Глава 15 — Всего лишь одна фраза
«Меня убили во сне?»
Энкриду было так нелепо, что даже смешно не стало.
«Я что, настолько притупился?»
До такой степени, что мог бы получить клинком во сне и сдохнуть, даже не заметив?
Да нет. Не может быть.
Будь он настолько тупым и неповоротливым, до сих пор бы не дожил.
Он даже представить не мог, как именно умер.
Энкрид вернулся мыслями к последним мгновениям перед сном.
Ничего особенного.
Ни малейшего дурного знака он не почувствовал.
Он просто заснул.
И после этого ни разу не проснулся. Слышал ли сквозь сон стрёкот насекомых? Ворочался ли беспокойно?
Нет.
Спал крепко.
Ещё один день — и можно было возвращаться в часть. Он лёг без единой мысли в голове.
Решил, что это последний отдых.
А потом?
Ощущение было такое, будто его одурачил призрак.
Но сидеть и глупо таращиться от потрясения он не собирался.
Если от растерянности голова перестанет работать — умрёшь.
Просто началось ещё одно сегодня.
Один раз он уже это проходил, а потому знал, что делать и над чем ломать голову.
Думать следовало о двух вещах.
Первая — «как».
Перерезали ли ему горло, зажали ли нос и рот.
Как вообще можно убить человека так, чтобы он не почувствовал боли?
Вторая — «зачем».
«Зачем я?»
Его прикончили так, что он даже не понял, в какой миг умирает.
Значит, работал не дилетант.
Если это был убийца, то не ниже первого класса. А если вражеский солдат…
«Тогда он хуже ассасина первого класса».
Медицинская палатка стояла в тылу.
Пробраться сюда незаметно, перерезать горло и уйти — для такого нужно быть убийцей такого уровня, что он мог бы отвесить рыцарю пощёчину и спокойно вернуться живым.
Ответ на вопрос «зачем» в общем-то уже вырисовывался.
В палатке, кроме самого Энкрида, находились только Кранг и Бензенс.
«Не мог же кто-то настолько выдающийся прийти за Бензенсом».
Оставался один ответ.
Кранг.
Бестолковый солдат, который уверял, что забыл, к какому подразделению приписан.
Такой человек просто солдатом быть не мог.
С «зачем» он разобрался.
А «как» пока отложил.
Сегодня ночью узнает, если снова попадётся.
Как ни странно, раньше ему казалось, что хуже всего — та проклятая боль, которую он испытывал каждый раз, когда умирал от рук помешанного на выпадах.
Казалось, противнее всего — видеть глаза того ублюдка-извращенца.
«А вот это ещё паршивее».
На душе было мерзко.
Умереть, так и не поняв, что происходит.
По-настоящему мерзко.
Будто он не просто наступил в дерьмо, а ещё и вывалялся в нём с головы до ног. Даже тогда было бы не так гадко.
«Настроение просто…»
Собачье, да?
Но от его настроения ничего не менялось.
Энкрид выбросил его из головы.
Вместо этого вспомнил, что ему нужно сделать, и разложил мысли по полкам.
«Как — выясню ночью. Зачем — скорее всего, за Крангом».
И тут всплыл ещё один вопрос.
После «как» и «зачем» пришло «кто».
Кто этот убийца?
Если исходить из того, что это не вражеский солдат.
Кто-то, кто знает, где стоит медицинская палатка, умеет скрываться и искусен в убийствах.
Союзник, который уже подтвердил цель и находится достаточно близко, чтобы подойти без труда.
Один человек тут же вспыхнул в памяти.
«Командир роты?»
Подозрение было вполне разумным.
Эльфы ступают тихо, двигаются скрытно и проворно.
Раса как раз для убийств из тени.
Тем более раз он сам лежит здесь, у неё есть повод заходить в эту палатку.
И если цель была в этом, то даже тот недавний визит, когда она явилась и убила время на бесполезную болтовню, становился понятным.
Всё сходилось.
— Ты что делаешь?
Сбоку спросил Бензенс. Энкрид ответил машинально:
— Думаю.
— Думаешь? Чего так коротко, а? Ты реально свихнулся, псих ты грёбаный?
Похоже, рана на бедре уже немного затянулась: командир взвода Бензенс, прихрамывая, поднялся.
— А, я решил, что это Кранг. Командир взвода, простите. Ошибся.
— И что, скажешь «ошибся» — и всё?
— Простите.
— Извинился — и дело закрыто?
Уцепился.
— Пойду принесу что-нибудь поесть.
Энкрид, как обычно, отвернулся от Бензенса почти демонстративно и вышел из шатра.
