Глава 120 — Тучи сгущаются (4)

В кабинете густо пахло тяжёлым деревом.

Найл Урбанс, глава Седьмого района Гильдии исследователей, криво усмехнулся.

Ему вспомнились слова, которые недавно бросила дочь.

«Я не собираюсь прожить остаток жизни куклой в руках отца».

Когда только случился побег из тюрьмы, он заметил, что дочь ведёт себя подозрительно.

Иначе с какой стати ей было оставаться наедине с главой филиала?

Это показалось ему слишком странным, и, когда Найл взялся за дело всерьёз, выяснилось: дочь исподволь укрепляла своё положение внутри гильдии.

«У женщины должна быть своя жизнь».

Для обычного порыва непокорности всё выглядело на удивление основательно.

Да, это сулило головную боль, но в глубине души он даже испытал удовлетворение: всё-таки его дочь.

И всё же...

«Я ведь велел даже дышать осторожно».

Такие амбиции можно было счесть милыми лишь потому, что речь шла о его собственной дочери.

«Глава филиала... Значит, этот пёс всё-таки выбрал мою дочь».

Бьёрн Яндель.

Варвар, которого Найл когда-нибудь собирался проучить за дурные манеры, но который за короткое время успел вырасти до невероятной степени.

Сегодня глава филиала попытался выйти с ним на связь.

Что именно дочь задумала, собираясь воспользоваться этим варваром, Найл пока не понимал. Зато одно стало очевидно: глава филиала перешёл к ней под начало.

И это было крайне неприятно.

«Посмел восстать против меня».

Нет, понять, почему глава филиала сделал такой выбор, было нетрудно.

Он уже попал в немилость, а кого посадить на его место после увольнения, Найл давно решил. Разумеется, мерзавец об этом знал и попытался ухватиться хотя бы за гнилую верёвку.

Но понимать и прощать — вещи совершенно разные.

«Что ж, воспользуюсь случаем и уберу обоих».

Найл Урбанс отпил чай, и глаза его холодно блеснули.

Изначально он собирался оставить варвара в покое.

Стоило вспомнить то унижение, как зубы сами стискивались от злости, однако за несколько месяцев тот сумел выстроить собственное положение.

Незачем было без нужды наживать себе лишнего врага.

Теперь всё изменилось.

Если его умная дочь попыталась войти в контакт с варваром, причина у неё наверняка была.

«...Да и раздражает он меня всё сильнее».

Найл Урбанс принял решение.

Если что-то мозолит глаза, его достаточно убрать.

Пока оно не превратилось в проблему куда крупнее.

***

Бабахнуло так, что дрогнул воздух.

Не успел я толком отойти от Гильдии исследователей, как по дороге в общежитие среди ясного неба грянул гром, а следом хлынул ливень.

«Да чтоб тебя».

Небо, ещё недавно чистое, уже затянули свинцовые тучи.

Я было подумал идти как есть, под дождём, но решил, что это может оказаться обычным коротким ливнем, и свернул в ближайшую харчевню.

Время всё равно подходило к обеду. Перекушу, заодно посмотрю, как пойдёт погода.

— Ваш заказ.

Жареное мясо, тыквенное рагу и ржаной хлеб.

Еда согрела и насытила, но всё равно чего-то не хватало. И ведь я уже давно не захожу в дешёвые забегаловки, где обед стоит 300 камней.

«А всё-таки мясо Миша жарит лучше».

Решив, что завтра куплю несколько кусков и попрошу её приготовить, я заказал ещё рома.

Раз уж застрял здесь, можно было убить время, пока дождь не прекратится или хотя бы не стихнет.

Всё равно вернусь — а Миши там, скорее всего, нет.

«Хотя... Может, из-за дождя она тоже ещё там?»

Я сидел один, пил под шум дождя, и мысли сами потекли куда попало.

Казалось, ещё совсем недавно я ел каменный хлеб, высматривая гоблинские ловушки, а прошло уже полгода.

«Блинчики с зелёным луком и макколи... Тут такое вряд ли где-нибудь продают».

Желание вернуться домой заметно поблекло.

Я просто ко всему привык.

К скрипучей кровати. К крошечной однокомнатной конуре с одним туалетом. К вечерам, когда мы пили дешёвое пиво, смеялись и болтали с товарищами.

«А ведь я и правда сильно изменился».

Если начать перечислять всё, что в этом мире устроено по-хуёвому, можно не закончить и за день. Но если спросить, было ли мне здесь хоть раз весело...

Сначала я просто выживал. Но постепенно, наблюдая за собственным ростом, стал получать удовольствие — то самое, игровое.

И смеяться с товарищами над всякой ерундой тоже оказалось не так уж плохо.

Чувство было непривычным.

«Не выдерни меня сюда, я бы, наверное, и сейчас сидел один в своей комнате да играл».

У двадцатидевятилетнего офисного работника Ли Хансу круг общения был до смешного узок. Впрочем, он этим не тяготился и неудобства не испытывал.

