Глава 70 — Без названия

Однако глубокие синие глаза Норы, лениво повернувшего голову, чтобы посмотреть на друга, были подозрительно ясными — нет, даже острыми. Они были острыми, как лезвие.

— Если такие слухи ходят исподволь, значит, кто-то намеренно распускает их...

— Не знаю, что за безумцы плетут эти интриги, но как только я их найду, я разорву их на куски.

— Охотно поддержу тебя в этом, но я спрашивал не об этом.

— О чем ты?

— Твой брат вчера нес полную чушь или же в его словах была доля правды?

Этот неожиданный удар под дых заставил Джереми застыть на месте, чего с ним обычно не случалось. Он был ошеломлен. Его рот, приоткрывшийся от изумления, так и застыл в этом положении.

— Что за...

— Мне хотелось спросить об этом начистоту.

Если бы перед ним стоял кто-то другой, этот человек уже давно стал бы кормом для рыб на дне реки. Но в этот момент Джереми почему-то не мог пошевелиться. У него даже слов не находилось. Словно человек, чью защиту пробили в самый неподходящий момент, словно кто-то увидел его насквозь...

«Честно, неужели ты правда считаешь её матерью?! Нет же! Я же вижу, почему ты ни с кем не встречаешься, почему даже не думаешь о помолвке и каким взглядом ты на неё смотришь! Все, все об этом болтают!»

При воспоминании о бреде, который нес Элиас, на лицо Джереми, до этого лишенное теней, впервые легла тень. Медленно расползающееся подозрение превращалось в тяжелый ком страха.

— Ты тоже... так думаешь? Веришь в этот бред...

— Важно не то, что думаю я, а то, что думаешь ты. У меня нет ни малейших сомнений в том, что нуна чувствует к вам. Мне интересно лишь то, что у тебя на сердце.

— Черт возьми, ты спятил?! На что ты надеешься, задавая мне такие вопросы?!

— Потому что ты мой друг.

Спокойно ответил Нора, сложив руки на груди и полностью развернувшись к Джереми. Джереми уже было протянул руку, чтобы схватить друга за горло, но замер.

— Что за...

— И потому, что сейчас от тебя зависит, как я буду действовать дальше.

Наступила тишина. Джереми моргал своими темно-зелеными глазами, пытаясь понять смысл сказанного, а Нора стоял с довольно невозмутимым видом. После долгой паузы, наконец, прозвучал вопрос:

— Что за чушь ты несешь?

На этот невероятно туповатый вопрос Нора ответил таким выразительным взглядом, полным жалости, что собеседник невольно почувствовал себя ничтожеством, и Джереми это ужасно разозлило.

— Тебе трудно выражаться яснее?!

— Ты должен наконец разобраться в себе, бестолковый дикий кот! Недаром говорят, что братья — два сапога пара...

— А, чего ты вдруг переходишь на личности?!

— Я готов пойти на всё, как и делал до этого, ради Шури. Но если в самый ответственный момент ты станешь для меня внезапной помехой, это будет очень большая проблема.

Снова воцарилась тишина. На этот раз — тишина, полная настоящего шока. Нора не стал использовать банальные, устаревшие выражения вроде «влюблен» или «безума», но по сути он сказал именно это, и Джереми это прекрасно понял.

— Ты... то есть, я...

— Ты, может, и считаешь себя для неё семьей, а я — нет. И это не значит, что я позволю тебе тащить её в грязь. Так что говори прямо: что ты задумал?

Теперь всё было раскрыто до конца. Джереми невольно стиснул зубы, сдерживая стон. Во всем виноват этот дурак-брат! Если бы он, а не кто другой, не растревожил его душу своими бреднями, он бы не...

Он не колебался бы так сейчас.

Он решил принять её как семью. Принять как мать. И всё же, из всех женщин мира именно она стала его мачехой — не по его воле. Не по его желанию. Но судьба воздвигла между ними стену, которая никогда не должна рухнуть. Если эта стена падет, она погребет под своими обломками их обоих. И всё же...

Почему он не может ничего сказать? Почему не может рявкнуть, чтобы друг перестал нести чушь?

После нескольких заминок, с трудом, будто царапая собственное горло, вырвались слова. Джереми сбивчиво дышал, чувствуя горечь во рту. Если бы, если бы только...

— А если... если я и она хотим одного и того же, что тогда?

Голос звучал пугающе отчаянно. Нора приподнял густые брови и чеканно ответил:

— Тебе нужен сторожевой пес, чтобы охранять логово льва? Я с радостью буду им. Если это действительно то, чего хочет она.

— ...

— Но если нет, то всё будет с точностью до наоборот.

Тишина. Снова тишина.

Вечером первого дня турнира, на мосту через Дунай, залитом розовым закатным светом, два молодых человека стояли друг напротив друга, окутанные тишиной. Словно маленькие мальчики, потерявшие дорогу домой, словно юнцы, в растерянности ждущие хоть кого-то, кто выйдет им навстречу.

