Глава 133 — Союзный договор
Максимус не ошибся: обе стороны явились к переговорам с доброй волей, а когда такая воля уже лежит на столе, слова редко задерживаются в горле. Соглашение было составлено быстро — почти слишком быстро для дела, которое должно было определить судьбу тысяч людей.
Первый пункт гласил: вождь Свободной Италии Максимус покупает у иллирийского племени ардиеев земли Варидоси за восемьдесят три серебряных таланта. После единовременной выплаты вся Варидоси вместе с прилегающими угодьями навечно переходит во владение вождя Максимуса и его людей.
Именно цена земли стала тем камнем, о который переговоры сперва ударились сильнее всего. Пигрес, цепляясь за всякую неровность в речи противника, твердил, что сердце Варидоси ныне затянуто болотом, а болото — не дом человеку; он хотел сбить цену ниже пятидесяти серебряных талантов. Клеобротас и остальные, напротив, упрямо стояли на том, что Варидоси только временно стала топью: стоит стихнуть большим водам, и прежняя земля вновь примет и пашню, и жилище.
Спор мог бы разгореться надолго, но Максимус сам назвал окончательную сумму. Он не любил, когда драгоценные часы сгорали в пустом перетягивании верёвки.
За последний год его войско успело занять Помпеи, затем взять Салапию, а между тем опустошило бессчётные виллы-имения, собирая богатство по зерну и по слитку. Многое ушло через портовую торговлю, но позднее богатый Патавий вернул воинской казне всё с лихвой. Несколько десятков талантов уже не казались Максимусу непосильной ценой. Гораздо важнее было купить не землю — доверие ардиеев.
Второй пункт закреплял оборонительный военный союз между племенем ардиеев, вождём Максимусом и его войском: если одна сторона подвергнется нападению внешнего врага, другая обязана выступить на помощь и вместе отбить удар.
Изначально Максимус хотел заключить полноценный военный союз, без оговорок и полутонов. Но Клеобротас видел слишком ясно: Максимус уже почти не скрывал намерения идти войной на паннонов. Согласись ардиеи на такой союз — и ослабленное племя оказалось бы втянуто в долгую войну, для которой у него не было ни сил, ни лишних сыновей. Он стоял на своём, и потому союз остался оборонительным.
Третий пункт устанавливал рынок между ардиеями и войском Максимуса, а вместе с ним — право свободной торговли. На этом особенно настаивал сам Максимус.
Четвёртый пункт запрещал одной стороне без приглашения входить во владения другой, за исключением общего рынка. Это уже было требованием Клеобротаса: войско Максимуса пришло издалека, в нём были люди разных племён и нравов, и старейшины ардиеев опасались, что чужаки потревожат их деревни.
Пятый пункт предписывал: всякий спор между сторонами должны разбирать совместно — люди, назначенные вождём Максимусом, и люди, посланные верховным вождём ардиеев. Ни одна сторона не имеет права самовольно карать чужих.
Шестой пункт разрешал свободные браки между обеими сторонами, причём женщина не обязана была приносить приданое. Этого добивался Максимус. В его войске мужчин было куда больше, чем женщин; Будокарибас же успел рассказать, что у ардиеев всё наоборот: долгие войны с паннонами и вечные уходы мужчин в пиратство оставили в деревнях слишком много вдов, девушек и матерей без сыновей. Клеобротас согласился охотно. Брак, по его разумению, связывал крепче всякой печати.
Седьмой пункт говорил просто: если войско Максимуса победит паннонов и займёт их земли, то, кому бы эти земли ни принадлежали прежде, отныне они будут принадлежать Максимусу и его людям. Это было твёрдое требование Максимуса. Клеобротас возражать не стал: если Максимус и впрямь решит сам ударить по паннонам, ардиеи получат именно то, чего втайне желали.
Начинали с покупки земли, а пришли к союзу. Но в этом не было насилия над ходом вещей. Обе стороны, сами того не признавая вслух, с самого начала шли именно туда.
Пунктов оказалось всего семь. Максимус не хотел растягивать соглашение до бесконечных подробностей. Его войско уже больше четырёх месяцев шло и сражалось; людям требовались не новые слова, а земля под ногами, очаг, покой — хотя бы обещание покоя.
Когда договор о союзе и покупке был утверждён, текст вырезали на толстой деревянной доске. Писали на латыни и по-гречески: у иллирийцев не было собственной письменности, но влияние Македонского царства было давним и крепким, и знатные люди обычно знали греческий. В конце стояли имена Акоупагоса и Максимуса, а следом — имена всех участников с обеих сторон.
