Глава 79 — Без названия

— В Сафави тоже бывают подобные дуэли?

— В нашей стране тоже есть поединки чести, но они немного другие. Во-первых, это вызов воина воину без посредников, а во-вторых, критерии этой самой «чести» у каждого свои, так что дерутся постоянно. К примеру, нередко случается, что один воин вызывает другого на дуэль просто потому, что густота шевелюры соседа кажется ему оскорбительной.

— Густота волос кажется оскорбительной?

— А что, звучит вполне резонно, не находите? Там, среди людей с мечами, всегда нужно быть начеку. Кому-то вроде сэра Джереми пришлось бы непросто — красавцы там враги общества номер один. Здесь же, как я погляжу, под удар чаще попадают леди.

(П.П. Хороший подъеб)

— Вы очень проницательны. У вас отличные аналитические способности для иностранца.

— Что значит «для иностранца»? Я, как-никак, принц, исполняющий дипломатическую миссию.

Хочется выразить восхищение врожденному жизнелюбию Джереми и принца Али, которые умудряются шутить даже в такой атмосфере. Я слегка улыбнулась и, прижав руку к дрожащей груди, перевела взгляд на кардиналов. Ришелье, который и носа не показывал во время суда, сегодня был здесь.

Несмотря на то, что лучи позднего летнего солнца ярко заливали трибуны, он один источал мрачную, отчужденную ауру, будто был вырезан из другой, более темной картины. Его иссиня-черный пронзительный взгляд на мгновение вонзился в нас с Джереми, но тут же скользнул мимо. Почему он не пришел тогда, но явился сегодня? Неужели ему так нетерпится лично увидеть, чем все закончится?

Папа высоко поднял святой жезл, и вскоре затрубил длинный рог. Спустя мгновение из правой двери вышел святой рыцарь со стороны Церкви. Он был не самого высокого роста, но глубокий шрам через всё лицо и глаза, горящие яростью, граничащей с безумием, выдавали в нем человека незаурядного. Если бы мне сказали, что это пират, а не рыцарь, я бы поверила. Я невольно сглотнула.

И наконец, из левой двери появился мой рыцарь чести. В отличие от церковного рыцаря, закованного в тяжелые стальные латы, Нора почему-то был одет не в боевое снаряжение, а в парадную форму рыцарей Эбенового полка. Глядя на то, как он выходит с мечом в руках — походкой поистине вольной и непринужденной, — мне хотелось и рассмеяться, и заплакать одновременно. Всё потому, что меч в его руках был мне слишком знаком.

Это был тот самый меч, который я подарила ему три года назад на Рождество. Цвайхендер из темной стали с сапфиром, привезенный из Лангеннеса.

Как только оба рыцаря поднялись на помост и замерли друг напротив друга, рог протрубил снова. Поединок начался.

Раздался оглушительный грохот столкновения меча и щита. Святой рыцарь, сумевший блокировать мощный удар Норы своим щитом, быстро замахнулся мечом на правой руке, но Нора уже успел уйти с линии атаки. В отличие от турнира, где преобладала атмосфера шоу, здесь в воздухе висела настоящая, осязаемая жажда крови.

— Ну конечно, он не был бы собой, если бы не выпендрился. Неужели так трудно было хоть какой-то доспех нацепить?

Джереми, почувствовав, как мои ладони, сжатые в его руке, стали влажными от пота, пробормотал это нарочито шутливым тоном. Я была с ним полностью согласна. Сердце замирало от страха: а вдруг случится непоправимое? В отличие от полностью экипированного противника, Нора был в легком мундире и держал цвайхендер обеими руками. При этом он атаковал с такой безрассудной яростью, без тени осторожности или осмотрительности, что у меня кружилась голова. Я подумала: как хорошо, что герцогини здесь нет. Будь она тут, уже несколько раз лишилась бы чувств.

Ка-канг!

