Глава 68 — Без названия

До начала соревнований было ещё полно времени, так что ничего страшного, если они поспят подольше. Ума не приложу, чем они занимались в ночь перед таким важным днем! Мальчишки, что с них возьмешь!

В отличие от Джереми, который, будучи у себя дома, обнял подушку и устроился довольно удобно, поза Норы выглядела довольно неудобно: он вытянулся во весь рост, а одна его рука безвольно свисала до самого пола.

Если спать, положив голову на подлокотник в такой позе, потом шея будет болеть. Будет досадно, если в такой ответственный день случится подобная неприятность. Поэтому я взяла другую подушку и осторожно подошла к нему. Такое чувство, что эти двое совсем не изменились с детства.

— Ох!

...Беру свои слова назад. Видимо, это я совсем не изменилась. Я всегда была из тех, кто по утрам не приходит в себя до первой чашки кофе, но чтобы вот так глупо наступить на подол собственного халата и поскользнуться!

Почувствовав, что заваливаюсь вперед, я инстинктивно зажмурилась, а когда открыла глаза, ощутила лицом что-то твердое.

Я отчетливо слышала живое биение сердца. Пока я, в буквальном смысле уткнувшись лицом в грудь Норы, испуганно замерла, жертва моего внезапного «нападения» издала нечто среднее между вздохом и сонным бормотанием. Затем он вскинул руку, свисавшую с дивана, и положил её себе на грудь. Точнее говоря, его рука оказалась у меня на плече.

...Страшно представить, что бы подумал сторонний наблюдатель, застав нас в такой позе. Глухой стук пульса раздавался так громко, что я не понимала, чей он — мой или его. В этот критический момент в голове пронеслась буря мыслей. Если я попытаюсь отстраниться сейчас, он наверняка проснется, и что он подумает, увидев меня в таком двусмысленном положении? Нет, Нора не из тех, кто заподозрит меня в чем-то непристойном... Но вдруг? Что же делать?

К слову, я была поражена тем, какая у него широкая грудь. Забираю свои слова о том, что он не изменился. Плечи тоже невероятно мощные... Кхм-кхм, о чем это я вообще думаю!

— М-м-м...

Пока я в одиночестве барахталась в этой дилемме, Джереми, спавший на другом конце дивана в обнимку с подушкой, заворочался. Как только он открыл глаза, я пулей отпрянула и выпрямилась. Разумеется, от такого резкого движения Нора тоже проснулся. Заспанные зеленые и синие глаза в легком недоумении огляделись по сторонам, а затем уставились на меня — я в это время лихорадочно поправляла волосы.

— О, Шури. Доброе утро.

— Привет, нуна. У вас такой вид, будто увидели нечто ужасное.

К счастью, мой позор, кажется, останется моей маленькой тайной. На их невозмутимые приветствия я ответила с той же напускной непринужденностью:

— И что это благородные господа забыли здесь на диване?

— А, мы хотели подняться в комнаты, но, видимо, вырубились по дороге, — ответил Джереми, почесывая золотистую макушку и сладко зевая. Посмотрите на него — вылитый лев на солнце.

— Если хотите еще поспать, идите наверх. Время еще есть.

— Лучше покорми нас. Ох, кажется, я сейчас умру от голода.

— Я тоже. Не помню, когда в последний раз был таким голодным.

Не знаю, что они вытворяли этой ночью, но когда эти двое уставились на меня жалобными глазами, как щенки, голодавшие три дня, я просто онемела. Нет, ну вы только посмотрите на них!

— Сначала идите умойтесь.

Эх, всё-таки я слишком мягкосердечная, и в этом моя беда.

К тому времени, как два вечных соперника вышли к завтраку — посвежевшие, с влажных волос еще капала вода, — начали просыпаться и остальные дети. Близнецы немного удивились, увидев Нору, разгуливающего по нашему особняку с самого утра, но расспрашивать не стали.

Заметила, что когда Нора рядом, Леон и Рэйчел ведут себя непривычно вежливо... Хотя нет, это не столько вежливость, сколько любопытство — они будто изучают его как диковинку. Уж не знаю, что они там нашли такого интересного.

— Старший брат, ну и кто из вас двоих возьмет трофей? Всё-таки этот господин?

— Ты ранишь меня в самое сердце, мой милый братец. Конечно же я! Этот щенок мне не ровня.