За спиной Бензенс надрывался от злости, и сквозь его вопли донёсся другой голос:
— Я есть не буду!
Кранг поднялся поздновато и крикнул это уже вслед.
Энкрид не злился на него из-за того, что умер благодаря этому человеку.
Да, настроение было мерзкое.
Да, раздражение поднималось к горлу.
Но Кранг его не убивал.
В конце концов, умер он потому, что ему не хватило собственных сил.
Или потому, что ему чертовски не повезло.
Энкрид думал именно так.
«Если знаю — не попадусь».
Убийца подкрался тайком. Достаточно поднять шум — и со всех сторон сбегутся свои.
Поймать кота, забравшегося ночью в палатку, можно и так.
Самому хватать его не обязательно.
Вскоре показался санитарный дежурный у медпалатки: он шёл, протирая глаза.
Ноги волочил так, будто само существование на свете было ему в тягость.
И этот ублюдок, как всегда, неизменен.
— Из-за того, что ты опоздал, один командир взвода уже взбесился.
— Из-за того, что я опоздал? Да он злится потому, что ты, командир отделения, его всё время дразнишь.
Официально этот солдат тоже был уровня командира отделения.
Так что по положению они были равны.
— Для солдата низшего ранга ты, смотрю, совсем страх потерял?
Ленивый солдат спросил это по дороге назад, раз уж они всё равно встретились.
Вопрос был обрублен с начала и с конца, но понять его было нетрудно.
С чего это он всё время лезет, не зная страха?
— Бензенс?
— Он солдат среднего ранга.
Не только в дивизии Сайпресс — во всей армии королевства Наурилия солдат делили по рангам.
Это было почти то же самое, что система поощрений для поднятия боевого духа.
Докажи силу — получишь соответствующий ранг.
Показал, на что способен, — тебе выдали положение.
Говорили, что за каждое повышение ранга полагаются ещё и наградные деньги.
Энкрид тоже считал эту систему полезной сразу по нескольким причинам.
Низший, младший, средний, высший, высочайший.
Пять рангов давали солдатам повод тренироваться до изнеможения.
Наурилия почитала воинскую силу, поэтому почти каждый стоящий командир обладал боевой мощью не ниже высшего ранга.
А рыцари в эту систему не входили.
Рыцарь есть рыцарь.
Они ведь перешагнули человеческий предел.
Их невозможно было удержать в таких рамках.
Поэтому командир взвода обычно был как минимум солдатом среднего ранга.
Командир отделения — младшего или среднего.
Конечно, как бы силён человек ни был, его не назначали так, чтобы он развалил командную цепочку.
Командиров взвода и выше всё-таки отбирали с разбором.
Но исключения существовали всегда.
Энкрид был солдатом низшего ранга и при этом командиром отделения.
А бойцы его отделения были как минимум среднего ранга.
— По-моему, ты человек странный.
Солдат ляпнул это без всякой задней мысли.
Энкриду стало как-то странно.
«Я?»
Всю жизнь ему говорили только, что он обычный.
Или что таланта ему не хватает.
— Еды хватит на двоих, — сказал Энкрид.
Солдат посмотрел на него, пробормотал: «Вот я и говорю, странный ты всё-таки», — но подготовил только две порции.
Вернувшись в палатку, Энкрид немного умаслил Бензенса.
Потом позавтракал, как обычно потренировался и прокрутил в памяти прошедший бой.
Кранг, не поев, куда-то ушёл.
Значит, есть должны были только Энкрид и Бензенс.
— Кранг сказал, что отлучится?
— Ну, вроде того.
На вопрос Энкрида санитарный дежурный кивнул так небрежно, будто это не имело значения.
Эльфийку-командира роты он уже записал в подозреваемые.
Но этот тоже подходил.
«Этот солдат ведь тоже может входить сюда когда угодно?»
Перед палаткой стоял ночной караульный, но санитарного дежурного у медпалатки он останавливать не станет.
«Не будем торопиться с выводами».
Даже если всё складывалось слишком ладно, стоило сделать окончательный вывод — и голова закостенеет.
Лучше оставить варианты открытыми.
Кранг вернулся только после полудня.
День повторялся один в один.
Разве что сам Энкрид действовал иначе.
— Занятой ты.
Когда Энкрид заговорил первым, вернувшийся Кранг чуть склонил голову.
Потом мягко улыбнулся, подошёл ближе и спросил:
— Знаешь что?
С чего вдруг он об этом?
— Что?
— Ты впервые заговорил со мной первым.
«Разве?»
