Глава 72 — Без названия

Леон, который до этого сидел молча и с видом проницательного интеллектуала будто анализировал ход турнира, внезапно прикрыл рот рукой, подавляя смешок. Напротив, Элиас, признанный бабник всея империи, отреагировал более «достойно» — он просто проигнорировал выпад и перевел тему.

— Если брат станет победителем, я съем свою шляпу. Нет, я пойду и выскажу всё богам, которые допустили такой кошмарный финал! Ему и так самомнения не занимать, а тут дадут повод хвастаться еще несколько лет. О чем они вообще думали?!

— Элиас. Может, ты всё-таки проявишь хоть каплю благородства и поддержишь брата ради славы нашей семьи?

— С чего бы? Вот когда он проиграет, я вдоволь над ним посмеюсь...

— Значит, ты болеешь за Нору?

— Я что с ума сошел?! Если бы я родился всего на несколько месяцев раньше, я бы сам там участвовал и утер нос обоим! Разве нет?

На это самоуверенное заявление Элиаса Леон ответил лишь полным презрения взглядом. Элиас обиженно надулся.

Зрелище было так себе, поэтому я поспешно перевела взгляд на дочь герцога Генриха, которая как раз возвращалась на своё место. Рэйчел, посмотрев ей в спину, скорчила гримасу и, встретившись со мной глазами, весело подмигнула. Эх, и поругать-то её теперь как-то неудобно.

Наши места располагались слева, прямо под ложей императорской семьи. Мы сидели вместе с принцем Али-пашой и другими иностранными гостями. Справа сидела семья герцога Нюрнберга. В отличие от нашей довольно скромной компании, там восседали многочисленные синеглазые родственники — все с крайне торжественным видом, создавая довольно давящую атмосферу. Нора — их единственный наследник, так что ожидания велики. Будь я на его месте, я бы чувствовала себя очень неуютно...

— Наши воины оказались, мягко говоря, слабоваты. Честно говоря, мне и самому хотелось поучаствовать в этом турнире, но я рад, что решил подождать еще четыре года, — сказал принц Али, блестя своими янтарными глазами.

Поскольку в этом турнире можно участвовать лишь раз в жизни, решение не поддаваться общему пылу и дождаться лучшего момента было мудрым. Рэйчел, внимательно слушавшая его, улыбнулась:

— Воины Сафави ничуть не уступают остальным. Я бы тоже очень хотела увидеть вас в бою, принц.

— Благодарю за добрые слова. Раз уж наши бойцы сейчас явно проигрывают, я, пожалуй, буду болеть за победу вашего старшего брата.

О как, вот оно что. Стоит почтить минутой молчания того бедного воина, который удостоился столь хладнокровной оценки от собственного принца. Хотя пройти до полуфинала — это уже выдающийся результат.

Впрочем, если верить моей памяти, через четыре года принц Али не сможет принять участие в турнире. Потому что к тому времени между Сафави и нашей империей начнется холодная война...

— Скучаю по временам, когда члены императорской семьи наперебой рвались участвовать в состязаниях.

Я повернула голову и взглянула на императорскую ложу.

Император, восседавший наверху с величественным видом, произнес это с явным сожалением. Наследный принц Теобальд, сидевший рядом, лишь неловко улыбнулся. Напротив, принц Ретран, сидевший подле императрицы, то ли не услышал, то ли проигнорировал эти слова — он шмыгал носом, но глаза его восторженно блестели.

— Брат Нора победит. Правда ведь, матушка?

— Соблюдайте тишину, принц. Ваша мать не горит желанием болеть ни за заносчивого племянника, ни за этого высокомерного льва.

— А я смогу когда-нибудь участвовать в турнире, как брат Нора? Если буду очень стараться?

— В подобных вопросах мать этих горделивых львов разбирается куда лучше меня. Что скажете, леди Нойванштайн?

В этом вся наша императрица. То, как она при любом удобном случае переводит стрелки на меня, стало уже почти привычным делом. Я посмотрела на Элизабет, которая сверлила меня взглядом, и ответила ей тем же:

— Почему бы и нет? Принц Ретран еще юн, и у него огромный потенциал.

— О, вы правда так считаете? Госпожа Нойванштайн говорит, что у Ретрана есть потенциал, что скажете на это, Ваше Величество?

Император, благородно попивавший вино, явно не понял, почему стрелки вдруг перекинулся на него, но ответил весьма милостиво:

— Если принц того пожелает, я могу назначить ему нового наставника по фехтованию. При условии, что он не бросит занятия на полпути.

Принц Ретран расплылся в улыбке, а Элизабет больше ничего не сказала. Она лишь прикрыла рот веером и слегка улыбнулась мне. Я тоже улыбнулась в ответ, стараясь игнорировать пристальный взгляд Теобальда.

