Глава 65 — Без названия

Когда мы прибыли, праздничный обед был уже в самом разгаре. Озаренный ярким послеполуденным солнцем берег озера казался сошедшим с полотна художника. Люди, расположившиеся за фуршетными столами под тентами, дамы, плавно скользящие на гондолах вдоль берега, всадники, снующие в сторону леса и обратно — всё это выглядело бы безупречно, если бы...

Погодите, что-то было не так.

— Что за странная атмосфера? — похоже, Джереми почувствовал то же самое.

На пристани царила какая-то суета: лодки с гребцами одна за другой причаливали к берегу. Лица императрицы Элизабет и герцогини Нюрнберг, сошедших первыми, даже издалека казались встревоженными. Они смотрели не на нас, а на дорогу, соединяющую место банкета с охотничьими угодьями. Их мужья, сидевшие за обеденными столами, не сводили глаз с той же точки.

— Ваше Величество?

Едва я вышла из кареты и подошла к Элизабет, как стоявшая рядом с ней герцогиня, бледная как полотно, схватила меня за руку. Её пальцы дрожали так сильно, что эта дрожь передалась и мне.

Сама Элизабет застыла, не в силах пошевелиться. Я уж было подумала, не поранился ли кто-то из принцев на охоте, но принц Ретран сидел за столом со своим отцом, а Теобальд как раз в этот момент показался на горизонте — он скакал со стороны леса в сопровождении принца Али Паши и других рыцарей.

Позади них на сетке волочился северный олень с пронзенным стрелой бедром. Охота явно удалась, так почему же у всех были такие кислые мины?

Вскоре причина этого оцепенения стала ясна. Точнее, я увидела массивного жеребца, медленно выезжавшего из-за спин группы Теобальда, и человека, сидевшего в седле.

В самом всаднике не было ничего предосудительного. Проблема заключалась в его действиях: он на полном скаку обошел наследного принца и иностранного гостя и швырнул на траву огромную добычу, висевшую у него на плече. Со всех сторон послышались судорожные вздохи.

— Это что еще за...

Дзынь!

Золотой кубок выпал из рук императора и с глухим стуком ударился о траву. Герцог Нюрнберг чуть не выронил свою трубку. Трудно было подобрать слова, чтобы описать выражения их лиц.

Хайде, всё еще крепко сжимавшая мою руку, казалось, была на грани обморока. Элизабет тоже закусила губу с таким видом, будто и сама не прочь лишиться чувств прямо сейчас.

Их можно было понять. Существо, бессильно трепыхавшее огромными крыльями на примятой траве, было не кем иным, как властелином небес и символом императорского дома Бисмарков — белым орлом. Одному Богу известно, каким образом ему удалось подстрелить эту грозную хищную птицу.

Нора, ставший причиной этого всеобщего ужаса, совершенно невозмутимо остановил коня и, отирая капли пота с шеи рукой в перчатке, перевел взгляд на нас.

— Кажется, в этот раз я снова победил?

Услышав это заявление, Джереми, чье лицо до этого выражало глубокое сострадание к несчастному созданию на земле, издал едкий звук, цокнув языком.

— И кто там просил «не показушничать»...? Перехватывать инициативу, пока меня не было — это не по-рыцарски! И как ты вообще умудрился его поймать?

— Ну, я увлеченно гнался за кабаном, а эта птица выскочила черт знает откуда и вцепилась в меня. Еще бы чуть-чуть, и на моем прекрасном лице остался бы жуткий шрам.

— Жаль, — хмыкнул Джереми. — Так ты стал бы выглядеть хоть чуточку интереснее.

Мне показалось, или над головой герцога и впрямь начал подниматься пар от гнева? Император же, напротив, выглядел так, будто мучительно выбирал, какая реакция будет уместна в данной ситуации.

Давайте подытожим. На банкете присутствуют иностранные гости. Символом дома Бисмарков является этот несчастный белый орел, что сейчас валяется на траве.

Человеком, который превратил священную птицу, считавшуюся добрым предзнаменованием, в обычную дичь, назвав её “птицей, которая черт знает откуда появилась”, был не кто иной, как племянник императора и единственный наследник дома Нюрнберг. Поскольку это был ближайший родственник правящей семьи, гневаться на него было делом тонким и затруднительным.

Тишину, в которую погрузился пребывающий в дилемме император, нарушил наследный принц. Элегантный Теобальд убрал с лица серьезное выражение и заговорил, расплываясь в мягкой, понимающей улыбке:

— Вы всё так же невыносимы. Вы что, сговорились вдвоем, чтобы разыграть меня?

Для него это был редкий пример прямолинейного тона. Нора, собиравшийся разрезать узел колчана кинжалом, криво усмехнулся. Учитывая содеянное им, эта улыбка выглядела непривычно мрачной.

— Зачем вы приплетаете его? Не знал, Ваше Высочество, что вы настолько сильно отождествляете себя с пернатыми.

— Конечно, в конце концов, это всего лишь дикий зверь, но разве стоило так поступать? Мог бы и подумать о моих чувствах.