По обычаю иллирийцев союз был одним из важнейших дел племени. Он не мог держаться на сухой резьбе по дереву. Нужен был обряд, перед лицом богов: клятва, произнесённая так, чтобы потом не отвернуться от её звука.
Максимус теперь являл миру иллирийское происхождение, а жить его войску предстояло на иллирийской земле. Он без колебаний согласился принести священную клятву.
Посольство ардиеев устроило простой жертвенник возле ручья. Посвятили его Посейдону, греческому владыке моря. На протяжении многих столетий иллирийцы, для которых морской разбой был не ремеслом даже, а образом жизни, чтили именно этого бога и просили у него защиты среди волн.
По просьбе Клеобротаса Максимусу пришлось, сжав сердце, зарезать белого коня в жертву Посейдону. Люди встали перед жертвенником, и над водой, над запахом крови и мокрых камней прозвучала клятва:
— Соблюдать договор. Не нарушать его вовек.
Когда обряд завершился, Клеобротас добавил, что, вернувшись к ардиеям, они велят высечь статьи договора на большом камне и закопать его на границе между Варидоси и владениями племени — как вечного свидетеля.
Максимус одобрил и это.
Затем Клеобротас спросил его, как быть дальше. Уже завтра посольство возвращается к ардиеям. Если вождь Максимус пожелает, он может выступить вместе с войском утром, и они проведут его к Варидоси. Если же путь покажется слишком скорым, можно остаться здесь на несколько дней, пока ардиеи подготовятся и пришлют людей встретить войско.
Ответ Максимуса был тем, каким и должен был быть:
— Утром выступаем с вами.
Клеобротас тотчас велел нескольким молодым спутникам из посольства возвращаться вперёд. Им поручили известить верховного вождя Акоупагоса и все деревни о союзе с войском Максимуса и о том, что эти люди скоро войдут в Варидоси. Нужно было предупредить недоразумения, прежде чем они успеют стать бедой.
Когда всё было устроено, Максимус приказал слугам передать каждому в войске: после ужина собраться на пустыре к северу от лагеря. Он намерен объявить нечто важное.
К вечеру солнце ушло за край земли, оставив на небе лишь долгий, медленно гаснущий отсвет. Птицы, насытившись за день, возвращались в горные рощи; в траве начинали петь насекомые. Люди усаживались прямо на землю, ещё хранившую дневной жар. Над ними густо вились чёрные комары, и вслед за ними, как за добычей, тянулись стрекозы и летучие мыши. Человеческий гомон, глухое жужжание, хлопанье ладоней по шее и плечам — всё это сливалось в странную, неровную музыку летнего вечера.
Послы ардиеев стояли неподалёку на выступающем камне и сверху смотрели на это тесное, тёмное море голов.
— Я пересчитывал несколько раз, — сказал Клеобротас. — Здесь, кажется, около четырнадцати тысяч человек. Даже если прибавить тех, кто остался сторожить лагерь, до двадцати тысяч далеко.
— Значит, в боях с римлянами они хоть и победили, но потеряли немало, — вздохнул Калсипемп.
— Зато посмотрите, как эти бои их закалили, — вмешался Будокарибас. Его деревня много лет сражалась с паннонами, и в военных делах он разбирался не понаслышке. — Людей столько, а беспорядка почти нет. Сидят ровно, большими частями, между ними промежутки. Словно в строю. Даже старики и женщины держатся так же. Обычное войско на такое не способно.
— И это ещё не всё, — сказал Сиселиот. — Посмотрите, какой лагерь они поставили за один день. Так тоже не всякая армия сумеет. А те, кто остался в лагере, и караульные по краям — все до единого в полном доспехе.
Он понизил голос, хотя вокруг всё равно гудела толпа:
— На пиру я потихоньку расспросил того нашего соплеменника, Фесала. Он сказал, что каждый солдат в их войске вооружён одинаково. Каждый! Это ведь невероятно. У нас половина людей не то что доспехов не имеет — щит и тот простая доска...
— Неудивительно, что они смогли одолеть римлян, — перебил его Клеобротас; жалобы старейшин на бедность уже успели надоесть ему. — Похоже, вождь Максимус не зря уверен, что может воевать с паннонами.
— Верно, — Будокарибас улыбнулся. — Панноны сильнее нас, но до таких порядков им далеко.
