Глава 138 — Выбор государственного строя

Толеруг даже выкрикнул:

— Хорош этот дракон! Если наши солдаты пойдут с ним в бой, враги ещё до схватки перепугаются до полусмерти!

— Значит, решено, — голос Максимуса прозвучал твёрдо. — Отныне мы — племя Никс, а наше знамя — дракон.

Он выбрал дракона не только потому, что в нём заговорила память прежней культуры. Был и другой, более глубокий смысл. Он и его люди были пришельцами; им действительно нужно было влиться в местный мир, иначе их отвергнут. Но слишком полное слияние грозило другой бедой: варварский уклад мог поглотить их, стереть прежнее, превратить в таких же, как все вокруг. Значит, людям надо было постоянно напоминать об их «инаковости», о том, что они способны не только приспособиться, но и принести с собой новое. Дракон был лишь началом.

Вечернее собрание началось удачно, и Максимус почувствовал: теперь он сможет вести его дальше.

— Следующий вопрос важнее, — сказал он уже серьёзнее. — Как нам управлять новым племенем Никс, которое мы собираемся создать? Или, говоря иначе, какой государственный строй нам нужен, чтобы держать в порядке наших людей? Вы, возможно, спросите: мы всего лишь маленькое новое племя, меньше двадцати тысяч человек; нужно ли с самого начала устраивать всё так строго и правильно?

Он видел, что все взгляды устремлены на него, и потому заговорил медленнее, ровнее:

— Государственный строй похож на основание дома. Чем лучше основание, чем крепче его камни, тем выше можно поднять стены и тем меньше опасность, что дом однажды просядет и рухнет. Но строй похож и на новорождённого: хорошее устройство даёт ему доброе происхождение и здоровое тело, чтобы он мог расти без болезни, а с годами становился только сильнее. Теперь вы понимаете, почему это важно?

— Понимаем! — первым выкрикнул Фесал. — Вождь, только дурак выберет плохой… этот… государственный строй. Мы, конечно, выберем самый лучший!

По шатру прокатился смех.

Максимус не улыбнулся. Лицо его осталось строгим.

— Самого лучшего строя не существует. Есть тот, который подходит. В нынешнем Средиземноморье — в городах, царствах, племенах — можно увидеть несколько основных видов устройства.

Он поднял руку и начал перечислять не торопясь, так, чтобы даже те, кто никогда не касался политики, могли удержать мысль.

— Есть строй, как у иллирийских племён. В нём три рода людей: вождь, старейшины и соплеменники. Вождь и старейшины — аристократы; все большие и малые дела племени решают они. При этом у каждого старейшины есть собственные люди, и вождь не может свободно вмешиваться в их дела. Оттого племя выходит рыхлым, а управление — грубым и небрежным.

— Есть строй, как во многих греческих городах. Граждане составляют собрание, обсуждают дела города, голосуют, выбирают консулов или иных правителей. Для граждан это довольно справедливо, но когда слишком много разных людей лезет в управление, они часто тратят бесконечное время на споры, а важное решение так и не принимают. Бывает, примут — и ошибутся.

— Есть строй, как в Персии. Царь имеет высшую власть, аристократы тоже сильны, простой народ же в их глазах почти ничто. Такой порядок позволяет царю быстро решать дела и собирать силы всей страны на одну задачу. Но стоит царскому авторитету ослабнуть — аристократы могут взбунтоваться. Да и гниль взяточничества в таком устройстве заводится легко.

— Есть ещё Египет. Там тоже есть царь и аристократы — этим он похож на Персию. Но там есть и жрецы. Их власть велика: у них много земли, есть даже собственные войска. Простой народ терпит двойное бремя — от аристократов и жрецов. Но люди благоговеют перед богами и потому покорно сносят многое.

— Вождь, мы бы тоже восстали! — не выдержала Акониса.

Капитон тут же резко одёрнул её:

— Акониса, молчи. Слушай вождя.

Акониса обернулась и сверкнула на него глазами, но спорить не стала.

Максимус продолжил:

— Есть строй, при котором во главе города стоит тиран — то, что мы называем диктатором. Он владеет всей властью, решает любые дела города и судьбу подданных, вплоть до жизни и смерти.

— Есть, наконец, Рим. Там будто бы всего два рода людей: аристократы и плебеи. Высшая власть — народное собрание; в нём могут участвовать и аристократы, и плебеи, оно решает важнейшие городские дела. Есть и власть ниже, но занимающаяся повседневным управлением, — сенат. В нём главным образом аристократы. Конечно, плебеям дают небольшие возможности: можно стать народным трибуном, затем сенатором; немногие плебеи, отличившиеся на войне, даже избирались консулами.

