Глава 215 — Без названия

Валерий заметил приближение Юрия чуть позже, чем следовало. Заметил бы хоть на мгновение раньше, тут же убежал бы с террасы.

— Давно не виделись, брат.

— И не говори. Кажется, я не слышал от тебя слова «брат» лет тридцать.

— Разве? Мне казалось, лет тридцать пять.

Потому что примерно с середины детства Юрий ни разу не назвал его братом как следует. От его слов Валерий скривился. И зачем только ляпнул, ведь заранее знал, что ничего хорошего не услышит! Юрий пристально посмотрел на раздражённое лицо брата. Валерий насупился, отвёл взгляд и пробормотал:

— Если есть что сказать, говори.

Разве можно сблизиться с человеком, который выбрасывает то, о чём ты сам страстно мечтаешь? Для Валерия таким человеком был Юрий.

Внимание императора, статус наследника, признание всех вокруг, всё это было у Юрия в руках, но он ни капли не радовался. От вида того, как брат принимает всё как должное, у Валерия всё внутри переворачивалось. И были времена, когда он бился в муках, ненавидя самого себя за эти чувства.

Теперь те дни казались далёким прошлым, но стоит столкнуться с Юрием нос к носу, и возникает иллюзия, будто он вернулся в то время.

— Говорят, ты всё это время хорошо заботился об Асе.

— Кто… кто это сказал?

Валерий бессознательно попытался откреститься, но тут же зажмурился. Он прекрасно представлял, что сейчас скажет этот острый на язык младший брат.

«Опять не можешь ответить честно? Зачем отрицать очевидное? Ты правда думаешь, что другие не видят тебя насквозь, из-за нехватки чего? Ума? Или любишь говорить себе во вред?..»

Однако прошло много времени, а вокруг стояла тишина. Непьющий брат лишь с некоторой растерянностью на лице молча смотрел на него.

— Ч-что такое?

— Просто мне показалось, что ты ничуть не изменился с детства, брат.

Валерий чуть не закипел от злости, но с трудом сдержался, призвав на помощь всё терпение, накопленное за долгие годы с самого рождения.

— Кстати, говорят, Илья в этот раз сдал экзамен на звание имперского сыщика.

— …Он сдал его давно. Просто стажировку прошёл только сейчас.

— Я-то думал, он кроткий мальчик, и не ожидал, что он выберет такую работу.

Юрий вспомнил тот день, когда племянники вместе с Асей приезжали погулять на озеро Вишты. Во время того крупного пожара Илья молча помогал людям, но всё равно оставлял впечатление тихого и словно бы хрупкого юноши.

— А то я знал! Это всё твоя дочь нашего сына…

Валерий сгоряча выпалил то, что пришло в голову, вместо того чтобы назвать её Великое Герцогиней Пешеранской. Юрий естественным образом пожал плечами:

— Хм. Выходит, наша принцесса помогла племяннику найти свою мечту.

Валерий сделал глубокий вдох. Глубоко вдохнул и выдохнул. Плечи тут же расслабились. Спустя двадцать лет он видит лицо брата, и натужно ведёт с ним этот никчёмный разговор ни о чём. Было досадно, но ещё досаднее оттого, что это ему даже не так уж неприятно.

Видя, что Валерий больше не пытается отбиваться, Юрий потерял интерес и перевёл взгляд. В зале на место удалившегося Карно уже вставала Наталья Багратион. Анастасия с радостным лицом взяла подругу за руки.

«…Боже правый».

Валерий впервые видел лицо брата, смотрящего на свою дочь. Если точнее, он впервые видел Юрия в роли отца, женатого и имеющего ребёнка.

Его глаза сощурились полумесяцами, а на щеках заиграло тепло. В этом взгляде читалась такая трепетная нежность и затаённая грусть, словно он смотрел на нечто совсем маленькое и хрупкое. Неужели он умеет так смотреть? Неужели он вообще способен на такие чувства? Пока Валерий пребывал в смятении, Юрий заговорил:

— К слову, этот герцог Седвойер…

И Валерий не упустил первый же выпавший шанс:

— Не успеешь оглянуться, как он станет вопить на всех углах, что собирается жениться на твоей дочери.

— Хм.

Заметив, как дёрнулась бровь Юрия, Валерий ощутил скромный вкус победы. Впервые в жизни ему удалось поколебать эмоции младшего брата! Но тут же сник, поймав себя на мысли, насколько жалко радоваться такой мелочи.

— А Ася?

— А?

— С герцогом Седвойером всё понятно, а что Ася? Ей-то он нравится?

— Сам посмотри и поймёшь.

