Глава 429 — Как лёд (4)

Стоило применить [Духовное воплощение].

«В тело персонажа вселяется дух ветра.»

По моей коже закружился полупрозрачный ветер.

Мы не могли не то что переговариваться — даже взглядами обменяться, но я всё равно понял, чего добивается Эрвен.

«Ко всему получаемому урону добавляется коррекция уклонения.»

Коррекция уклонения, срабатывающая по вероятности.

Причём против атак, относящихся к магическому урону, шанс уклонения поднимался до предела.

Наверное, поэтому у этого режима и было такое условие.

«Получаемый магический урон увеличивается вдвое.»

Именно из-за этого я не включал режим ветра против магов и одарённых.

Я считал, что риск слишком велик.

Способность уклониться с шансом в пятьдесят процентов?

Звучит приятно, но если не сработает и по тебе прилетит двойной урон, по законам игры это может обернуться куда большей опасностью.

Но...

Фью-у-ух!

Монета уже была брошена.

Оставалось только одно.

Тук.

Смотреть, чем всё закончится.

Фью-у-у-ух!

В мгновение, от которого, возможно, зависела судьба всех нас, результат не заставил себя ждать.

«Персонаж успешно уклонился.»

[Шип края земли], летевший так, будто собирался прошить меня насквозь, словно оттолкнуло шквалом ветра. Он едва чиркнул по коже и изменил траекторию.

А потом...

Ба-а-а-а-ах!

Чёрный шип с грохотом вонзился в потолок.

— ...!

Ветер, обвивавший всё моё тело, стих, и вместе с ним на меня навалилась такая слабость, будто сердце ухнуло куда-то вниз.

«Вся сила природы Эрвен Форначи ди Терсия израсходована.»

«[Духовное воплощение] прекращено.»

Значит, у неё оставалось ровно столько.

«Думать потом».

Я, всё ещё держа Эрвен на руках, перекатился по полу и вскочил.

— Бьёрн...

А? Уже не «дядя»?

Внезапная смена обращения резанула слух, но я не стал за это цепляться.

Сначала надо было понять, в каком она состоянии.

— Тяжело, знаю, но сможешь занять того одарённого? Достаточно просто удержать его.

— ...Смогу.

Хорошо. Эстафету передали.

— Ты-ы-ы...!

Стоило мне развернуться и принять стойку, как по щиту ударила тяжесть.

Ка-кхак!

Драконоборец Ригал Багос.

Тот, кто впервые дал мне узнать, что такое смерть товарища.

Ка-кхак!

Я принимал на щит его удары, на вид беспорядочные, но наполненные собственной яростью, и думал:

«А я-то считал, что расплачусь от радости».

Но нет.

Ничего подобного.

Хотя, наверное, иначе и быть не могло.

Я ждал этого мгновения отчаянно долго, но, чтобы добраться сюда, пришлось слишком многое потерять.

— Ты... ты... как ты можешь быть таким живучим?

— Странно слышать это от ублюдка, который припёрся сюда убить меня.

— Я поставлю точку!

В его мече прибавилось силы.

Он размахивал им, будто выжимал самого себя досуха, как старую тряпку.

Причина была очевидна.

Не только ненависть ко мне. Он и сам понимал: чтобы выбраться отсюда живым, ему нужно убить меня. Иного пути нет.

Ка-кхак!

Расклад сейчас был простой.

Едва не умершая Эрвен выжимала последние силы, удерживая одарённого в стороне.

— Эмили! На того можешь не отвлекаться?

— ...Само собой.

Амелия вела бой с лысым Лефеллесом.

Все остальные лежали.

Конечно, кто-то из них ещё дышал, но они лишь цеплялись за жизнь последними пальцами.

Сражаться прямо сейчас не мог никто.

Иначе говоря...

Ка-кхак!

Именно этот бой должен был решить, кто победит в затянувшейся схватке.

Ка-кхак!

Я вложил силу в щит и оттолкнул меч.

Пусть отдача разнесла мой показатель сопротивления в щепки, сила никуда не делась.

— ...!

Ригал отлетел на три шага от одного лёгкого движения.

Я уже достаточно раз принял его удары, чтобы примерно оценить состояние его тела.

Теперь моя очередь.

— Бехелла-а-а-а!

Я выкрикнул имя бога-предка и рванул вперёд.