Первым заговорил рыцарь с черными волосами. Его синие глаза, еще недавно бушевавшие, как шторм, на миг закрылись, а затем вновь весело вспыхнули, встретившись с зелеными глазами друга.

— Ну что, увидимся завтра в финале.

Джереми не смог вымолвить ни слова. Он лишь молча смотрел вслед другу, который зашагал прочь так легко, будто минуту назад ничего не произошло.

***

— Если бы такой человек, как вы, был моим отцом или братом, всё сложилось бы иначе.

Мне было четырнадцать, я только вышла замуж, и в то время я была довольно болтливой.

— Правда. Хотя, конечно, тогда бы мы с вами никогда так не встретились.

Кажется, я была не то чтобы разговорчивой, а просто обычной девчонкой того возраста. Мой муж слушал мой лепет, чуть повернув голову на бок, а затем подтянул одеяло, укрывая меня до самого подбородка.

— Если предположить такое, как ты думаешь, чем бы ты занималась сейчас?

— Не знаю... У меня много талантов, но трудно сказать. Наверное, готовилась бы к дебюту в высшем свете, как и другие леди.

— Было бы на что посмотреть, если бы ты дебютировала. Мне даже жаль остальных.

— Не дразните меня. Лучше расскажите еще что-нибудь о своей первой любви. О той, что на меня похожа.

Обычная знатная дама не стала бы докучать мужу расспросами о его первой любви. Но мои отношения с мужем сильно отличались от стандартных супружеских. И рассказы мужа всегда ограничивались только их детством. Он никогда не говорил, что с ней стало, и даже её имени не называл.

— Расскажу в другой раз. Сегодня я слишком устал.

Такое избегание было привычным делом. Я, как всегда, послушно кивнула, уткнулась лицом в подушку и тихо прошептала:

— Поспим вместе?

В те времена эта фраза срывалась с губ как привычка. Несмотря на то, что я этого не хотела, несмотря на то, что знала — пока я сама не попрошу, он не прикоснется ко мне... от страха быть брошенной, от страха, что меня отправят обратно в этот ужасный родительский дом, я часто произносила это.

И каждый раз он улыбался той самой улыбкой, призванной успокоить меня, и похлопывал по плечу:

— Спасибо, но я откажусь.

Он был самым «Нойванштайновским» из всех и в то же время совсем не похожим на них. Вопреки семейной черте — вспыльчивости, — я видела, как он злится, всего дважды. Один раз, когда Элиас оставил шрам у меня на шее, а второй раз...

— ...!

Я резко открыла глаза. Снова этот сон из прошлого. На этот раз — сон о настоящем прошлом, которое не изменилось даже после возвращения. Я очень давно не видела снов о Йохане.

За окном барабанил дождь. Кругом было темно — должно быть, глубокая ночь. В последнее время я редко просыпалась среди ночи. Что же меня разбудило...?

— ...Ах!

Я хотела приподняться, чтобы плотнее задернуть шторы, так как шум дождя начал раздражать, но чуть не лишилась чувств: прямо у кровати на стуле сидела огромная фигура. Нет, ну что за парень такой?!

— Джереми? Что ты здесь делаешь?

— ...А, прости. Разбудил?

Похоже, он сидел там и дремал уже довольно долго. Непонятно, зачем он пришел в мои покои и охранял мой сон. Будто следил за мной...

— Тебе приснился кошмар? Почему ты здесь?

— Э-э, да, верно. Приснился кошмар.

— Какой?

— Что ты сбежала из дома.

Ну надо же, какой «ужас». Я слабо улыбнулась и села в постели. В полумраке комнаты на меня смотрели тускло мерцающие темно-зеленые глаза. Те самые глаза, что я видела во сне.

— Ты в порядке?

— Это я должна спрашивать. Завтра финал, что ты тут делаешь?

— Истинный рыцарь не нуждается в сне.

— Так ты можешь проиграть Норе.

Я сказала это полушутя, но Джереми почему-то не рассмеялся. Вместо этого он внимательно, с какой-то странной глубиной во взгляде, посмотрел на меня и сказал — а точнее, внезапно поднял руку и спросил:

— Шури, я должен спросить. Где ты это взяла?

Глядя на ослепительно сияющее в темноте белоснежное бриллиантовое колье, я на мгновение глубоко задумалась.

Что ж, значит, теперь мне играть роль матери, которая злится на старшего сына, копавшегося в её кабинете? Трудно поверить, что он лазил в мой кабинет посреди ночи... он не тот ребенок, который стал бы так делать. Но ведь я не могла принести это сама.

Внезапно по спине пробежал холодок. Я всегда считала, что они похожи только внешностью, но в этот раз поняла: яблоко от яблони недалеко падает.