К старости он готовился исправно и прожить один, не опираясь ни на кого, вполне мог.

В отличие от этого мира, где товарищи были не прихотью, а необходимостью.

«Раз такие мысли в голову лезут... Похоже, я всё-таки привязался».

Я сделал глоток рома. То ли туда сахару сыпанули, то ли ещё чего, но послевкусие было до ненужного сладким.

Двальки, Ротмиллер и коротышка-дворф.

Стоило вспомнить этих троих, во рту становилось горько.

«Если хочу подняться на верхние этажи, без новой команды не обойтись».

С пятого этажа нынешнего состава уже не хватит.

Как бы сказать... у них слишком хорошо виден потолок роста.

Начать хотя бы с Двальки: он не из Башни магов, к тому же у него серьёзная врождённая проблема — малый запас маны.

«Сейчас он ещё бодро осваивает новые заклинания, но заклинания шестого ранга ему, скорее всего, почти недоступны».

С Ротмиллером и говорить нечего.

На нижних этажах достаточно уметь выводить на нужную дорогу, но выше от следопыта требуется и высокий уровень боевой силы.

Всё потому, что максимум в партии — пять человек.

«Разве что этот дядька пробудится как проводник. Если нет — четвёртый этаж для него предел».

Конечно, в отличие от этих двоих, коротышка-дворф при хорошей экипировке сможет проявить себя и наверху.

Но два танка в одной команде ни к чему.

«...Значит, когда характеристики Миши ещё немного подрастут, придётся собирать новую команду».

Я думал об этом и раньше, но только теперь окончательно решился.

Бой с троллем сильно на меня повлиял.

Я буду подниматься всё выше. И с ними этой цели не достичь.

Может, это звучит бессердечно, но так будет лучше и для них.

Наверху бродят твари пострашнее троллей.

Не стоит рассчитывать, что нам снова раз за разом будет так же везти...

— Яндель?

Что? С чего вдруг?

Услышав, что меня зовут, я обернулся — и увидел того, кого меньше всего ожидал.

Дядя Медведь.

То есть...

— Уракбурак?

— ...Урикфрит. Если трудно выговорить, можешь звать меня просто Абманом.

— Так и сделаю.

Дядя Медведь с внешностью прожжённого мачо, похоже, решил ей соответствовать: сел напротив, даже не спросив разрешения.

Вообще-то я сам часто так поступал, так что обижаться было не на что.

— Не думал, что ты когда-нибудь придёшь сюда как гость.

— Гость?

— А, я ведь не говорил. Этим заведением заправляет моя жена.

Жена, значит, хозяйка...

Я этого не знал, но удивляться тут было нечему. Исследователь 5-го ранга вполне мог накопить достаточно, чтобы открыть своё заведение.

Удивляться стоило скорее другому.

— У тебя жена есть, а ты один ходил в Лабиринт?

— В последнее время лавка убыточная. Кто-то же должен зарабатывать.

Хм. Тут мне сказать было нечего.

И лезть не в своё дело тоже.

— В любом случае забавное совпадение: я зашёл укрыться от дождя, а хозяин тут ты.

— Слово «забавное» слишком слабо для такого совпадения. Благодаря ему я окончательно уверился, Бьёрн Яндель.

— Уверился в чём?

Дядя Медведь ответил так, словно речь шла о пустяке:

— Возьмёшь меня в свою команду?

А? Это ещё что?

***

Вдруг проситься ко мне в товарищи?

Тема была неожиданная, но, выслушав его, я понял. С точки зрения дяди Медведя я был проверенным исследователем.

— Если человек в такой ситуации спасает совершенно незнакомого мужика, значит, в спину он не ударит.

Похоже, даже то, что я потребовал 5 000 000 камней, не испортило впечатления: в отрезанном от внешнего мира разломе я вытащил его, да ещё потратил зелье высшего качества.

«...Вот как повернулось».

Вспомогательный призывной танк и мощный дальний физический урон.

Дядя Медведь точно сможет нормально отрабатывать свою роль даже на пятом этаже и выше.

Но...

— Похоже, ты кое-что не так понял. В этот раз я пошёл отдельно, а вообще у меня есть постоянная команда.

Я косвенно отказал ему.

В ближайшее время я собирался оставаться в партии Двальки. Не выкидывать же ради этого дядьки кого-то из своих.

К моему удивлению, дядя Медведь без возражений кивнул.

— Тогда ладно. Вернёмся к сегодняшнему разговору, когда у тебя появится место или когда ты уйдёшь из команды.

— Появится место?

— Ты-то должен понимать, о чём я.

На этом, под его многозначительным взглядом, разговор о товариществе закончился. Потом мы коротко обсудили, когда он вернёт 5 000 000 камней.

— Я как раз выставил на биржу несколько вещей, которыми не пользовался. К назначенному дню деньги будут.

Глядя на пустой зал, где хоть шаром покати, я почувствовал неприятную тяжесть.