Сколько ни ори, [Выброс дикости], который числился активным навыком, всё равно не срабатывал, но...

«Без этого уже совсем не заводит».

Ву-у-ух!

Я обрушил молот, вложив в него силу предков.

Тат.

Он отступил ещё на два шага и ушёл от удара, а затем, поймав крошечную щель, открывшуюся при замахе, пошёл уколом мне в бок.

Боевого опыта у него и правда хватало.

Но...

«И оттого его решения слишком легко читаются».

В следующее мгновение его клинок глубоко вошёл мне под рёбра.

Боль тут же напомнила, насколько просел мой показатель сопротивления.

Хлюп!

Вообще-то это был не тот удар, от которого я никак не мог увернуться или который нельзя было заблокировать.

Просто тогда бой затянулся бы ещё дольше.

Шух.

Едва меч вошёл в бок, я будто только этого и ждал — выбросил руку вперёд.

Целью была его шея.

Разница в силе была очевидна: если бы я схватил его хоть раз, он уже ни за что бы не вырвался.

Но, похоже, он это тоже понимал.

Тат.

Ригал молниеносно отскочил назад.

Так поспешно, что не успел забрать самое важное.

— Это оставишь?

Стиснув зубы, я выдернул меч из собственного бока.

И поднял уголки губ, затвердевшие от засохшей крови.

— Подарков мечами с меня уже хватит.

— ...

— Что-то мечник из тебя странный. Всё мечи теряешь.

Я ещё и языком цокнул, будто глядя на жалкое зрелище, и лицо Ригала застыло. В глазах плескалась такая ненависть, что, казалось, сейчас лучи пойдут.

Но его действия с этим взглядом не вязались.

Потеряв меч, он растерялся и явно не знал, что делать.

Тап.

А потом сорвался с места.

Не ко мне — вбок.

Его намерение снова читалось насквозь.

«Хочет поднять хоть какой-нибудь меч с пола?»

В том лабиринте было так же.

Когда он остался без оружия, он бросился на Мишу и отнял у неё меч.

Тогда Ротмиллер принял удар своим телом, сказал, что это наша вещь, и убрал меч в [сокровищницу]. До того момента мне оставалось лишь беспомощно смотреть.

Но...

«Теперь всё иначе».

Худшее и меньшее зло.

Тогда, стоило ему поставить нас перед выбором, выбирать приходилось нам.

Теперь всё перевернулось.

Выбирать должен был не я.

Он.

Тат.

Едва Ригал оттолкнулся от пола, я тоже рванул вперёд.

— ...!

Расстояние сокращалось на глазах, и его зрачки дрогнули.

Похоже, он пытался решить, стоит ли всё-таки добраться до меча и как вообще поступить, но...

Ву-у-ух!

Увидев молот, летящий сверху, он сделал до смешного жалкий выбор.

Тат.

Он отказался от меча, валявшегося на полу, и перекатился в сторону.

«Зря я, что ли, опасался финта?»

На его месте я сделал бы вид, что тянусь к мечу, а сам резко сменил бы движение и ударил исподтишка.

Хотя он же мечник. Чего от него ждать?

Впрочем, если уж ему настолько важен меч, можно было пожертвовать плечом и всё равно подобрать оружие.

«...Может, он что-то задумал».

Сказать, что его решение не показалось мне жалким, было бы ложью, но я предпочёл насторожиться, а не расслабляться.

Так будет лучше.

Уж точно лучше, чем недооценить врага и поплатиться.

Поэтому...

Ву-у-у-ух!

Я размахивал молотом осторожно, не подпуская его слишком близко.

Тат!

Он снова отступил.

И когда это повторилось ещё несколько раз...

Тук.

Его спина наконец коснулась стены.

В тот же миг драконьи зрачки Ригала расширились и вытянулись.

Только тогда я понял.

«Этот ублюдок... даже про стену не подумал?»

Скрытый козырь, который он якобы берёг?

Да не было никакого козыря.

Он просто раз за разом спешно уворачивался от молота, пока его не загнали сюда.

Вот и всё.

Хрясь!

Словно доказывая это, молот, рухнувший сверху, попал ему в левое плечо.

— У-угх...!

Он застонал, глаза налились кровью, и метнулся в сторону.

На душе стало странно.

