Глава 280 — Вставная глава между 276-й и 277-й. К Сегестике

— Вождь, все сегестикцы в городище схвачены. Само городище тоже наше. И всё зерно, и весь обоз, что паннонская армия там держала, достались нам!

Фесал, сияя так, будто принес не донесение, а добычу собственными руками, поспешно закончил и, не удержавшись, добавил:

— Вождь, всё-таки вы великий человек: вы ведь заранее угадали, что они побегут!

Сегестикцы в городище своими глазами видели, как их подкрепление было разбито наголову и как сотни соплеменников попадали в плен; потом до них дошла весть, что главные силы объединённой армии тоже потерпели страшное поражение. Продолжать оборону значило только ждать конца. Потому их вождь и явился с предложением всем племенем перейти под власть Никса; когда же Максимус отказал, тот, побледнев, попросил времени «посовещаться». Что это было, если не попытка найти удобную щель и ускользнуть в темноту? Такое понял бы всякий, у кого голова служит не только для шлема.

Максимус скользнул взглядом по Фесалу, на лице которого застыла простодушная, до глупости довольная улыбка.

«Плохой из тебя льстец», — подумал он.

Он кашлянул в кулак и спросил:

— Наши потери?

— Когда сегестикцы увидели, что мы выходим на них из темноты, они бросились кто куда. Сопротивления почти не было, — ответил Фесал всё с той же улыбкой. — У нас почти без потерь.

Лицо Максимуса разом стало неподвижным.

— Вы уверены, что взяли всех, кто был в городище? Никто не ушёл?

— Мы можем...

Фесал не успел договорить: Авл резко шагнул вперёд и громко перебил его:

— Вождь, в ночной тьме окружить больше десяти тысяч человек — дело не простое. Мы сделали всё возможное: схватили каждого, кого видели. Пленных ещё не пересчитали по головам — я поспешил сюда с донесением, — но все броды, где можно перейти реку, и все входы на лесные тропы уже заняты нашими людьми. Даже если какая-то горсть спрячется и потом ускользнёт от облавы, в свои владения вовремя они уже не вернутся.

Максимус помолчал, прикидывая расстояния, ночь, реку, страх беглецов. Потом кивнул.

— Да, кстати! — вдруг вспомнил Фесал. — Совсем без сопротивления не обошлось. Их племенные вожди и кое-кто из знати взялись за оружие, пытались прорваться через кольцо. Наши солдаты их перебили...

— Какая жалость, — негромко сказал Максимус.

И голос его был ровен, как поверхность тёмной воды.

Никсийцы впервые целиком, без остатка, взяли в плен почти всё племя Сегестики. Чтобы эти люди быстрее подчинились новым порядкам и легче растворились в новом племени, Максимус заранее тайно велел Фесалу: «Найди случай в суматохе убрать тех вождей и знатных людей, которые потом начнут путать нам руки».

Фесал случай нашёл.

Максимус посмотрел на обоих военачальников уже без тени насмешки.

— Фесал, завтра на рассвете возьмёшь часть солдат Первого легиона и пойдёшь на восток вдоль Купы. Оставшееся сегестикское городище должно быть взято. По словам пленных, там меньше пяти тысяч жителей, воинов — четыре, самое большее пять сотен. Когда верховный вождь Андрес разбил ардиеев, он построил это место, чтобы бревки не спустились вдоль Купы и не поживились чужим. Думаю, для тебя это будет лёгкая работа.

— Вождь, будьте спокойны, Первый легион непременно выполнит приказ! — Фесал снова расплылся в улыбке, но тут же, по-солдатски хитро, спросил: — Только после того как мы возьмём это городище... не стоит ли двинуться дальше по реке и ударить по владениям бревков?

— Не стоит, — отрезал Максимус.

В его голосе не осталось ни мягкости, ни усталости.

— Сейчас всё племя должно сосредоточиться на Сегестике. Мы не будем дразнить бревков. Напротив: когда Первый легион займёт восточное городище, ты оставишь там крепкую оборону. Мне нужно, чтобы это место удержали и чтобы бревки не сунулись на землю, которую мы только что заняли.

— Понял.

Фесал мгновенно убрал улыбку и ответил уже серьёзно.

— Авл, ты завтра с рассветом поведёшь Четвёртый легион и часть людей Первого. На вас — лагерь, городище и все пленные. Их больше десяти тысяч. Малейшая ошибка может дорого обойтись.

— Да, вождь.

Авл всё-таки не удержался:

— Вождь, а как долго Четвёртый легион останется здесь?

— Пока Волен и Капитон со Вторым легионом не прибудут. Фесал, оборону восточного городища поручишь Толеругу, а сам с Первым легионом придёшь ко мне во владения Сегестики.

Максимус перевёл взгляд на Авла:

— Четвёртый легион останется здесь. Вместе со Вторым вы будете выполнять распоряжения Совета племени и держать под надзором пленных, захваченных в двух сражениях, а также тех, кого мы ещё возьмём в землях Сегестики...

Авл открыл было рот, но Максимус поднял руку.

— Две битвы сломали паннонскую объединённую армию. При дальнейшем наступлении на владения Сегестики серьёзного сопротивления, скорее всего, уже не будет. Случаев отличиться у солдат останется мало.

Он помолчал; в тишине слышно было, как где-то за стеной переступали часовые.

— Четвёртый легион понёс тяжёлые потери. Теперь, пока будете охранять пленных, люди смогут отдохнуть. И поскольку на этот раз ваш легион действительно заслужил благодарность племени, я разрешаю вам первыми выбирать пополнение из числа пленных. После войны Четвёртый легион быстро вернётся к полному составу. У вас будет достаточно времени, чтобы присмотреть людей как следует. Конечно, если вы не желаете...

