Глава 63 — Без названия

Нора посмотрел на друга, который только что делал вид, будто всё понимает, и хотел было едко цокнуть языком, но передумал.

— Всё куда серьезнее. Твоя прекрасная матушка, судя по всему, решила придержать эту новость до конца турнира, но не лучше ли покончить с этим раньше?

— Что?! Да что вообще происходит, почему ты в курсе, а я нет?

— Это и называется «материнская любовь».

На это нелепое объяснение Джереми, как ни странно, отреагировал с пониманием и даже смущенно почесал затылок. Глядя на эту трогательную сцену, Нора с самой теплой улыбкой пробормотал:

— Противный какой...

— И всё же, насколько всё плохо? Я в упор не вижу связи между вторым принцем и нашим домом.

— Связь есть, особенно если в дело впутался твой братец.

На этот раз темно-зеленые глаза Джереми опасно блеснули и стали серьезными. Синие глаза Норы, смотревшие на него, тоже вмиг похолодели.

— Если этот паршивец замешан... Опять из-за какой-то девицы?

— Нет, хуже. Вторые сыновья знатнейших родов Империи дружно создали свою гильдию. Игорную гильдию.

— ...Слушай, при всём уважении, не стоит говорить о таких вещах с таким жизнерадостным видом...

— Но главная проблема в том, что человек, приложивший руку к созданию этой гильдии — родной брат твоей матери.

— ...Нора-а! Да объясни ты уже толком, что к чему!

Вняв этому отчаянному воплю своего друга, Нора вздохнул и принялся излагать суть максимально кратко:

— Твой младший брат и вторые сыновья из семей Совета создали игорный клуб. Глава этой банды — второй принц, а в довершение всех бед, хозяин места, где они собираются — брат твоей матери. Ты когда-нибудь видел своего дядю?

Если бы Шури это слышала, она бы схватилась за сердце. Оплошность леди Нойванштайн заключалась в том, что она недооценила «боевое братство» молодых рыцарей, одним из столпов которого является обмен секретной информацией.

— Нет. Раньше я как-то пытался разузнать о настоящей семье Шури, но она явно не хотела об этом говорить.

— Еще бы она хотела. Как бы то ни было, раз там замешан второй принц, при желании это легко можно подтянуть под обвинение в заговоре. Что думаешь?

На мгновение воцарилось тяжелое молчание. Джереми часто заморгал своими темно-зелеными глазами, пытаясь переварить услышанное, пока вдруг не положил руку на меч и не выкрикнул:

— ...Да я этого гаденыша просто прибью!!!

— Остынь. Я и сам за то, чтобы его проучить, но сейчас это не главная проблема.

— Да что может быть важнее?!

— То, что твоя добрая мать не знает о том, что знаешь ты. И то, что эта история не закончится простой взбучкой одному наглецу. Если хочешь, чтобы мы разрулили это сами — терпи. Ты ведь уже вышел из возраста, когда прячутся за материнскую юбку?

После этого хладнокровного замечания молодого герцога Джереми поумерил пыл. Его ярое желание вскочить в седло и мчаться домой поутихло, и он лишь с кислым лицом уставился на друга.

— Ладно. И кого тогда первым делом пустить на фарш? Недоделанного второго принца?

— Не думаю, что он способен на такую тонкую игру. Тем более с риском попасть под обвинение в мятеже.

— Тогда кто всё это затеял?

— Тот, кому выгоднее всего будет худший исход всей этой затеи. Если это вскроется сейчас, всем замешанным семьям придется склонить головы. Идеальный момент для укрепления императорской власти, не находишь?

Джереми почесал затылок, думая о том, как же буднично этот парень изрекает столь глобальные вещи.

— Либо императорская семья, либо Церковь.

— Святому Престолу невыгодно усиление императорской власти. Им удобнее, когда аристократия сама её сдерживает. Пока влияние знати не стало критическим, Церкви нет смысла лезть в это пекло.

— Тогда какова вероятность, что за этим стоят твой отец или сам император?

— Я рассматривал такой вариант, но вряд ли это они.

— Почему?

Объяснить, почему он пришел к выводу, что эти двое ни при чем, было довольно сложно. Это была цепочка поверхностных, но сложных умозаключений. Поэтому Нора решил привести другой аргумент.