Точнее — пусто.

— Раз уж отдал плечо, надо было хоть что-то за него получить.

Нет, если ты всё равно собирался так глупо подставить плечо, мог бы тогда хотя бы оружие подобрать.

От его ошибки мне не стало радостно.

Наоборот, внутри поднялась злость.

Поэтому...

Хвать.

Я схватил его за шиворот, когда он попытался ускользнуть вбок, как угорь, и швырнул в стену.

Бам!

Ригал широко раскрыл рот и выплюнул кровь.

— Кхак...!

Я ещё раз взмахнул молотом.

Целился в макушку, но он и в таком состоянии успел бросить тело в сторону.

Хрясь!

Вместо головы вдребезги разнесло левую ногу.

— А-а-а-а-ах...!

Он завизжал.

Легче не стало ни на каплю.

Та Сикс, которую я прикончил раньше, сохранила самообладание даже в миг, когда ей размозжило голову.

А этот — не взрослый мужик, а сопляк какой-то.

— И всё это... из-за такого, как ты.

Зато жажда жить у него была незаурядная.

Шкряб. Шкряб.

Он волочил разбитую ногу и полз по полу, пытаясь отдалиться от меня.

В сторону лысого, который всё ещё рубился с Амелией.

Собрался положиться хотя бы на него?

Я наступил Ригалу на спину и остановил.

Тогда, видимо, до него наконец начала доходить реальность.

— ...У... убей.

Он стиснул зубы и почти выкрикнул это.

Какое облегчение.

Пусть немного запнулся, но до жалких мольб о пощаде не опустился.

Вот это и правда было бы неприятно.

Ба-а-ах!

Я бросил взгляд на Амелию, которая всё ещё сражалась, и быстро закончил размышлять.

Затягивать не стоит.

Скажу только это — и пора заканчивать.

— Помнишь Риола Ворба Двальки?

— Кхык... кхе-хе-хе-хе...

Ригал, уже приготовившийся к смерти, будто нашёл мою ахиллесову пяту и рассмеялся.

Это не имело значения.

— Ты, что ли, про того недоделанного мага?

В тот день мы даже тело не смогли вынести из Лабиринта.

Похоронили его, оставив лишь несколько вещей.

И тогда я решил.

Когда-нибудь, если это мгновение настанет, я обязательно скажу это ему в лицо.

Так что...

— Ты просто слушай.

Я раздробил молотом его второе плечо и продолжил:

— Риол Ворб Двальки...

Прошло почти три года.

— Тот самый недоделанный маг, который тогда спас нас всех в лабиринте...

Долго.

Слишком долго.

— Не проиграл.

Он не проиграл Ригалу.

— Потому что теперь я убиваю тебя.

— ...

— Значит, победил он. Понял?

Ригал снова не ответил.

Последняя гордость, что ли?

Я перевернул его, поддел носком его подбородок и заставил кивнуть.

«Ну вот. Теперь всё?»

Не то чтобы я это чувствовал, но, похоже, да.

В любом случае, раз так...

Хрясь!

Сдохни уже, ублюдок.

***

Хрясь!

Вслед за Драконоборцем мы с Амелией вместе размозжили молотом голову лысому кулачнику.

«Мануа Лефеллес повержен.»

Следующим стал одарённый, который метался как безумный, пытаясь уйти от неотступно преследовавшей его Эрвен.

«Кейл Элвад Женегер повержен.»

Так были разбиты головы всех врагов.

И стоило разуму осознать этот факт, как жар измотавшего нас боя начал уходить из тела, а вместо него меня окутал холодный воздух.

Ш-ш-ш-ш-ш...

Когда враги исчезли, вокруг стало тихо, будто только что стихла буря.

Может, поэтому я наконец почувствовал это по-настоящему.

— Закончилось...

Бой наконец завершился.

Но времени отдыхать не было.

— Амелия, проверь, не остался ли кто из врагов жив.

— Я... я тоже помогу...!

— Поможешь тем, что отдохнёшь.

Добивание и проверку я оставил Амелии, а Эрвен, выжавшую себя до предела, заставил отдыхать.

Сам же я...

Скрипнув зубами, занялся бойцами, лежавшими на ледяном полу.

У тех, кто ещё дышал, проверял раны.

Тем, в ком тепла уже не осталось, я собственноручно закрывал незакрывшиеся глаза.

