только сейчас именно поэтому.

— Понимаю. И всё же... спасибо, что пришёл.

Дядюшка-дракон оборвал фразу и тяжело вздохнул.

— Хотя, признаться, мне от этого ещё и страшно.

Как и положено тому, кто отвечает за целый народ, дядюшка-дракон схватывал суть без лишних слов.

— Что ты от меня хочешь?

Вот теперь пора было переходить к делу.

***

Что попросил бы человек, если бы мог получить одну награду от верховного властителя драконидов?

У каждого нашёлся бы свой ответ.

Вариантов ведь море.

Драконидов немного, зато невероятная продолжительность жизни позволила им стать самым процветающим народом после людей. Что бы у них ни попросили, им хватило бы сил это дать.

Но...

— Безусловная поддержка драконидов и сотрудничество со мной.

Едва я назвал своё желание, дядюшка-дракон вздрогнул и повысил голос:

— Немыслимое требование.

— Я ведь не попросил ни денег, ни сокровищ.

— Лучше бы попросил. А то, о чём ты сейчас говоришь... может привести весь наш род к гибели.

Дядюшка-дракон принялся убеждать меня: благодарность его искренна, и если я попрошу о чём-нибудь другом, он выполнит всё, что сможет.

Значит, пора было включать режим варварских переговоров.

— Всё равно сделай! Сам говорил так, будто исполнишь что угодно, а теперь отказываешься? Нечестно!

— Ты, вижу, и став бароном, ничуть не изменился.

— Сделай! Иначе сердце не отдам!

Когда я всерьёз заупрямился, дядюшка-дракон сперва растерялся и едва не облился потом. Но чем дольше это продолжалось, тем больше он привыкал и наконец сменил тактику.

— Ты обещал! Сказал, что всё исполнишь!

— Обещал? Если уж строго, никаких обещаний насчёт награды я не давал! Нет, вернее будет сказать, что я уже выдал тебе награду авансом, поверив тебе. Разве не так?

Он не ошибался.

За то, что я принёс Драконоборческий меч, я получил право на вознаграждение. А затем, обязавшись принести сердце после убийства Драконоборца, получил «благословение дракона».

— И ты хочешь этим отделаться? Это же единственный способ спасти твою дочь!

— Потому я и повторяю: благодарность моя искренна... Но эту просьбу я выполнить не могу. Прошу, попроси о другом.

В конце концов мне пришлось признать очевидное.

Сколько бы я ни держал режим варварских переговоров, переубедить этого дядюшку-дракона не выйдет.

«Да. В таком важном вопросе он не уступит одной лишь упрямой сцене».

Шутки пора было заканчивать. Настало время поговорить начистоту.

— Рафир.

— ...?

— Ты не можешь принять моё требование всё-таки из-за королевского дома, верно?

— Отрицать не стану. Ты, быть может, ещё не знаешь, но король по-настоящему страшен.

Вот ведь как сговорились — все твердят одно и то же.

Даже обидно. Надо бы мне поскорее увидеть короля в лицо.

Тогда уж я либо возражу, либо хотя бы пойму, о чём они.

Пока я криво усмехался, дядюшка-дракон осторожно спросил:

— Если ограничить эту безусловную поддержку случаями, в которых не вмешивается король, такое условие я принять могу. Что скажешь?

Он сделал шаг назад — да ещё какой шаг.

Стоило услышать это, и сразу стало понятно: дядюшка-дракон действительно безмерно мне благодарен.

Ещё бы. Поддержка во всех случаях, кроме тех, где участвует король?

Значит, если у меня возникнет конфликт с маркизом, герцогом или другими народами, он всеми силами встанет на мою сторону.

Для вооружённых столкновений, правда, оставалось отдельное условие.

— Если ты будешь в своём праве, несправедливое нападение на тебя будет равнозначно нападению на меня.

Тут было над чем подумать.

Обычно переговоры — это хождение по натянутому канату: обе стороны понемногу уступают и нащупывают предел.

Но сейчас всё было иначе.

«Фактически это и есть его предел».

Дядюшка-дракон пропустил весь этот торг и сразу выложил максимум.

Не потому, что не умел вести переговоры.

Это была его благодарность. Его добрая воля.

«Остановимся здесь».

С самого начала я считал, что одной лишь поддержки в конфликтах с другими народами будет уже достаточно.

Как сам дядюшка-дракон сказал, наградой за первоначальный квест вообще было только «благословение дракона».

— ...Неужели совсем больше нельзя...

Я перебил дядюшку-дракона, который с затруднённым видом снова попытался меня уговорить, и протянул ему коробку.

— Этого обещания достаточно. Забирай.

И не забыл добавить:

— И спасибо. Правда. За то, что терпел мою несусветную наглость.

— Хм... Такой развязки я не ожидал.

— Мне тоже есть что защищать, потому я и упирался изо всех сил. Но постараюсь сделать так, чтобы у тебя из-за меня не было лишних трудностей.

— Хватит. Моя дочь ведь тоже в это втянута.

А, Лавиен ведь тоже его дочь.

Вот оно что. А я-то думал, с чего условия такие щедрые.

— В любом случае, если всё улажено, давай ещё поговорим. Чем ты занимался всё то время, пока пропадал? И правда был на тайном задании, как объявил маркиз?

После этого мы с дядюшкой-драконом ещё долго говорили о всяком, уже в куда более лёгкой обстановке.

И сколько-то времени спустя...

— Да, кстати. Раз уж ты теперь решил меня поддерживать... не смог бы ты выступить свидетелем на суде с графом Алминусом?

— На том суде... я свидетелем?

— А что? Ты ведь главный у драконидов. Если выйдешь и встанешь на мою сторону, у меня веса прибавится.

— ...Веса?

— Ха-ха! Шучу, шучу!

Этого дядюшку тоже приятно поддевать.

— Ах да, мы так приятно заговорились после долгой разлуки, что время уже подошло. Скоро совет старейшин, мне пора удалиться.

— Хм, вот как?

— Если хочешь вернуться сейчас, скажи. Я сразу воспользуюсь драконьей речью.

— Нет. Раз уж пришёл, загляну ненадолго к Пен и Лавиен.

— Хо-хо, рад слышать. Пен обрадуется. Это не займёт много времени; попей пока чаю с моими дочерьми, и я скоро вернусь.

С этими словами дядюшка-дракон объяснил, где находятся Пен и Лавиен, а я неторопливо направился туда.

Тук. Тук.

Мраморный пол гулко отзывался на каждый шаг.

Перед тем как свернуть в коридор, я обернулся.

— Что, осталось что-то сказать?

— Есть одно, о чём я всё-таки должен спросить перед уходом.

Дядюшка-дракон пожал плечами, будто приглашая говорить.

— Допустим... просто допустим.

Между нами оставалось порядочное расстояние, и голос гулко разнёсся в пустоте.

— Если я стану сильнее, а сторонников вокруг меня станет ещё больше.

— ...

— Если тогда и ты решишь, что попробовать можно.

— ...

— Что это уже не самоубийство... если тебе так покажется...

Я не стал договаривать лишнее, щадя его положение, и спросил только:

— Тогда ты сможешь мне помочь?

Ответ вернулся не сразу. Прошла долгая пауза.

— ...Когда это время придёт, я подумаю об этом благосклонно.

— Вот как. Понятно.

Я отвернулся и продолжил идти.

Тук. Тук.

На сегодня этого было достаточно.