— Вождь, Четвёртый легион желает остаться и будет надёжно охранять пленных! — немедленно, почти выкрикнув, ответил Авл.

Максимус улыбнулся.

— Вот и хорошо. Теперь оба идите в городище и закончите всё, что осталось. А я посплю ещё немного. Завтра утром вести Третий легион в земли Сегестики, и сил понадобится больше, чем сейчас есть.

* * *

На следующий день едва занималось серое утро. Над рекой, словно тонкая шерсть, лежал туман; дальние холмы ещё стояли в чёрной, не рассеянной ночи.

Максимус наскоро позавтракал и в сопровождении Фесала, Авла и гвардейского отряда сначала объехал малые лагеря, где держали пленных, потом осмотрел само городище.

Он ни с кем из пленных не разговаривал. Но одно то, как расступались перед ним солдаты, как молча следовали за ним офицеры и гвардейцы, достаточно ясно говорило, кто он. Люди выходили к проходам, выглядывали из-за плетней, стояли поодаль, не решаясь приблизиться; тревога висела над ними, как дым от сырых костров.

И все они видели Кассиноса.

Тот шёл почти следом за Максимусом, почтительно отвечал на каждое его слово, а когда вождь хвалил его, склонял голову с таким видом, будто не ожидал милости и был ею потрясён. Не наследник верховного вождя Сегестики, не сын Кабдеса, которым тот так гордился, а верный слуга вождя Никса.

Эта картина ударила по пленным сильнее крика.

Ещё несколько дней назад Кассинос клялся им, что втопчет племя Никса в землю. И вот — стоит рядом с Максимусом, ловит его взгляд, поддакивает, будто всю жизнь был никсийцем.

К тому времени, когда осмотр закончился, Третий легион уже стоял в строю. У каждого солдата было с собой сухого пайка на два-три дня: бойцы Первого легиона отдали им всё, что сами ещё могли сберечь.

Максимус сразу повёл войско вперёд. Обоз он не взял, и потому колонна шла быстро: перешла Купу вброд, втянулась в старую лесную дорогу и к полудню уже приближалась к городищу у выхода из леса.

Эту дорогу, заросшую мхом и корнями, несколько столетий назад проложили панноны, когда уходили на север. Само городище появилось куда позднее.

Десятки лет назад, когда скордиски покоряли паннонов, ардиеи, помня о родстве, время от времени отправляли отряды через эту лесную дорогу на помощь северным соплеменникам. Тогда скордиски и поставили у выхода из леса деревянное укрепление. Оно не могло наглухо запереть путь ардиейскому войску, но торчало в боку, как железный гвоздь: ардиеи уже не решались спокойно выходить на равнину Савы, а их обозы всё время были под угрозой. Стоило скордискам собрать силы для ответного удара, как гарнизон лесного городища мог перерезать ардиеям дорогу назад и ударить им в спину. После нескольких таких уроков пыл ардиеев к братской помощи заметно остыл.

Когда скордиски несколько десятилетий владели равнинами вдоль Савы, городище служило им всего лишь сторожевой башней, следившей за западными ардиеями. Но через десять лет после того, как панноны свергли власть скордисков, верховный вождь Сегестики Андрес сделал его передовой базой для походов против ардиеев. А когда он занял среднее течение Купы, городище превратилось ещё и в важный перевалочный склад.

После гибели Андреса это место не граничило с землями Никса напрямую; всё же осторожный Кабдес усилил гарнизон и укрепил оборону.

— Когда мы уходили с войском, там было триста воинов, — тихо сказал Кассинос, приблизившись к Максимусу. — Вождь Милукус ко мне расположен. Может быть... позвольте мне войти и убедить его сдаться?

— Не нужно.

Максимус лишь взглянул на деревянную стену впереди и повернулся к Кальмину:

— Пусть солдаты обойдут его с двух сторон.

— Да, вождь.

Городище стояло у самого выхода лесной дороги, но лес — не горы. Деревьев было много, стволы теснились, в подлеске цеплялись за ноги колючие ветви, однако земля оставалась ровной, и человек мог пройти.

Сегестикские часовые на стене вдруг увидели, как с двух сторон из зелёной темноты выплывают два железных потока. Они не бросались на стену, не шумели, не ломали ворота. Просто быстро обходили городище, и вскоре за его задней стеной соединились. Всё — люди в доспехах, с большими щитами за спиной. Более пяти тысяч.

У часового сорвался голос.

— Враги! Враги идут!

Крик распластался над стенами, тонкий, надломленный.

Максимус прошёл через лес — и вдруг пространство перед ним распахнулось.

Под чистым голубым небом лежала широкая ровная земля. Деревни теснились одна к другой; межи и тропы перекрещивали поля, словно тонкие нити на ткани; в траве белели стада овец, возле заборов лениво мотали головами коровы. Поля уходили полосами к горизонту. Дети носились с криками, взрослые работали, по дорогам тянулись люди с корзинами, связками хвороста, рыбацкими сетями. Перед ним была не просто равнина — перед ним дышала богатая, сытая жизнь.

Усталость марша, тяжесть ночи, недосып — всё на мгновение отступило.

Максимус обернулся. Солдаты смотрели туда же; в глазах у многих горел тот же голодный восторг. Он поднял руку и указал вперёд.

— Солдаты Никса! Видите? Эта земля больше и лучше той, на которой мы жили до сих пор. Сейчас я прошу вас лишь об одном: стерпите усталость. Идите быстрее. Мы сделаем эту землю новым домом Никса!

— Р-р-ра! Р-р-ра! Р-р-ра! — глухо и мощно заревели солдаты.