Тем временем громко протрубил рог, возвещая об окончании перерыва. Под невообразимый рев трибун наконец началась долгожданная финальная схватка. На центральный помост арены одновременно поднялись два рыцаря. Мой старший сын и его друг.

Оба были в полных рыцарских доспехах, и сегодня на фоне хмурого неба эти двое выглядели особенно контрастно. Джереми казался светлее обычного — то ли из-за ослепительного блонда, то ли из-за серебристого доспеха. Нора же в своей темно-синей броне с иссиня-черными волосами выглядел мрачнее обычного.

Впрочем, я сохраняла полное спокойствие, ведь мне не нужно было мучиться выбором, за кого болеть. Я знала, что поединок закончится ничьей. Даже если что-то пойдет не так — разве не чудесно видеть, как два лучших друга состязаются на равных в честном бою?

— Что это они там шепчутся? Сейчас не время для игр в дружбу, — услышала я ворчание Элиаса.

Действительно, как только судья поднял белую пластину, знаменующую начало боя, ребята не бросились друг на друга, а, поправляя шлемы, обменялись парой фраз. Точнее, Джереми что-то говорил Норе.

Мгновение спустя Нора, который до этого молча слушал, внезапно с невероятной силой взмахнул мечом — и в тот же миг грянул гром. Округа на секунду осветилась вспышкой, а затем небеса буквально раскололись от грохота. То тут, то там послышались короткие вскрики.

— Ах!..

Принц Али, в суматохе обнявший Рэйчел, поспешно отстранился. Рэйчел, которая вскрикнула и невольно прильнула к заграничному принцу, тоже неловко выпрямилась.

К счастью, меч Норы не задел Джереми. Теперь двум рыцарям было все равно, гремят небеса или нет: они начали с яростью скрещивать двуручные мечи. Всё было как в моих воспоминаниях... нет, пожалуй, даже жестче.

В технике Джереми была та неподражаемая элегантность и утонченность, которую невозможно скопировать. Нора же, вопреки статусу аристократа, тогда сражался грубо и стремительно — настолько, что его манеру называли безрассудной. Именно этот поединок когда-то закрепил за ним прозвище «Голодный волк Нюрнберга». Но сейчас казалось, что они оба сражаются в абсолютно одинаковом стиле.

— Невероятно, — пробормотал наш маленький интеллектуал. И он был прав.

Седьмой раз. Уже седьмой раз судья объявлял ничью в их поединке, где силы были абсолютно равны. Трибуны, которые вначале неистовствовали от восторга, теперь превратились в царство абсолютной тишины. Наступил момент единения: все сидели, затаив дыхание и сжимая вспотевшие ладони. Судья, выносивший вердикт «ничья» седьмой раз подряд, когда мечи замирали у горла противников, выглядел совершенно растерянным.

Я тоже занервничала. В прошлый раз всё решилось уже на четвертой ничьей. Император должен был вмешаться и вынести окончательное решение.

Однако император, то ли завороженный этим безумным накалом страстей, то ли просто поддавшись общему напряжению, лишь пристально смотрел на арену, не сводя глаз с бойцов.

Это действительно было грандиозное шоу. На этом турнире многие ставят на кон всё, но лишь единицы обладают мастерством, способным превратить схватку в такое свирепое и одновременно равное противостояние, о котором будут вспоминать годами.

Они будто и не чувствовали усталости после семи раундов. Стоило судье дать знак, как мечи снова столкнулись. Теперь оба держали оружие двумя руками, и за движениями клинков было невозможно уследить. Меч Джереми молниеносно опустился сверху, а Нора, вскинув свой, заблокировал удар. Короткая борьба — и они снова разошлись для новой атаки.

Если один из них пострадает...

Мой обеспокоенный взгляд метнулся к ложе Нюрнбергов. Герцогиня, смертельно бледная, крепко сцепила руки в замок, а стальной герцог, положив кулак на колено, с нескрываемой тревогой следил за полем боя.

Снова прогремел гром, и кто-то вскрикнул. Я снова посмотрела вперед. Начали падать первые капли дождя. Решение должно быть принято сейчас...

— Фух... — я почувствовала, как Элиас, выдохнув, схватил меня за руку. Его ладонь была такой же влажной, как и моя.

Перед нашими глазами разворачивалась картина: Нора, размахивающий мечом с пугающей скоростью, и Джереми, принимающий удары с сокрушительной мощью. Это был настоящий бой хищников не на жизнь, а на смерть — схватка льва и волка!

— Пожалуйста, хватит... — сорвалось у меня с губ, и в тот же миг раздался оглушительный скрежет металла.

Редкие капли дождя превратились в яростный ливень, обрушившийся на толпу. Вода заливала глаза, и всё вокруг поплыло. Я вскочила с места, протирая веки. Элиас, вскочивший вслед за мной, что-то бормотал и прикрывал мою голову ладонью от дождя.