Он сделал небольшую паузу, и голос его стал суше.

— Но в целом власть в Риме всегда остаётся в руках аристократов. А в последние годы римская знать всё меньше желает делиться выгодами с плебеями, поэтому столкновения между ними становятся всё острее.

Максимус обвёл взглядом сидевших людей.

— Да, в городе Риме есть ещё один род людей, и весьма многочисленный: рабы. У них нет никаких прав. В глазах римлян они вообще не люди, а скот.

Он внезапно замолчал. В шатре повисла тишина, в которой слово «скот» будто ещё стояло перед каждым, кто когда-то носил ошейник, цепь, клеймо или просто чужую волю на своей спине.

— Как вы думаете, — спросил Максимус, — какой из этих строев подходит нашему новому племени?

Большинство его людей вышло из низов. Даже Квинт и Капитон были всего лишь римскими плебеями. Военные навыки у них имелись, но прикоснуться к высокой политике им никогда не доводилось. И теперь, когда Максимус простыми словами разложил перед ними устройства средиземноморских государств, они слушали с живым вниманием, словно впервые увидели невидимые балки, на которых держится власть. На вопрос они ответили не сразу.

Максимус повторил его.

— Конечно, Рим! — первым сказал Толеруг.

На самом деле он не всё удержал из сказанного. Но рассудил просто: раз Рим стал владыкой Средиземного моря, значит, его устройство, должно быть, недурно.

— Рим выбирать нельзя! — громко возразил Фронтин. — Я много лет прожил в Риме и слишком хорошо знаю: сенат там в руках аристократов, плебею почти невозможно подняться. А столкновения между знатью и плебсом такие, что людей убивают из-за власти как из-за добычи. Если мы устроим у себя то же самое, всё племя будет трясти без конца!

— Ну так ты скажи, что выбрать? — с вызовом спросил Толеруг.

— Я… — Фронтин запнулся.

Он слушал внимательно и понял: каждый из строев, о которых говорил Максимус, имел и пользу, и порок. Но подходящего среди них он не видел.

Тогда заговорил Квинт:

— Вождь, у тебя, должно быть, есть строй, который лучше подходит именно нам?

Максимус едва заметно улыбнулся.

— Строй, о котором я сейчас скажу, вы на самом деле уже начали применять.

Некоторые удивились. Другие задумались.

— В этом устройстве высшая власть принадлежит вождю.

Он сказал это прямо и в то же время внимательно следил за лицами. Явного недовольства не появилось, и в груди у него чуть ослабла натянутая струна. Всё-таки это войско он создал собственными руками, и люди уже привыкли к его руководству.

— Ниже вождя будут несколько больших отделов. Первый — земледельческий отдел. Он будет отвечать за поля племени, посевы, скот, горные промыслы, рыбу и всё прочее, что кормит людей. Во главе его станет земледельческий чиновник; ему помогут два заместителя, а пока дадим ещё пять служащих. На должность земледельческого чиновника я предлагаю…

Максимус посмотрел в первый ряд.

— Волена.

— Меня? — Волен растерялся. — А моя должность администратора?

— Должность администратора упраздняется, — строго сказал Максимус. — Ты много лет был управляющим в вилле-имении, знаешь полевые дела. Поэтому я считаю, что земледельческим чиновником тебе быть уместно.

Он говорил уже не как приятель, а как человек, раздающий ответственность.

— В Италии, пока мы сражались с римской армией, мы не могли делить людям землю, потому и такого учреждения не создавали. Теперь земля у нас есть, а в будущем её может стать больше. Значит, земледельческий отдел будет особенно важен: от него зависит, будем ли мы сыты и сможем ли жить здесь по-настоящему. Работы у тебя будет много. Как думаешь, справишься?

— Благодарю за доверие, вождь. Я… я постараюсь, — сказал Волен, заметно волнуясь.

— Тогда я дам тебе хорошего помощника, чтобы снять часть тяжести, — Максимус указал назад. — Сексипп, ты станешь заместителем земледельческого чиновника и будешь отвечать за скотоводство. Как тебе?

— Я? Согласен! — Сексипп просиял: ему возвращали дело, которое он знал и любил.

— Второго заместителя выберешь сам. И пять служащих тоже определи как можно скорее, а потом доложишь мне.

Волен несколько раз поспешно кивнул.