Если подумать, похоже на правду.
Но Энкрид не то чтобы следил за этим.
— Значит, впервые.
Подумаешь.
Кранг тихо фыркнул и присел на койку Энкрида.
Личность Кранга Энкрида особо не интересовала. Точнее, не интересовала раньше.
Но теперь, когда из-за этого солдата со скрытой личностью сегодня начало повторяться, любопытство всё-таки проснулось.
Кем нужно быть, чтобы за тобой явился убийца?
Можно было осторожно подвести его к разговору и выудить правду.
Но это был тот самый человек, который всерьёз выслушал его мечту.
Иногда лучше не ходить вокруг да около, а честно достучаться до сердца собеседника.
Энкрид так и поступил.
Он сел рядом, прямо посмотрел Крангу в глаза и спросил:
— Кто ты такой?
Бензенс, который задремал, проснулся, увидел, что эти двое сидят рядом, и уже собирался что-то вставить, но остановился.
Он тоже услышал вопрос Энкрида.
И ему тоже было любопытно.
Энкрид спокойно ждал ответа.
Кранг улыбался.
Но улыбка уже не была прежней, свободной.
Не стирая её с лица, он какое-то время просто смотрел Энкриду в глаза.
«В гляделки играть будем?»
Энкрид неторопливо ждал, когда тот заговорит.
И в тот самый миг, когда Бензенс уже не выдержал и собирался открыть рот, Кранг сказал:
— Хм. Не могу сказать.
— Почему?
— Если скажу, будет неинтересно. Да и обещание кое-какое у меня есть.
— Вот как?
— Вот так.
Услышав, что тот не хочет раскрывать себя, Энкрид кивнул.
Бензенс, смотревший на них с дальней койки, выслушал весь этот нелепый разговор от начала до конца.
И подумал:
что это за разговор такой, будто монстр пернул?
Сам спросил — и сам же там соглашается?
Значит, скрытая личность у него всё-таки есть?
А если есть причина, по которой он не может просто выложить всё начистоту?
Враг? Шпион?
На этом мысль Бензенса закончилась. В ту же секунду открылся и рот.
— Ты шпион?
— Я командир отделения 4-4-4.
— Не ты, придурок.
— Я? Нет.
Кранг покачал головой.
Услышав вопрос Бензенса, он сразу всё отрицал, но потом коротко протянул «м-м» и поднялся с койки.
Энкрид молча следил за ним.
Кранг сделал несколько шагов и остановился посреди медицинской палатки.
Солдат, охранявший палатку, дремал, но заметил его и прищурил мутные от сна глаза.
— Личность раскрыть не могу, но кое-что сказать могу.
Возникло странное ощущение.
Походка, с которой он дошёл до середины палатки. Манера говорить. Жесты. Улыбка. Взгляд. Даже дыхание.
Всё складывалось друг к другу с пугающей точностью.
Словно актёр, вышедший на давно подготовленную сцену.
От него исходила странная сила, сама собой приковывающая все взгляды.
Энкрид невольно сосредоточился на губах Кранга.
Если человек умеет слушать всем сердцем, может ли он так же владеть чужими ушами и сердцами словом?
— Я не могу предать это королевство.
Он произнёс это без спешки и без промедления.
Всего одно слово.
Порой оно становится ложью.
Порой — пустым звуком.
Порой им шепчут о любви, которой суждено быстро рассыпаться.
Всего лишь обычное слово.
Но от того, кто его произносит, оно меняется до неузнаваемости.
Сказанное Крангом прозвучало так, словно весной неизбежно распускаются цветы, осенью краснеет листва, а зимой листья опадают.
Как закон, в котором невозможно усомниться.
Энкрид увидел видение.
Палатка будто резко раздалась вширь.
А в самом её центре стоял Кранг.
Простор.
Когда Энкрид жил наёмником, ему доводилось проходить через житницу королевства Наурилия.
Мир вокруг распахнулся, как та бескрайняя степь.
И даже в этом просторе Кранг стоял отчётливо.
Казалось, само его присутствие охватывает всю пустошь.
«Не просто сильный».
Это был человек, которому нельзя назначить ранг.
«Рыцарь?»
Нет. Разве рыцарский уровень ограничивается такой силой?
Конечно, если мастер рыцарского уровня действительно скрывает свои способности, Энкриду могло не хватить глазомера, чтобы это распознать.
Но это была интуиция.
Не рыцарь.
— Ну, не верите — ваше дело.
Стоило Крангу легко бросить эту фразу, и бескрайняя степь вместе с пустошью исчезла.