— Тише. Вождь Максимус вышел, — напомнил Калсипемп.
Максимус вошёл в маленькое свободное пространство посреди сидящих людей. И то, что ещё миг назад было шумным вечерним сборищем, почти сразу смолкло.
Послы ардиеев невольно переглянулись. Они знали: такое под силу лишь вождю, чьё имя давно поселилось в груди людей. Значит, и здесь они недооценили Максимуса.
— Братья и сёстры! — голос Максимуса прозвучал широко, твёрдо, будто ударил в самый центр круга. — Мы вышли из Салапии и пошли на север. Мы прошли три больших сражения и множество налётов. Мы брели больше тысячи ли, шли и воевали свыше четырёх месяцев. И теперь наше войско наконец покинуло земли, над которыми стоит власть римлян. Мы пришли сюда.
Он перевёл дыхание, и следующая фраза вырвалась уже всем телом:
— Это великая победа! О ваших подвигах будут говорить все, кого римляне гнули к земле. И ваши дела поднимут их на борьбу!
— О-о-о! О-о-о! О-о-о!
Рёв солдат прокатился по пустырю, ударил в лес и вспугнул птиц с ветвей.
Максимус опустил ладони, призывая к тишине. Он выждал, пока крики стихнут, и спросил:
— Вы прошли так далеко, сражались так долго... Скажите, вы устали?
— Устали!
Ответ был единым, честным, без стыда. Но тут один центурион поднялся на ноги и выкрикнул:
— Почтенный вождь Максимус! Усталость — ещё ничего. Мы не понимаем другого: куда мы идём? И долго ли нам ещё скитаться так, без конца?
— Верно! Верно! Куда мы идём?!
Слова центуриона попали в самую рану. Шум поднялся вновь, но теперь в нём было не ликование — тревога.
Максимус посмотрел на вставшего.
— Тебя зовут Тинибаз. Ты из Понта. Верно?
— Да... да, вождь, — Тинибаз побледнел от неожиданности. — У вас хорошая память.
Радости в нём не было. Только мгновенный испуг и досада на себя: «Тинибаз, дурья твоя голова, когда же ты научишься держать язык за зубами? Теперь сам вождь тебя запомнил. Жди наказания».
Но Максимус улыбнулся.
— Ты задал хороший вопрос. Думаю, здесь каждый хотел бы спросить о том же. Верно?
— Верно!
— Именно затем я и созвал вас сегодня: чтобы сказать, где наша конечная цель.
Он указал рукой на тёмную гряду гор справа. Голос его стал ярче, в нём зазвенела та самая нота, от которой люди выпрямляют спины.
— За этими горами лежат земли иллирийцев. Там будет наш новый дом. Сегодня я заключил союзный договор с послами ардиеев и купил у их племени землю, которая называется Варидоси. Варидоси — вот наша новая родина. Посмотрите: послы ардиеев стоят вон там. Завтра они поведут нас к Варидоси.
Тысячи голов разом повернулись к камню.
Под взглядами бесчисленных любопытных глаз Клеобротас и его спутники с трудом сохранили спокойствие. Они подняли руки в приветствии, и этот жест казался им куда тяжелее меча.
— Вождь! — кто-то не выдержал. — Скажите, что это за земля, Варидоси?
— Это ровная и плодородная земля, где сходятся две реки, — ответил Максимус. — Последние два года вода разливалась, и теперь там мелкие болота. Но я верю: если мы вложим труд, Варидоси быстро вернёт прежний облик. По обе стороны болот — низкие холмы, тоже плодородные. К западу от них — густые леса и горы. Всё это будет принадлежать нам.
Он подробно пересказал то, что прежде услышал от Клеобротаса. Люди слушали жадно; то здесь, то там в толпе поднимался одобрительный гул, словно ветер пробегал по хлебному полю.
— Вождь, а почему нам жить именно в горах? — крикнул кто-то. По голосу можно было догадаться: человек пришёл из прибрежных земель и море знал лучше каменных троп.
— Потому что римляне уже держат в руках всё Средиземное море, — ответил Максимус. — Только за теми горами их ещё не было. Там, при поддержке ардиеев, мы перестанем скитаться, перестанем всё время драться за каждый день. Мы сможем осесть и строить собственный дом.
Он помолчал, давая словам лечь.
— Конечно, и там есть враги. К северу от Варидоси панноны давно хотят захватить эту землю. Но если мы сумели победить римлян, разве не сумеем победить паннонов?