И всё же мы договорились: через десять дней снова встретимся здесь, и он обменяет 5 000 000 камней на залог.

— Тогда до встречи.

— Надень хотя бы это. На тебя тоже налезет.

Дождь, похоже, и не думал прекращаться, так что я одолжил у дяди Медведя плащ от дождя и отправился в общежитие.

Шшшшш...

Ливень хлестал так, будто налетел тайфун.

Я пробежал по непривычно пустынным улицам и быстро добрался до места.

Но что это ещё такое?

— А, Бьёрн пришёл, ня? Тут к тебе гостья.

— У-а-а-а! Дядя!..

Как дождь, обрушившийся среди ясного дня, меня ждала встреча, о которой никто не предупреждал.

***

После того случая десять лет назад Эрвен жила, во многом себя сдерживая.

Она думала, что уж терпеть-то умеет.

По крайней мере, до сегодняшнего дня.

— Если кто-то позарился на чужое, разве он не должен понести наказание?

Слова вырвались сами. Эрвен вздрогнула и замерла.

— М-м? Ты... куда жёстче, чем кажешься, ня.

К счастью, та, похоже, не уловила истинного смысла только что сказанного.

«Ч-что я вообще несу?..»

Строго говоря, у Эрвен ничего не отняли.

Дядя ведь не вещь.

К тому же она сама решила уйти от него и последовать за сестрой.

Тогда что это за чувство?

Скр-р.

Откуда-то изнутри поднималась странно сильная враждебность.

Смогла бы она победить, если бы они сразились?

Эрвен поймала себя на том, что невольно рассматривает соперницу именно с этой мыслью.

— Кстати, мы ведь даже имён друг друга не знаем, ня. Я Миша Кальстайн.

— ...Эрвен Форначи ди Терсия.

— Ух ты, и имя красивое... Эрвен, приятно познакомиться, ня.

— Да...

Скрывая неприязнь, Эрвен всё же пожала протянутую руку.

Потом они сели и заговорили.

Сближаться с этой женщиной Эрвен не собиралась, но кое-что спросить надо было.

— Госпожа Кальстайн, у вас есть человек, с которым вы встречаетесь?

— В-встречаюсь?.. Не говори ерунды, ня. Мы с Бьёрном просто товарищи, товарищи!

— Хм... вот как.

Гнев почему-то начал стихать.

Эрвен всего лишь спросила, есть ли у неё возлюбленный, и не понимала, почему та сразу назвала дядино имя.

Но, пожалуй, стоило проверить ещё.

— Простите. Просто вы сказали, что мылись вместе, вот я и ошиблась.

— М-мылись вместе? О чём ты вообще, ня! Я всего лишь ненадолго заняла ванную.

— Вы занимали ванную в комнате постороннего мужчины? Должно быть, ваше жильё очень далеко отсюда.

— А, нет, не то чтобы далеко...

— ...Не далеко?

Брови Эрвен чуть изогнулись.

Пусть дядя ничего такого и не думал, у этой женщины намерения точно были нечистыми.

Раз она дошла до такого пошлого приёма.

— Кхм-кхм! А ты сама откуда знаешь Бьёрна, ня?

Видимо, та захотела увести разговор от себя.

Теперь вопрос задала она.

Эрвен ответила честно:

— Мы с дядей были товарищами.

— М-м? Дядей?.. Бьёрну ведь всего двадцать.

— А, это у нас с дядей вроде личного прозвища. Не обращайте внимания.

— Прозвища?..

— Да. Что-то не так?

Эрвен невинно склонила голову набок, и женщина-зверолюд неловко улыбнулась.

— Нет, ня. Что может быть не так? Конечно, ничего. Ня-ха!

Губы у неё улыбались, но хвост раздражённо хлестал по покрывалу.

Глядя на это, Эрвен почувствовала странное торжество.

Пока не последовал неожиданный ответный удар.

— Мы с дядей немного особенные. Я была его первой спутницей, и первое вино возвращения мы тоже выпили вме...

— Хе-е. А разве это не важно только для тебя, ня?

— ...Что?

— Ну, я ведь уже несколько месяцев живу рядом с Бьёрном, но о тебе ни разу не слышала. Ни единого словечка. Ня-ха!

Женщина-зверолюд солнечно улыбнулась и вонзила кинжал ей прямо в сердце. От внезапной перемены тона Эрвен растерялась.

Но одно она поняла инстинктивно.

— Ты сказала, тебя зовут Эрвен? Если очень постараться, твои выходки ещё можно счесть милыми. Но когда мне в лицо тычут такой враждебностью и при этом держат меня за дуру, я тоже начинаю злиться, ня.

Миша Кальстайн.

Враждебность, которую Эрвен ощутила при первом взгляде на неё, была не случайной.

— М-м, но за одно спасибо. Теперь я, кажется, больше не буду сомневаться.

— Н-не будете сомневаться в чём?

— А? Разве ты уже не поняла, ня?

Эта женщина — враг.

Та, кто пытается отнять у Эрвен самое дорогое.