Да и сам Кранг, мгновение назад казавшийся таким отчётливым, снова стал прежним.
— Хотя если поверите, я буду благодарен.
— Похоже, придётся поверить.
— Да?
— Да. Раз ты так сказал.
Энкрид не мог даже предположить, кем на самом деле был Кранг.
«Да это и не так важно».
Достаточно остановить убийцу.
Остальное — простое любопытство.
Если тот расскажет — хорошо. Не расскажет — тоже не беда.
— Фу-ух.
Бензенс, похоже, всё это время задерживал дыхание: наконец он шумно выдохнул.
Потом посмотрел на Энкрида и Кранга, попытался что-то сказать и выдавил только:
— Бл…
На этом он отвернулся.
Личность Кранга, видимо, оказалась слишком необычной: Бензенс уже не мог продолжать.
Увидев это, Кранг расхохотался и сказал:
— Не переживайте, командир взвода. Сейчас я просто Кранг.
— …А кто переживает?
Вот ведь. Перепугался до смерти.
Энкриду Бензенс показался почти милым.
Удивительно, что он при этом упорно цеплялся именно к Энкриду.
А стоило увидеть Рема — сразу рот на замок.
К остальным бойцам отделения он тоже особо не лез.
«Кстати, любопытно, почему он только ко мне так пристаёт».
Бросив на Бензенса взгляд, Энкрид убивал время.
Тот же самый день тёк дальше.
— Спокойной ночи, Энкрид.
— И тебе.
— Кхм.
Командир взвода Бензенс, похоже, опасался последствий и потому пропустил своё обычное вечернее приветствие.
Вот ведь. Человеку даже пусто стало.
Вскоре назначенный ночной караульный встал перед шатром.
Энкрид не спал.
Захоти он — уснул бы сразу, но при необходимости выдержать одну ночь без сна было несложно.
Когда он жил наёмником, его спасали не столько фехтование, сколько выносливость и хитрая голова.
Время шло.
Ночь сгущалась.
Ночной караул успел смениться уже дважды.
Бензенс рядом похрапывал негромким «хр-р-р».
Энкрид, занятый разными мыслями, не давал себе уснуть.
«Если так и буду лежать, начну клевать носом».
Он как раз подумал, не встать ли и не сходить ли отлить.
Кольнуло.
У основания шеи что-то тонко кольнуло кожу.
Энкрид решил, что его укусило насекомое, и провёл ладонью по шее.
И тут пальцы с тихим «тик» зацепили что-то.
«Игла? Отравленная игла?»
Он осторожно взял её кончиками пальцев и вытащил.
Тонкая деревянная игла.
«Вот уж чего не ожидал».
Он собирался закричать, как только убийца появится.
Но от места укола уже расходилась глухая боль, а следом пропала чувствительность.
Ощущение было такое, будто кто-то отрезал ему голову от тела и унёс.
Тело вроде было на месте, но ниже шеи он его уже не чувствовал.
«Что за…»
Потом накатила дурнота, и голова закружилась.
«Отравленная игла».
Попался.
Вот он, ответ на вопрос «как».
Каким бы тупым ни был человек, как бы крепко ни спал — разве можно не заметить, что тебе перерезают горло или пробивают сердце?
Ответ оказался здесь.
Жестокий парализующий яд.
До самого конца Энкрид пытался держать глаза распахнутыми.
Он не мог потратить это сегодня впустую.
В мутной темноте проступила тень.
Фигура была маленькой.
Если это не особое телосложение, то не взрослый мужчина.
Женщина или ребёнок.
Так выглядел силуэт.
Тень приблизилась, взмахнула рукой — и на этом всё закончилось.
— Сайпресс! Сайпресс!
Слышался гимн Сайпрессу.
Началось новое сегодня.
Точнее, третье сегодня.
— Этот чёртов лентяй что, решил прохлаждаться? Почему завтрак не несут?
Всё то же самое. Командир взвода Бензенс жаловался на солдата, который с утра не пришёл.
Сегодня тянуть время было незачем.
— Я схожу посмотрю.
Не вступая в разговор, Энкрид вышел наружу.
Для начала надо привести солдата.
Начнём заново.
Честно говоря, он даже не понял, откуда прилетела отравленная игла.
Что тогда делать?
Не лежать. Подготовиться.
Сейчас нужен подходящий предлог.
Предлог бодрствовать ночью и оставаться на ногах.
Пусть это тыл, но всё равно поле боя.
А на поле боя поводов не спать ночью хоть отбавляй.
«Попробуем ещё раз, господин убийца».
Энкрид начал готовиться.