Два клинка скрестились с неистовой силой, и в тот же миг святой рыцарь высоко вскинул руку со щитом. На мгновение показалось, что отовсюду донеслись крики ужаса, но в следующую секунду Нора, ловко увернувшись от столкновения, одарил противника самой торжествующей улыбкой из всех возможных. Если он ставил цель вывести врага из себя, то план сработал — этот похожий на разбойника рыцарь уже явно задыхался от раздражения.

Сам же Нора, продолжая серию быстрых выпадов и отходов, начал выглядеть так, будто ему становится скучно. Была ли это просто бравада? На что именно он метил в защите этого опытного воина, чья аура была почти неощутима для простых смертных? Каким бы выдающимся рыцарем ни был Нора, он всё еще оставался юношей, едва перешагнувшим порог совершеннолетия, в то время как его противник был закаленным в боях ветераном. И всё же...

В момент, когда святой рыцарь снова поднял щит, восстанавливая баланс, раздался громовой удар, и шлем покатился по песку. По залу пронеслись судорожные вздохи. Джереми, напряженно следивший за поединком, с силой сжал мою руку и присвистнул.

— Вот оно! Именно это я тогда и почувствовал!

...Справедливости ради, тогда Джереми первым сбил шлем с Норы. Но разница была в том, что в прошлый раз это был поединок друзей, а сейчас — битва не на жизнь, а на смерть. Похоже, на этот раз Нора вложил в удар совсем иную силу. Его мощь была подавляющей.

Святой рыцарь, получивший удар тяжелым лезвием цвайхендера по голове, на мгновение зажмурился от головокружения и поспешно отступил, разрывая дистанцию. Нора же, не теряя ни секунды, бросился в атаку. Он налетел стремительно и обрушил двуручный меч вертикальным ударом.

Щит с грохотом разлетелся в щепки, осыпав песок осколками. Почти одновременно святой рыцарь, пошатнувшийся назад от двух последовательных сокрушительных ударов, взмахнул мечом, а Нора резким диагональным движением отбил его клинок снизу вверх. Раздался короткий лязг металла, и в следующее мгновение черная вспышка прочертила горизонтальную линию.

— А-а-ах!

Крики ужаса, наполнившие зал, были вполне объяснимы. Я и сама не смогла сдержать короткого вскрика. Святой рыцарь — тем более. Вид крови и плоти, осыпавших песок, был по-настоящему чудовищным.

Но на этом шоу не закончилось. Нора, стремительно отступив на шаг назад, не дал зрителям и секунды, чтобы перевести дух. Он снова высоко занес меч и обрушил его вниз. Целью стала рука святого рыцаря, который, пошатываясь, закрывал окровавленное лицо, — а точнее, тот узкий зазор между наручем и перчаткой, где проглядывала живая плоть. Раздался хлюпающий звук, кровь брызнула во все стороны, и местность вновь содрогнулась от надрывного вопля.

— Не то чтобы я питал к тебе личную неприязнь.

Нора, сверкнув синими глазами, хищно улыбнулся. Залитый чужой кровью, он сейчас казался настоящим демоном-палачом. Или, вернее, голодным волком.

Следом он нанес последний удар противнику, бьющемуся в агонии. Не ограничившись отсеченным запястьем, он вонзил меч прямо в шею, чуть ниже подбородка!

При виде бьющего фонтаном кровавого гейзера я невольно зажмурилась и тут же открыла глаза снова.

Воцарилась тишина. Это была тишина, совершенно иная по своей природе, нежели та, что была в финале турнира, — тишина, граничащая с оцепенением от ужаса. Все были буквально парализованы тем, как Нора, долгое время лишь маневрировавший и выжидавший, в финале с таким запредельным превосходством и жестокостью разделался с противником. Будто напоказ...

Да, это было зрелище, исполненное вызывающей демонстративности.