— Я же не знаю, как всё было, пока её не было в столице, вот и спрашиваю.

— И что ты сделаешь, если Ася скажет «нравится»? Разрешишь им встречаться?

— Разве это вопрос моего разрешения? Если Ася захочет, значит, так и будет.

— Ты… да ты! Ты мне в своё время…

Тогда Юрий заявлял ему, что бездарный человек не смеет метить так высоко, и с таким видом, будто престол уже принадлежит ему, грозно велел Валерию даже не мечтать об этом.

Разве Юрий не был тем самым человеком, который, будь то чужие дела или чьи-то мечты, добивался своего любой ценой, пока не добьёт себя или других, если всё идёт не по его усмотрению? Не скрывая неприязни от услышанного, Юрий посмотрел на Валерия:

— Разве можно сравнивать тебя и мою дочь?

— Ах ты, сумасшедший паршивец…

— К тому же у нашей Аси острый ум. Она прекрасно понимает, что делает.

Валерий прикупил язык. Возражение: «Хочешь сказать, я ничего не понимал?!», подступило к самому горлу, но он вовремя его подавил. Скажи он это, и Юрий наверняка посмотрел бы на него с немым вопросом: «А разве это нужно озвучивать?».

Ощутив досаду на кончике своего прикушенного языка, Валерий наконец признал: он недолюбливал Юрия в первую очередь за то, что тот всегда безжалостно бил по его самым сокровенным и постыдным мыслишкам.

— Ну и ну… Говорят же, что даже ежу свои ежата гладкими кажутся. Ты тоже изменился, когда обзавёлся ребёнком.

— Наша Ася вовсе не похожа на ежонка.

— Ах ты…

— Ах! Его Величество зовёт сегодня вечером на ужин. Ты ведь тоже придёшь, брат? Хотя судя по времени, это будет скорее поздний перекус.

— А… Это из-за Дмитрия, да? Ты… тоже идёшь?

Валерий посмотрел на него со смутным выражением лица. Несколько дней назад от императора пришло отдельное известие: в вечер совершеннолетия состоится ужин, так что нужно явиться во дворец.

По словам посыльного, всё затевалось ради Дмитрия. Честно говоря, Валерию это тоже пришлось не по душе. Раз уж сейчас упомянули Дмитрия, то, скорее всего, ужин устраивают в честь того, что тот сдал экзамен на звание имперского сыщика. Но когда этот экзамен сдал Илья, никто даже слова не сказал.

Илья, правда, лишь посмеялся, сказав, что раз Дмитрий тогда провалился, то не мог же дедушка позвать и поздравить только его один…

— Да, меня тоже позвали. Но я говорю тебе это только потому, что боялся, будто ты не придешь, если узнаешь обо мне.

Валерий, уже успевший подумать: «А может, вообще не ходить?», вздрогнул.

— Тогда до вечера, брат.

Юрий слегка улыбнулся. Эта улыбка явно означала: «Только попробуй не прийти». Валерий ничего не ответил на его прощание. Лишь когда Юрий отошёл подальше, он пробормотал себе под нос:

— Маленький ежонок… миленькая…

В саду Аси, над которым уже полночью поднялась луна, было шумно. На столе стояли приготовленные ею тарты и торты, а вокруг собрались кузены и друзья, оживлённо беседуя.

Отцы ушли на отдельный ужин с императором, матери собрались своей компанией, поэтому вырвавшиеся на свободу дети веселились вовсю.

Разговоров хватало: внезапное появление родителей Аси; история Дмитрия, которому пришлось танцевать с Максимом из-за того, что Ася танцевала с Ириной; работа имперских сыщиков; знакомство с младшей сестрой Людмилы.

Любовь Шедрин была очень похожа на Людмилу, и на первый взгляд её лицо казалось холодным, но на деле она оказалась удивительно стеснительной, долго не выходила из-за спины сестры. Наталья сначала относилась к Любови с осторожностью, но быстро оттаяла и теперь с удовольствием скармливала ей по кусочку асиных сладостей, наблюдая за реакцией.

— Люда говорит, что хоть она и ужасно стесняется незнакомцев, но в деле неожиданно проявляет твёрдость. Удивительно, правда?

Сказала Ася, ненадолго отошедшая в глубь сада, чтобы перевести дух, пока друзья шумно веселились. Карно пристально посмотрел на неё сверху вниз и пробормотал:

— Да, действительно удивительно.

На его вялый ответ Ася с хихиканьем слегка толкнула его локтем:

— Карно, ты что, обиделся?

— Нет. Вовсе нет.