— Эта схема выглядит продуманной, но на деле она на удивление небрежная. Вторые сыновья знатных семейств во главе с принцем Ретраном тайно собираются по ночам, чтобы поиграть в азартные игры и «укрепить узы гильдии». И при этом владелец казино — не кто иной, как брат мачехи одного из членов гильдии. Разве не очевидно, кто здесь главный кукловод? Это настолько очевидно, что даже подозрительно.

— Что?..

— Если бы это был мой старик, он бы посоветовал императору избегать столь очевидных интриг. Одного инцидента трехлетней давности хватило, чтобы понять: глупые игры оборачиваются против тебя же.

— Ох, черт побери. Терпеть не могу политику. Тогда какой ублюдок вырыл эту яму для нашей Шури?

— Подумай, в каком положении она находится.

— О чем ты?

— Ей было всего четырнадцать, когда её практически продали в жены человеку, годящемуся ей в отцы, из-за его карточных долгов. Муж умер через два года, оставив ей кучу проблем и опеку над бестолковыми пасынками-сверстниками. Она честно следовала его воле, но тут старший сын замахнулся на наследного принца и чуть не отправил дом под откос. Ей пришлось буквально выставить напоказ свои интимные тайны, чтобы спасти этого идиота. А теперь еще и средний сын начал вставлять палки в колеса? Причем занимается тем же, что и отец, который когда-то сломал ей жизнь?

Пока Нора с едкой иронией перечислял эти неоспоримые факты, Джереми стоял с отвисшей челюстью, не в силах вымолвить ни слова. Нора, глядя на друга, который выглядел как оглушенный, нанес последний удар:

— Разве после всего этого не хватит причин, чтобы возненавидеть всех вас?

— …Эй, ты, не смей так говорить! Шури никогда…! Даже если это правда, у Шури есть я…

— Я знаю. Но другие-то этого не знают.

— О чем ты вообще сейчас…

— Тот, кому нужно одновременно сдержать аристократов и поссорить тебя с матерью. Тот, у кого есть ресурсы, чтобы анонимно открыть казино для никчемного баронского отпрыска, и кто может нашептать глупому мальчишке мысли, за которые его могут наказать что мало не покажется. Это всё очень напоминает почерк одного мастера интриг, которого я знаю.

Наступила тишина. Джереми смотрел на Нору так, словно хотел его сожрать, и, наконец, пробормотал:

— Пернатый ублюдок с фетишем на трубки?

— Ага. Только птица уже выросла.

— Зачем ему вообще ссорить нас с Шури? Неужели он до сих пор…

— Для меня до сих пор загадка, зачем он пытался поссорить меня с моим стариком.

— Черт возьми, да что это за мразь такая?!

Рев молодого льва, охваченного яростью, разнесся по густому лесу. Лошади испуганно заржали и начали бить копытами, охотничьи псы завыли, а птицы, до того спокойно сидевшие на ветках, с шумом сорвались с мест. Джереми же продолжал орать, словно легендарный дракон.

Нора не стал хмуриться или отворачиваться от этого потока брани, от которой у любого рыцаря уши бы свернулись в трубочку.

— Сопляки безмозглые, наслушались всякой дряни! Какая еще «гильдия вторых сыновей»? Идиоты они, а не гильдия!

— «Гильдия малолетних придурков» — куда более точное название.

— Как, ну как такая тупорылая, нет, дебильная, безмозглая тварь может быть моим братом?! Я уже не пойму, он таким родился или так старательно деградировал!

— Сомневаюсь, что это результат усилий. Скорее, дар свыше.

— Я в этот раз просто сломаю ему ноги… нет, если он оставит потомство, будущее Империи в опасности, так что я лишу его возможности вообще когда-либо иметь детей!

— Восхищаюсь твоим рыцарским патриотизмом.

Остальные рыцари уже держались на приличном расстоянии, боясь подойти. Они не знали, в чем суть конфликта, но опасались, что их тоже могут лишить возможности «выполнять мужской долг».

Когда Джереми, наконец, выдохся и начал тяжело дышать, Нора посмотрел на озеро и серьезно произнес:

— Пока терпи. В ночь перед турниром всё зайдет куда дальше.

— Что значит «дальше»?

— Именно тогда начнется настоящая игра на деньги. На нас с тобой поставлены астрономические суммы. А твой дурной брат… даже боюсь представить.

Джереми не стал делать вид, что завидует другу, у которого нет таких родственников, вместо этого он прорычал:

— Значит, в ту ночь я положу конец этому сборищу малолеток.