— Не знаю, Ваше Высочество. Не думаю, что кто-то расстроился бы, если бы здесь содрали шкуру с волчонка. Если уж на то пошло, вы только что нанесли серьезное дипломатическое оскорбление принцу Али. Разве олень не является символом династии Паша?

— Это так, но в нашей стране не принято наделять глубоким смыслом изображения животных, выбранные в качестве символов.

Принц Али, ответивший с обезоруживающей легкостью, одарил добродушной улыбкой ошеломленных имперцев, которые отреагировали на произошедшее с излишней серьезностью.

Я бросила взгляд на императора: он выглядел крайне озадаченным, придерживая одной рукой герцога Нюрнберга — тот стоял рядом с такой яростью во взоре, что, казалось, готов был швырнуть кубком в собственного сына, а его плечи мелко подрагивали. Если этот «железный» герцог сейчас так мастерски играет, то это высший пилотаж актерского искусства. Но проблема была в том, что это не было похоже на игру.

— У всего есть свои границы, мой строптивый кузен.

— Вы про меня? В чем именно? Меня уже начинает утомлять то, что вы во всем ищете скрытый смысл.

В тот момент, когда юный герцог произнес это с кривой усмешкой, он внезапно с лязгом выхватил меч, висевший на поясе. Кто-то ахнул, воздух вмиг стал ледяным и тяжелым от назревающего насилия. Не обращая внимания на засуетившихся гвардейцев, Нора, даже не взглянув на Теобальда, одним точным движением вонзил клинок в горло бьющемуся на траве орлу. Птица, освободившись от мук, даже не издала звука, пока из раны хлестала темная кровь.

— Вот где границы, Ваше Высочество. Надеюсь, вы сами будете их соблюдать.

Бросив эту последнюю колкую фразу в адрес наследного принца, чье лицо исказилось от ярости и отвращения, Нора вскочил в седло и, не оглядываясь, пустил коня в галоп.

Пока присутствующие растерянно переглядывались, тишину нарушил Джереми. Не обращая внимания на то, в каком состоянии находился Теобальд, он с безмятежной улыбкой подошел к туше огромной птицы, поднял её и, тщательно осмотрев, произнес:

— Как ни странно, сохранилась чисто. Можно сделать чучело, Ваше Величество. Что скажете?

— ...Неплохое предложение. Будет отлично смотреться в моем кабинете.

Император, ответивший на удивление спокойно, с коротким вздохом повернулся к своему зятю. Железный герцог, всё еще массировавший пальцами вздувшуюся вену на виске, также тяжело вздохнул:

— Прошу прощения, Ваше Величество.

— Лучше узнай, ради чего твой сын ведет себя так, будто они с наследным принцем заклятые враги. Что за идиотское шоу между единственными кузенами... Тьфу.

Бровь Элизабет, стоявшей рядом и молча обмахивавшейся веером, на мгновение дрогнула. Её можно было понять: определение «единственные кузены» было неверным. Был еще принц Ретран, который по крови приходился Норе куда более близким кузеном.

Но принц Ретран, чье присутствие, как всегда, игнорировалось, сидел с бледным, болезненным лицом, тихо попивая вино и оглядываясь на отца. Он походил на напуганного ребенка, а вовсе не на дерзкого мальчишку, который по ночам тайком сбегает из дворца, чтобы проигрывать казенные деньги в игорном клубе для вторых сыновей.

Охотничий фестиваль, который должен был стать праздником, закончился раньше срока, оставив у всех во рту горький привкус и тягостное послевкусие.

***

Если идти на запад вдоль Дуная, мимо обшарпанных зданий, то в одном из закоулков можно встретить цветочницу, которая укажет путь вглубь квартала. Это переулок, который можно было бы назвать «цветком столицы»... если только не считать, что этот цветок растет из сточной канавы.

Место было наводнено притонами, опиумными лавками, карманниками и бандами грабителей, среди которых ютились предсказатели судьбы и странные ломбарды, скупавшие краденое.

«Дом Шесс» был игорным домом, стоявшим в стороне от этой мрачной аллеи, рядом с относительно приличными зданиями. Если показать фишки грозным охранникам на входе, они пропускали внутрь, где сразу открывалась лестница в подвал. Что происходило за множеством закрытых дверей внизу, знал только Бог. Особенно в такие дни, как сегодня — масштаб «вечеринки» был куда значительнее обычного.

— Эй, ты чего застыл? На кого ставить будешь?

Элиас вздрогнул, когда его толкнули в бок, и наконец очнулся от своих мыслей. Его взгляд был прикован к груде золотых монет на столе.

Раз в четыре года, когда проводится турнир по фехтованию, количество людей, жаждущих сорвать куш, просто огромно. Но ставки, как правило, всегда делаются на немногих: либо на прославленных рыцарей, либо на экзотических воинов из других стран. Среди фаворитов этого турнира был и один человек — его собственный брат.

Каковы на самом деле шансы, что его брат завоюет трофей? Как бы он ни пытался мыслить объективно, рука не поднималась сделать ставку на него. Но и на других ставить тоже не хотелось.

Элиас подавил стон и принялся нервно перебирать пальцами мешочек с золотыми монетами.