Пока зрители поголовно пребывали в трансе, Нора, ничуть не заботясь о впечатлении, которое он произвел, достал из внутреннего кармана платок и вытер капли крови с лица. Его черные волосы, мокрые от пота и спутавшиеся, в лучах солнца отливали бронзой.

Судя по всему, император, восседавший на возвышении, как и Папа рядом с ним, просто лишился дара речи от увиденного грандиозного побоища. Впрочем, как бы сильно они ни были заворожены, оцепенение вскоре прошло. Император, получив самое наглядное подтверждение победы своего племянника, громко и демонстративно откашлялся, давая понять застывшим священнослужителям, что всё кончено. В следующее мгновение Джереми, сидевший рядом со мной, вскочил на ноги, с силой вонзив «первую лопату» в эту затихшую перед бурей землю.

— Ну и везучий же ты сукин сын, паршивец!

Этот выкрик, в котором невозможно было отличить похвалу от оскорбления, послужил сигналом, и со всех сторон наконец обрушился шквал аплодисментов. У многих в этих овациях сквозило явное притворство, но это было неважно. В поединке чести, где победителя якобы выбирает сам Бог, победил Нора фон Нюрнберг. Он защитил мою честь.

Мой рыцарь чести, выслушав, как друг при огромной толпе называет его не грозным волком, а паршивцем, лишь одарил его коротким взглядом, после чего спрыгнул с помоста и решительно направился в мою сторону.

Пак! — меч, вонзенный в землю, мелко задрожал. Рыцарь с истинным почтением опустился на одно колено, взял мою руку и коснулся губами её тыльной стороны. В воздухе стоял тяжелый запах крови, но мне было всё равно.

— Теперь ваша честь в безопасности. Леди Нойванштайн, перед лицом Бога и людей ваша невиновность доказана. Если впредь кто-то посмеет оспорить этот результат, последствия будут еще более скучными, чем сегодня.

— Куда уж скучнее, и так всё прахом пошло! Так, ну что, господа, вы всё поняли? Спектакль окончен!

Джереми, проревевший ту самую фразу, которую я произнесла три года назад, стал идеальным завершающим штрихом. Я одновременно плакала и смеялась, а эти двое, по-дружески столкнувшись плечами, весело переглядывались. С такой легкостью и задором, будто здесь, кроме нас, никого и не существовало, и будто всё остальное в этом мире не имело ровно никакого значения.

Принц Али, который, пожалуй, единственный из всех зрителей наблюдал за этим шоу с искренним удовольствием, поднялся со своего места и произнес в адрес победителя слова, полные неподдельного восхищения:

— Искренне восхищаюсь вашим рыцарством!

— Это и есть тот самый дух Империи.

***

— «Яблоко от яблони», говорите? Похоже, история действительно повторяется.

Это было последнее, что пробормотал император в конце этого долгого и насыщенного дня.

«И то верно», — подумал Альбрехт фон Нюрнберг. Можно ли найти более яркий пример сходства отцов и детей? История их отцов уже стала преданием глубокой старины.

Возможно, именно это было той самой причиной, по которой герцог не мог просто посмеяться над нелепостью этого Священного суда. И дело было не в подсудимой, а в парнях, что были рядом с ней. В таких вопросах глаз герцога был довольно точен.

Как же они могут быть настолько похожи на своих отцов? Ситуации и условия изменились, но течение чувств было идентичным.

Молодой лев, в чьих глазах так явно читается влюбленность в собственную мачеху; молодой волк, выступивший рыцарем чести для мачехи своего друга; молодой орел, который еще три года назад начал проявлять к маркизе недвусмысленный интерес. Даже внешность женщины, которую они хранили в своих сердцах, была поразительно схожа с той самой женщиной их отцов.

— Фух...

Герцог распустил галстук и опустился на диван, его синие глаза блеснули от нахлынувших сложных мыслей.

Он не был из тех, кто слепо верит в рок, но в этот момент не мог не думать о причудливости судьбы. И о том, на чью сторону она встанет в этом поколении.