Глава 305 — Есть, пить и отдыхать

Когда Энкрид спросил, что это за мясо, тающее во рту, ему ответили:

— Угорь.

Оказалось, не змея, а длинная рыба, которую ловят в пресной воде.

Так сказала солдатка, кое-как сдирая с тушки кожу коротким ножом.

Руки у всех работали быстро. И слаженно, будто они давно привыкли готовить вместе.

— Когда вернёмся в город, хочу попробовать возить рыбу от реки сюда и продавать. Как думаешь?

Это спросил солдат, смазывавший угря приправой. Энкрид молча поднял большой палец.

Поднял — и тут же представил торговый путь между рекой и этим местом.

Если дорогу как следует расчистить, на повозке можно добраться за два дня.

А если раздобыть заклинательный объект, который даже в разгар лета источает холод, рыба не успеет испортиться.

Артефакты были реликтами, а заклинательные объекты — магическими вещами, которые изготавливали и продавали, например, в гильдии магов.

Среди них встречались и такие, что постоянно поддерживали лёгкий холод.

Благодаря подобным вещам в больших городах даже летом ели всякое бинсу.

Конечно, стоили они чертовски дорого, так что в такой дыре, как Бордер-Гард, подобное почти не встретишь. Но если торговля дальше разовьётся — кто знает.

Шёлк ведь сюда уже, кажется, завозили.

Не будь войны, место разрослось бы ещё сильнее. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Впервые пробую такое.

Энкрид сказал это искренне.

Уголок рта у него был перепачкан приправой, но искренность от этого не померкла. Скорее наоборот — стала ещё убедительнее.

Солдат, смазывавший жареного угря, широко ухмыльнулся. Приятной его рожу назвать было трудно, зато улыбался он от души.

В этой улыбке сквозила чистая радость. Похоже, ему было приятно уже от одного того, что кто-то ест приготовленное им блюдо.

— Думаешь, пойдёт на продажу?

— Ещё как.

— Даже если просто так говоришь, всё равно приятно.

— Эй, тогда меня тоже с собой возьмёшь, понял?

Это сказал солдат, жаривший угря рядом. Лицо у него было перепачкано сажей, и выглядело это на нём до смешного естественно.

Оба казались совсем молодыми.

— Хельма! Дожарила?

Сбоку, подходя ближе, крикнули несколько солдат. Солдатку, которая всё это время таращилась на Энкрида, звали Хельмой.

— Ага. Вы там что-нибудь поймали?

Хельма ответила, даже не обернувшись.

Из обрывков разговора Энкрид понял: они пробили путь до реки Пен-Ханиль и теперь, когда становилось скучно, ходили туда что-нибудь ловить.

Подошедший солдат опустил на землю толстый мешок.

От холода на кожаном мешке выступила тонкая ледяная корка; когда он шлёпнулся вниз, с него посыпались тонкие осколки льда.

— Что там?

— Речные раки.

Мешок развязали, и наружу вылезли ракообразные с клешнями.

Солдат, готовивший приправу, высунул язык, облизнул губы и сказал:

— Этих и просто пожарить — уже вкусно будет.

Энкрид быстро влился в солдатскую компанию. Ел, смеялся, наслаждался — словно всегда был одним из них.

— Глотнёшь?

— С удовольствием.

Хельма предложила выпить. Это был виски с затхловатым душком.

— Напиток, конечно, не лучший, но и не дрянь, да?

В такую холодину для согрева он и правда подходил отлично.

Солдат с поварским талантом поджарил речного рака, отломил голову и намазал мясо внутренностями, как соусом.

— Вот так есть — с ума сойдёшь.

Энкрид попробовал.

И едва не сошёл.

Рыбного запаха не было совсем, зато вкус расплёскивался через край. Ненавязчивая сладость обволокла язык и ударила прямо в мозг.

— Тебе обязательно надо открыть харчевню.