Карно ответил без колебаний, но Ася лишь посмеивалась. Его танец должен был быть третьим по счёту, но из-за внезапного появления Юрия и Ирины в очередь влез даже Тарией, считавший танец с Асей чем-то само собой разумеющимся, так что Карно оказался едва ли не самым последним.

Если бы не Наталья, прибежавшая танцевать с Асей под самый конец, и не подтолкнутый другими Дмитрий, он и вправду остался бы последним.

— Хотя я и думал, что с той игрой в каром что-то не так.

— Аха-ха. Похоже, все знали задумку дедушки и молчали.

— На всякий случай скажу. Я правда не обиделся. И не то чтобы мне это не нравилось. Я тоже рад, что твои родители приехали…

Быстро проговорил Карно. Ася снова расхохоталась. Нахохотавшись вдоволь, она наконец остановилась и вспомнила про подарок, полученный от него.

— Ах, точно. Спасибо за музыкальную шкатулку, Карно.

— Это был мой козырный подарок, но против Его Величества я проиграл.

Музыкальная шкатулка с танцующей балериной, которая была у Аси, когда-то давным-давно досталась ей от императора из имперской сокровищницы. А у семьи Нойштеттер хранить парная шкатулка с танцующим балерино. Карно подарил ей именно её.

— Кстати, Карно… У тебя что-то случилось?

Прислушивавшись к громкому хохоту друзей вдалеке, Ася повернула голову и посмотрела на Карно. Ещё минуту назад он говорил вполне спокойно, но его эмоции почему-то бурлили и переливались. Он казался то напряжённым, то взволнованным, то растерянным, то радостным. В нём бушевали чувства, которым трудно ужиться вместе.

— Хм.

— Хмм?

— Ася, ты помнишь?

— Не знаю что, но помню.

От нелепой шутки Асы Карно бессильно улыбнулся и залез рукой за пазуху. Его рука слегка дрожала. Ася удивлённо наклонила голову:

— Да что там у тебя… Ой!

— Помнишь?..

Ася торопливо кивнула и, взяв протянутую Карно бумажку, подняла её к лунному свету.

— Это же то самое купон на желание, которое я написала тебе в глубоком детстве! Но оно… выглядит так, будто… я написала его только что.

Ася, растроганная воспоминанием из раннего детства, с лёгким воодушевлением осмотрела купон с обеих сторон. Бумага была плотной, не выцветшей от времени, словно совсем новая. Чернила будто только что высохли, контуры букв даже не потемнели.

— Неужели, Карно, ты повернул время вспять…

— Сказали, с мелкими вещами так можно.

— И ты потратил силы на такую вещь?!

— Она намокла! У меня не было выбора!

— Почему намокла? Чай пролил?

— В озеро уронил.

— В озеро? Как ты её в озеро…

Ася, переспросив, вдруг вспомнила былые дни и широко раскрыла глаза. Когда-то давно, когда Карно катался с ней на лодке, он ронял что-то в воду.

— Ты… всё это время носил её с собой?

Карно отвёл взгляд. Кончики его ушей покраснели. Ася снова посмотрела на новенький купон.

— Но ведь у него уже истечёт срок годности, разве нет?

— Не истёк.

— Ты уверен?

Ася посмотрела на него с сомнением, но Карно с уверенностью возразил:

— Ну… И какое у тебя желание? Ты же знаешь, что я могу исполнить только то, что мне по силам?

— Ответь мне честно.

— Я же не стану говорить, что не могу, если это в моих силах!

— Нет, моё желание в этом.

— А-а?

Ася похлопала глазами. Карно осторожно накрыл своей ладонью её руку, держащую купон. Ася почувствовала, насколько горячей была прикоснувшаяся к ней рука Карно.

— Я хочу, чтобы ты честно ответила на то, что я сейчас скажу.

— Просто честно ответить? Это… твоё желание, Карно?

— Да. Мой статус, Алексей, будущее, императорский двор, твой статус, то, что есть у меня, то, что есть у тебя, и даже то, чего у нас, возможно, нет… Не думай ни о чём из этого и просто ответь честно… от всего сердца. Вот моё желание.

Ася растерялась, но затем медленно кивнула. СМОТРЯ на её лицо, Карно сглотнул сухую слюну, сделал глубокий вдох и медленно разжал руку.

Он разжал и сжал кулак раза три. Даже при лунном свете Ася видела, что лицо и шея Карно залились густым румянцем.

И поток эмоций, исходящий от него… Нежно-розовый, расплывающийся, как сладкая сахарная вата, бледный персиковый, напряжённый красный, тёплый слоновой кости, слегка пощёлкивающий салатовый…

— Вы… мне нравитесь. …Я хочу стать вашим первым партнёром по танцам. Отныне и навсегда.