Слово «ужас» было слишком слабым.

Свен Парав, Меланд Кайслан, Лирис Мароне, Титана Акураба, Лавиен, Джеймс Калла, Версиль Гоулленд, Эрвен, Амелия.

И я.

— Десять...

Столько бойцов выжило в этой экспедиции.

Все остальные погибли.

— Яндель... нашла четыре флакона зелья.

Амелия обыскала тела рыцарей Ордена Розы и людей Ноарка и принесла зелья. Мы распределили их по тяжести ран.

— Поищу ещё.

— Спасибо, Эмили...

Зелий было слишком мало, чтобы полностью поставить всех раненых на ноги. Но, начав с тех, кто висел между жизнью и смертью, мы всё же добились, что бойцы понемногу приходили в себя один за другим.

А потом...

— Значит, только мы... правда только мы выжили.

Когда им сообщили точные потери экспедиции, под глазами у каждого легли тяжёлые тени.

Причина была проста.

Мы успели слишком хорошо узнать друг друга, чтобы сперва обрадоваться тому, что выжили.

Ярость поднималась раньше облегчения.

— А-а-а-а-а-а-а!

Не все рыдали навзрыд, как Мароне, но каждый сжимал кулаки, удерживая подступавшее горе.

— Господина Ашеда... его же жена ждала. А жрица Эриабости... у неё ребёнок был.

— Бентис Герод мечтал когда-нибудь обязательно дойти до самой Бездны.

— Господин Ирибен говорил, что после этой экспедиции хочет открыть лавку.

— Никто... никто из них не должен был умереть в таком месте. Не должен! Тогда почему... почему же...

Горе превратилось в гнев очень быстро.

— Господин Яндель... скажите. Что мы... что мы такого сделали? За что нам всем надо было умирать здесь?

После долгого пути они наконец добрались до главного вопроса.

— Мы... правда были настолько виноваты? Настолько, что заслужили такое наказание?

— ...Выберусь наружу — первым делом убью этого главу клана. Даже если сам сдохну.

— Нет, так нельзя. Нужно предать всё огласке и заявить официальный протест. Нужно рассказать, через что нас заставили пройти!

— Раз замешан королевский дом, будет непросто... но, пожалуй, возможно. Лавиен из драконидов, а вы, Акураба, имеете немалый вес среди дворфов.

— Господин Яндель тоже ведь был кандидатом в вожди племени? И госпожа Эрвен занимает очень важное место среди эльфов...

— Да. Если четыре народа соберутся и объединят силы, тогда...

Чем больше они выплёскивали чувства, тем холоднее становились моя голова и сердце.

Я тоже хотел, как они, просто излить наружу ярость.

Но не мог.

«Всё-таки... ты... станешь... Гигантом...»

Чтобы стать тем человеком, которого хотел увидеть во мне старик Диди...

Хрусть.

Хотя бы я не имел права сорваться.

— Господин Яндель! Господин Яндель, что вы думаете? Вы ведь не оставите всё как есть?

Я смотрел на них, дрожащих от раскалённых чувств, и сказал:

— Я... нет, мы будем сидеть тихо.

— ...Что?

— Потому что только так мы выживем.

— ...!

— Кайслан, ты же рыцарь и должен понимать. Даже если четыре народа соберутся и ворвутся в королевский дворец, все они просто погибнут.

Кайслан, который до сих пор всегда помогал мне склонять остальных на мою сторону, на этот раз не ответил.

Ясно.

Отвечать не хочет.

Я просто продолжил:

— Для начала, четыре народа и не объединятся. Думаешь, если мы попросим о помощи, они все поставят на кон жизнь и пойдут сражаться вместе с нами? Поставят на карту судьбу своих народов?

Я так не думал.

Реальность не похожа на сказку.

Жители этого мира стоят не посреди цветущего луга, а на холодной земле. И любое решение принимают, сначала всё взвесив.

— Но... но мы ведь должны хоть что-то сделать!

— Даже если из-за этого мы все умрём?

— Это лучше, чем ничего не делать!

— Мароне, ты правда так считаешь? Думаешь, если мы выкинем с таким трудом спасённые жизни, те, кто уже погиб, обрадуются?

— Тогда... тогда что нам делать?!