Энкрид посоветовал это уже во второй раз.

Следующей была форель. Внутренности ей выпотрошили ещё у реки, так что оставалось только пожарить. Стоило посыпать солью и перцем — и это тоже оказалось редким лакомством.

— А ты из каких будешь?

Спросила не Хельма, а другая солдатка. Женщины среди солдат в войсках встречались нередко, и это было совершенно естественно.

Наурилия всячески поощряла женскую военную службу.

Родилась дочерью крепостного? Хочешь изменить жизнь — иди в армию.

Такова была женская военная служба.

Третья военная система Наурилии после системы солдатских рангов и системы солдат-наёмников.

Сработала она хорошо, поэтому женщин в строю можно было встретить без труда.

— Подкрепление.

— Из Бордер-Гарда?

— Угу.

— Ну и как? Тамошний командир правда такой красавчик? Слухи прямо вовсю ходят. Красивее, чем ты? А? Ну?

Сейчас Энкрид ходил с бородой. Точнее, у него просто не было времени побриться. По идее, вид должен был получиться неряшливым, но исходные данные до конца скрыть не удалось.

Недаром Хельма то и дело косилась на него.

— Нет. Я лучше.

Энкрид отмахнулся шуткой.

Несколько солдат не удержались и расхохотались.

Кое-кто смотрел на него с завистью.

Кое-кому, наоборот, нравилась его открытая манера держаться.

— Может, не будешь слишком высовываться?

Такие тоже нашлись. Зависть, ревность и всё вперемешку.

— Угу. Не буду.

Энкрид принял это спокойно.

И что, драться из-за такого?

Будь здесь Рем, он сперва раскроил бы кому-нибудь башку, а потом уже разобрался. Но Энкрид не был Ремом.

Когда, наевшись и напившись, он вернулся в назначенную ему казарму, Эстер уже сидела там тихо и ждала.

Ходили слухи, будто несколько солдат, увидев её, тут же заболели несчастной любовью.

Чёрные, как шёлк, волосы свободно падали ей на плечи, густой чёрный мех подчёркивал лицо; внешности Эстер вполне хватало, чтобы вместе с Синар приковывать к себе взгляды всех вокруг.

Может, поэтому она и не выходила наружу?

Нет, вряд ли. Эстер с самого начала почти не интересовалась тем, что творилось вокруг.

Эстер посмотрела на Энкрида и заговорила.

Голос без малейших перепадов звучал как образец сухой невозмутимости.

— Мне надо кое-куда сходить.

— Хорошо.

У Энкрида не было причин её удерживать.

Так Эстер и ушла, не задерживаясь. А на следующее утро, ещё на рассвете, Крайс с налитыми кровью глазами спросил:

— Вам, случайно, не кажется, что заклинания или магия могли бы нам помочь?

Смысл был прост: зачем он так легко отпустил Эстер? Сейчас она как раз в человеческом облике, могла бы пригодиться.

Энкрид и сам об этом думал.

— Не получится.

— Почему?

— Если бы она могла, уже давно вмешалась бы.

В обычном состоянии Крайс и сам бы это заметил. Эстер слишком долго оставалась в человеческом облике.

Если бы она могла что-то сделать заклинанием, она бы уже хоть что-нибудь сделала.

Но не сделала. Значит, на то была причина.

Энкрид понимал это, поэтому и отпустил её. Наверное, у неё нашлось какое-то дело.

Да и прямо сейчас он не считал её помощь необходимой.

Если она сама захочет — другое дело. А вот принуждать её, как чувствовал Энкрид, могло выйти боком.

Именно чувствовал, не думал.

Он просто не стал игнорировать интуицию и последовал ей.

— Почему вы умнеете только в такие моменты?

Крайс проворчал это так, будто признавал его правоту.

После этого Энкрид, как обычно, разогрел тело и приступил к тренировке.