— Второй отдел, — Максимус поднял два пальца, — торговый. Он будет ведать торговлей внутри племени и с чужими, а также сношениями с другими силами. Отдельное посольское ведомство маленькому племени пока ни к чему: людей мало, разбрасываться ими нельзя, да и прежде торговый чиновник уже занимался подобными делами. Во главе будет торговый чиновник, при нём два заместителя и пока пять служащих.

Он повернулся к Пигресу.

— Пигрес, ты и раньше был торговым чиновником. Хочешь продолжать?

— Конечно хочу, вождь! — громко ответил Пигрес.

— Хорошо. Одним из твоих заместителей станет Аракосия.

— Благодарю, вождь!

— Второго заместителя и пятерых служащих выберешь сам, потом представишь мне на утверждение.

— Будет сделано.

Максимус посмотрел на Пигреса особенно внимательно.

— В Помпеях и в Салапии вы были загружены делами, здесь поначалу станет тише. Пока мы сможем торговать главным образом с ардиеями, и отношения с ними — самое важное для нас сейчас. Но связь с пиратами тоже нельзя обрывать: кое-каких товаров здесь нет, их всё равно придётся везти с Адриатического моря.

— Понимаю.

— И ещё: как можно скорее выучи иллирийский язык. Мы живём в Иллирии. Тебе постоянно придётся иметь дело с иллирийцами. Если не сможешь говорить на их языке, как добьёшься доверия?

— Понимаю. Буду стараться изо всех сил! — Пигрес ответил с полной серьёзностью.

Максимус поднял глаза на остальных.

— И вы все должны хорошо выучить иллирийский. Иначе в будущем вы не сможете нормально говорить ни со своими подчинёнными, ни с теми соплеменниками, которыми будете управлять. А если дело нельзя вести, потому что начальник не умеет объясниться, мне придётся поставить на его место другого.

Эти слова подействовали сильнее угрозы. Многие в шатре насторожились.

— Третий отдел — инженерно-ремесленный. Он будет отвечать за строительство городка, дорог и мостов, за изготовление оружия, железных изделий, осадных и строительных машин; за всё — от глиняных горшков и деревянных чаш до больших судов. Дел у этого отдела будет особенно много, поэтому во главе станет инженерно-ремесленный чиновник, при нём будут четыре заместителя — каждый по своему направлению — и пока десять служащих.

Максимус сделал два шага и остановился перед начальником склада.

— Капитон, за этот год все видели твои способности. Этот важный пост я поручаю тебе.

— Да, — спокойно ответил Капитон.

— Гай, ты будешь заместителем по строительству поселений, дорог и тому подобному. Справишься?

Начальник инженерного отряда Гай обрадованно ответил:

— Без сомнения!

Максимус оглядел людей.

— Кедсос! Кедсос здесь?

— В-вождь… я… я здесь.

Стоило ему услышать своё имя, Кедсос вскочил так резко, словно его ударили. Руки его не знали, куда деваться, слова спотыкались одно о другое.

Максимус улыбнулся ему мягко.

— Не волнуйся. Ещё в Салапии ты работал хорошо. И весь этот путь ты старался держать кузнецов в порядке. Теперь я хочу назначить тебя заместителем инженерно-ремесленного чиновника по изготовлению оружия, доспехов и железных изделий. Что скажешь?

— Я… я…

Кедсос снова растерялся. В этот миг он увидел Капитона: тот смотрел прямо на него и дважды коротко, твёрдо кивнул.

Будто кто-то вложил Кедсосу ответ в грудь.

— Б-благодарю, вождь!

— Тогда решено.

Когда Кедсос сел, ладони у него были мокрыми, но внутри поднималось такое волнение, что он боялся пошевелиться. Он, раб низкого положения, теперь становился заместителем чиновника племени и получал под начало всё изготовление оружия и железа. Невероятно. Почти невозможно. Значит, тогда, когда он подчинился повстанцам и не стал сопротивляться, он сделал правильный выбор.

Максимус снова обратился к Капитону:

— Ещё два заместителя: один пусть отвечает за предметы повседневного обихода — древесный уголь, глиняную посуду и прочее; другой — за большие и сложные изделия, например суда и повозки. Подбери подходящих людей сам. И десятерых служащих тоже, потом доложишь мне.

— А ремесленники, плотники, кузнецы — они тоже будут под нашим отделом? — спросил Капитон.

— Ремесленники, плотники, кузнецы и все, у кого есть особое умение, должны быть для вас предметом главной заботы. Это таланты племени Никс. Инженерно-ремесленный отдел обязан смотреть за ними, помогать им, давать возможность проявить мастерство. Нанимая их, нужно платить жалованье…

Максимус говорил и вдруг перевёл взгляд в другую сторону.

— Спукара, не мог бы ты подняться?