Было непривычно слышать, как Мароне, не терявшая улыбки даже в самые тяжёлые времена, кричит вот так. Но я не остановился.

— Как я уже сказал, мы должны сидеть тихо.

— ...

— Не просто не протестовать. Мы вообще ничего не должны говорить.

— ...

— Будем считать, что у основных сил были причины не прийти.

— ...

— И скажем, что войска Ноарка, которых растили на восьмом этаже словно тайное оружие, убили не мы.

Если бы мы рассказали, что прикончили их, это сочли бы огромной заслугой. Но рассказать нельзя было никому.

— Орден Розы, который считают городской легендой?

С ним то же самое.

Столкновение с ними стало бы подвигом, которым можно хвастать за выпивкой всю жизнь.

— Но выйдет так, будто мы их даже не встречали.

Иначе нельзя.

Только мы знаем, что здесь произошло.

Если мы не станем ничего объяснять, а просто притворимся, что ничего не знаем, те, кто отправил нас сюда, сами сложат нестыкующиеся куски так, как им будет удобно.

Может, что-то пошло не по плану, и преследовавшие нас люди столкнулись с Орденом Розы. А мы каким-то чудом выжили и выбрались.

Они смогут принять именно такую версию.

— Тогда... тогда погибшие...

Мароне всхлипнула и не смогла договорить.

— Они...

Я закусил губу и выдавил:

— Они... выбравшись из Ока ледника, погибнут от чудовищ.

— От... чудовищ?

— Да. Мы страшно вымотались, пока выбирались из Ока ледника, бросили снаряжение, а еда закончилась. Так что... в такую историю будет не так уж трудно повер—

— Это же ложь! Они не так умерли! Они сражались с такими сильными врагами. Было так тяжело, что я не раз думала: может, проще уже умереть...

— ...

— Но мы всё равно сражались... мы... до самого конца. Никто, ни один человек не сдался. Мы сражались и победили... а теперь... теперь что?! Чудовища? Вы хотите сказать, их убили чудовища?!

— Довольно... госпожа Мароне...

— А-а-а-а-а!

Кайслан обхватил Мароне и удержал, пытаясь успокоить.

Тогда вперёд вышел Свен Парав.

— А... что будет потом?

— Мы будем прятаться как трусы и держаться до самого закрытия, а потом выйдем только нашей десяткой. Именно таким мир узнает конец нашей экспедиции.

— Понятно. Да, этот способ действительно выглядит самым надёжным, если говорить о шансах выжить. Но...

Он посмотрел на меня и сказал:

— Всё равно мне это не по душе.

Я ни разу не слышал от него такого твёрдого голоса.

Но в его взгляде не было враждебности.

Почему?

— И всё же я сделаю так, как вы говорите.

— Почему?

— Потому что достаточно взглянуть вам в глаза, чтобы понять: больше всех эта мерзость не по душе именно вам.

Я невольно замолчал.

Тогда заговорила Акураба.

— Вы ведь... не собираетесь сидеть тихо вечно?

— ...Конечно нет.

— Тогда я подожду.

Акураба отступила, и следующим заговорил Джеймс Калла.

— Я тоже... попробую. Мне придётся смотреть в лицо этому главе клана как ни в чём не бывало, но... это всё равно лучше сегодняшнего дня, когда я даже не видел, как умирали товарищи...

Даже за закрытыми веками чувствовался его горячий порыв.

Я подошёл к каждому из оставшихся бойцов, спросил и подтвердил их решение.

И когда всё было закончено...

— Лирис Мароне.

Последней я подошёл к сидевшей на полу Мароне.

Когда наши взгляды встретились, она подняла голову и спросила:

— Сколько...

— ...

— Сколько нам терпеть?

Не знаю.

Но если всё же ответить честно...

— Очень долго.

Одних нескольких лет нам не хватит, чтобы получить возможность обнажить мечи.

Но одно было ясно.

— ...Понятно.

Семьдесят первый день экспедиции.

Ледяная пещера Айсрока на седьмом этаже.

На промёрзшем льду, от которого холод поднимался по ногам.

— Если ждать... если ждать и правда поможет...!

Пусть это была не горячая ярость, сжигающая саму себя.

Именно поэтому она не погаснет со временем — холодная ярость.

— Я тоже... буду ждать.

Каждый из нас запечатлел её у себя в груди.