Техника изоляции: он дробил работу тела на отдельные мышцы, одну за другой напрягал, растягивал, мучил — а потом взялся за меч.

Убив Лайканоса, он забрал его меч с собой.

Теперь на левом бедре висели уже два клинка.

— Не мешают?

Синар подошла утром и некоторое время наблюдала за ним со стороны.

— Привык — и вроде нормально. К тому же они легче, чем я думал.

— Вот как?

— Лёгкий спарринг?

— Почему бы и нет.

Лязг.

Листовой меч Синар был гибким, мягким и быстрым.

Она пружинила на носках и, будто отскакивая от земли, налетала с ударами. Атаки выглядели лёгкими, но отводить их было трудно.

— Вы готовились против моего приёма?

— Догадливый у меня жених.

Стоило попытаться отвести и отбросить её клинок — Синар уже успевала ударить и выйти из дистанции.

Энкрид сменил характер фехтования. Тяжёлый меч. Широкий, тяжёлый замах, плотный рубящий удар. И к этому — скорость.

Не тот меч, что однажды показал Рагна, взмахнув пять раз за один шаг.

Но за один шаг — два удара клинком.

Он наблюдал, перенимал, обдумывал — и теперь мог хотя бы подражать.

— Хорошо.

Синар восхитилась. Её листовой меч тоже изменился: от быстрого меча, бьющего отрывистыми ударами, она перешла к принимающему текучему мечу.

Перемены следовали одна за другой. Эльфийский меч был острым и в то же время мягким.

Энкрид и это увидел, запомнил, уложил в голове.

Потом, когда прокрутит в памяти и разберёт бой, наверняка найдёт чему научиться.

Что-то обязательно останется.

Рана на правой руке ещё не зажила полностью, но они ведь не дрались насмерть.

Да и всерьёз не разгонялись ни он, ни она.

Некоторое время они скрещивали мечи, а потом Синар небрежно стерла со лба каплю пота и спросила:

— Ты знаешь имя этого клинка?

— У него есть имя?

В левой руке Энкрид держал меч, которым пользовался Лайканос.

Он осмотрел его взглядом.

От рукояти через обух к острию тянулась форма, напоминавшая шило.

Лезвие было серебристым. Рукоять — обмотана чем-то шершавым, но ладони это не мешало.

Даже без кожаной накладки она была удобной: стоило сжать, и рукоять плотно садилась в ладонь. Сразу чувствовалось — вещь делали под лёгкий меч, точно под руку.

Так что Энкрид уже понял: предмет не рядовой.

К тому же возле рукояти были выгравированы узоры, похожие на стройные письмена.

Секретом это, похоже, не было, потому Синар спокойно продолжила:

— Меч работы эльфийского народа. Имя — «Искра».

— Знаменитый?

— В некотором роде.

Энкрид и так думал, что меч не простой.

Прочный и лёгкий.

Значит, сделан не из обычного железа.

«Искра» была мечом, выкованным знаменитым мастером эльфийского народа.

У эльфийских мечей было два вида — найдл и игла. Этот относился к иглам, и мастер дал ему имя.

А если оружию дают имя, значит, в нём уверены.

Синар слышала, что меч потеряли десять лет назад, а теперь он вдруг объявился здесь.

Лёгкий, крепкий, заточенный под укол.

Среди игл он был лучшим из лучших.

«Сколько же мечей тогда пропало?»

Мастер, создавший «Искру», выковал ещё несколько клинков, и все они из-за некоего происшествия были утрачены.

«Некоего происшествия» — так это называли. На деле же всё случилось из-за паршивой родословной.

«Терпение, Разрушение, Искра».

Кажется, были и ещё, но Синар помнила не все.

Наверное, в городе эльфийского народа всё это аккуратно записано среди вещей, которые надлежит вернуть, а заодно там должны храниться записи о подлых человеческих ворюгах.

Ведь все эти клинки были потеряны, когда эльфийский мечник погиб в нападении.

Так бывает, когда меч вручают тому, у кого нет ни права, ни умения его держать.

Нельзя было так делать. Но сделали.

«Достаточно, чтобы его носил достойный».

Поэтому то, что Энкрид владеет «Искрой», вполне естественно. По крайней мере, для Синар.

— Раз меч известный, его не надо вернуть или что-то в этом роде?

— Если не присматриваться, даже эльф не поймёт. Прямо под гардой на языке эльфов написано «Искра». Просто прикрой это место как следует.

Синар сказала это и отвернулась. Энкрид понял её прекрасно.

«Значит, пользоваться можно, только спрятать получше».

Так он и решил поступить. Хороший меч сам попал к нему в руки. Возвращать его без особой причины Энкрид не собирался.

К мечам он тоже был неравнодушен.

После спарринга с Синар, когда он как следует пропотел, голод снова напомнил о себе.

Энкрид умылся и пошёл бродить по позиции, которая внутри уже напоминала полудеревню.

Кузницы здесь не было, зато повсюду кто-то что-то жарил, что-то чинил, к чему-то пришивал ткань.

Работы у всех хватало.

На этот раз он взял с собой Рагну и Дунбакель. Оба до того молча глазели на спарринг, и особых дел у них, похоже, не было.

— Пойдёте со мной?

— Пойдём.

— Я ещё вчера учуял, что ты где-то ел. Запах так и шёл.

Дунбакель была зверолюдкой. Обоняние у неё было развитым и чутким, да и сама она, по её словам, любила вкусную еду.

— Тогда за мной.

Энкрид и в этот раз нашёл место поудобнее и принялся пробовать всё подряд.

Кто он такой, он особо не раскрывал. Заранее он ничего не сказал, но Дунбакель, увидев, как Энкрид обращается с солдатами, быстро сообразила и тоже небрежно соврала, что она из подкрепления.

— А это кто сделал? Отпад.

— Я сделал.

— Молодец, малец. Хорошо сработал.

Дунбакель бездумно погладила солдата по голове, и у юного бойца на миг покраснели щёки.

Несколько солдат задавали вопросы Рагне, но тот молчал.

Он выглядел то ли погружённым в мысли, то ли будто что-то искал.

Солдаты сами собой держались от Рагны на некотором расстоянии.

— Такое чувство, будто они слегка больные.

Один из солдат даже попал в самую суть, но никто к его словам не прислушался.

Энкрид услышал — и понял.

Сам-то он был нормальным, а вот бойцы его отряда порой и правда выглядели не совсем нормальными.

— Эй, тебе же сказали не высовываться. Какого чёрта ты ещё и странных дружков с собой притащил?

Один солдат вспыхнул, но Энкрид снова спокойно пропустил это мимо ушей.

— Ага. Буду осторожнее.

— Этот ублюдок только языком…

— Эй, не надо.

— Да этот ублюдок…

— Сказал же, хватит.

— Ох, чёрт.

— Не веди себя как тупица.

Им не нравилось, что он на словах соглашается, а делает по-своему, но устраивать настоящую заварушку никто не решался.

Сослуживцы остановили горячих.

Несколько солдат, тяжело дыша от злости, тоже смолкли.

— Смотри у меня.

Только этим и ограничились.

Глядя на них, Энкрид подумал, что воинская дисциплина здесь крепкая.

Не то чтобы это был серьёзный проступок, но им вполне могло хватить неприязни, чтобы полезть в драку.

А если бы полезли, Энкриду пришлось бы ненадолго стать похожим на Рема и как следует помять того солдата.

Энкрид цокнул языком, и Хельма посмотрела на него странным взглядом.

Энкрид без труда проигнорировал её и снова вернулся к еде и веселью.

Жареная форель, жареные речные раки и жареный угорь в приправе заставили даже Рагну обернуться к солдату, который их готовил.

В его глазах блеснул интерес — зрелище любопытное.

Если уж привередливый в еде Рагна так отреагировал, значит, дело верное.

— Эта приправа у нас семейный секрет, вот так-то.

Приправа солдата и правда заслуживала называться тайным рецептом. Сам же он теперь косился на Дунбакель.

Странный у него был вкус.

Энкрид тренировался только по минимуму, ел, пил и отдыхал.

Тело ещё не восстановилось полностью.

В тылу солдаты были заняты готовкой, починкой и всякой работой. Но стоило пройти к передней части позиции, и там попадались бойцы совсем другого склада.

В батальоне Гаррета вообще было мало людей, пригодных к бою, и самые выдающиеся из них находились как раз здесь.

Равнинный разведотряд, рейнджеры Грин-Перла — так их называли.

— На разведку собираетесь?

— Ты кто такой? Из каких будешь?

Пусть он явно был своим, разведывательная миссия сама по себе опасна. Нельзя вот так сразу отвечать незнакомой роже, которая подошла и заговорила. Несколько солдат посмотрели на него настороженно.

— Пришёл с подкреплением.

Энкрид показал эполет.

На нём был герб Бордер-Гарда — высокая сторожевая башня.

— Не думаю, что это твоё дело.

Так сказал один из них. По системе солдатских рангов Наурилии он тянул как минимум на особый ранг.

Ростом он был невысок, зато двигался быстро и легко.

Энкрид взглядом отметил его лёгкое снаряжение, резкость движений, то, куда у него обычно смещался центр тяжести.

«Ногами возьмёт нужную дистанцию, а решит всё уколом».

У пояса у него болтался стилет.

То, чему Энкрид научился через технику изоляции, и то, что понял благодаря Аудину, позволило ему с одного взгляда оценить степень тренированности противника и сделать вывод.

— Ешь.

Энкрид достал из-за пазухи пряное вяленое мясо и бросил ему. Солдат особого ранга поймал кусок и, не отводя подозрительного взгляда, спросил:

— Это что?

— Попробуй. Вкусно.

Солдат откусил с краешка, а потом разорвал мясо вдоль.

— Хлеб есть? Обмакни.

Энкрид протянул мармелад солдату рядом.

Фирменный продукт Бордер-Гарда. Если такое покажется невкусным, значит, язык у человека испорчен.

Снабжение здесь не было провальным, но и изобилия не наблюдалось.

Они охраняли узкий участок, поэтому на охоту было так просто не выбраться. К тому же иногда монстры доставляли неприятности, и окрестных тварей тоже приходилось зачищать.

Если не считать нескольких лучников на сторожевых башнях, главной силой этого подразделения были рейнджеры.

Кавалерии не было вовсе.

— А вкусно.

Один из разведчиков пробормотал это себе под нос. Солдат особого ранга — похоже, командир разведки — только фыркнул.

— Не знаю, к чему всё это, но ты хоть доложил прямому начальнику, что шляешься здесь?

Не доложил. Значит, можно доложить сейчас.

Энкрид доложил начальнику. То есть мысленно доложил самому себе, получил от себя же ответ и сказал:

— Да просто вы тут надрываетесь. Вот и угощаю. Ешь давай.

— Странный тип.

После этого Энкрид продолжил обходить позицию, уделяя главное внимание еде и отдыху.

Когда смотришь вокруг, многое становится ясно.

Сторожевые башни здесь сгрудили на узком участке.

Так держать оборону было проще. Правда, из-за этого позиция становилась уязвимее для обходной атаки, но что-то всегда приходится принимать как есть.

На четвёртый день после прибытия Энкрида, ближе к вечеру, когда солнце уже клонится к закату, в лагерь со всех ног вбежал гонец.

Все взгляды тут же обратились к нему.

— Вражеские войска уже у нас под носом!

Слова гонца разнеслись от командирской казармы наружу.