— Это я должен тебе сказать. Смотри не расплачься, когда проиграешь, назойливый кошак.

— Мама, а этот господин такой же сильный, как старший брат?

— Ну, я думаю, преимущество будет у того, кто проявит больше скромности, — ответила я Рэйчел, весело улыбнувшись.

Услышав это, Джереми тут же состроил «скромную» мину и, забыв о всяком этикете, одной рукой прижал запеченную свиную ногу и принялся отрывать от неё кусок. И тут же эта нога была перехвачена не менее «скромным» Норой. Ох, вы двое! В вас что, духи голодной смерти вселились?!

— Кстати, а Элиас всё еще спит?

Время завтрака уже подошло, а мой любимый, проблемный второй сын так и не соизволил явиться. Обеспокоенная его настроением, я пробормотала вопрос о его отсутствии, на что Леон, увлеченно заливавший сиропом вырезанную серединку панкейка, энергично затряс головой.

— Вряд ли придет. Но, мама, кажется, он приболел.

— Приболел? Что с ним?

— Не знаю. Но когда я его видел, он в кровати изображал умирающего.

— Наверняка снова всю ночь напролет гулял с какой-нибудь девушкой. И в кого только наш средненький такой уродился? — пробормотала Рэйчел, сокрушенно цокая языком.

От её слов я чуть не поперхнулась, а остальные трое мальчишек, не проглотив еду, прыснули со смеху.

Вспомнишь лучик — вот и солнце: как раз в этот момент в столовую вошел виновник обсуждения.

— Доброе утро. Садись скорее, — поздоровалась я как можно бодрее, стараясь не вспоминать о нашей недавней размолвке.

Элиас, приближавшийся какой-то странной, неуверенной походкой, вздрогнул и замер. А затем промямлил себе под нос:

— ...А, доброе утро.

Это еще что такое? Он не из тех, кто стал бы вести себя так неловко только из-за того, что мы поссорились. Неужели он всё-таки прокрался ночью в тот игорный дом и просадил там крупную сумму? Так, что ли? Нет, будь это так, он бы из кожи вон лез, чтобы не подать виду...

Пока я подозрительно щурилась, Элиас крайне скованно подошел к столу и сел на свое место — очень осторожно, будто любое прикосновение было ему неприятно.

Мало того, он даже слова не сказал Норе, который сидел напротив Джереми и мирно уплетал завтрак. Это было настолько на него не похоже, что и я, и близнецы невольно переглянулись.

— Ты неважно себя чувствуешь?

Он замотал голвой. Судя по резкому отрицанию, лихорадки или болезни у него явно не было. Глаза были красными, будто он совсем не спал, и лицо выглядело помятым, но в остальном он был в порядке. Только вот казалось, что ему что-то мешает...

В этот момент Джереми, как раз со хрустом откусивший поджаренный хлеб, внезапно закашлялся. Он даже не взглянул на подозрительного брата, лишь пренебрежительно цокнул языком:

— Ты чего с утра пораньше с такой миной сидишь? Весь аппетит портишь. У нас, вообще-то, гость.

— Не то чтобы я ожидал гостеприимства от твоего брата. Видимо, это какая-то новая форма протеста, направленная в мой адрес, — отозвался Нора.

Глядя на двух рыцарей, которые с аппетитом уплетали еду и обменивались колкостями, Элиас вместо того, чтобы привычно взорваться, снова вздрогнул. Затем он медленно повернул голову в мою сторону, и я окончательно запуталась. Действительно странно. Может, у него и правда что-то болит?

— Элиас? Что случилось? Тебе нехорошо?

— Что, тебя ночью кто-то бросил? — поддела его Рэйчел.

Но даже на этот предсказуемый выпад Элиас не вспылил. Вместо этого он опустил покрасневшие глаза и невнятно пробормотал:

— ...Нет. Со мной всё в порядке. Просто сны плохие снились.

Если дело только в этом, то ладно, но его непривычно тихое поведение было не просто подозрительным, а каким-то сверхъестественным. Решив больше не допытываться, я сосредоточилась на еде.

Эх, не знаю. Попробую хоть ненадолго выбросить это из головы.

— Я заставлю их услышать мой рык! Увидимся позже, Шури. Пожелай мне удачи.

— Это будет не рык, а вопль! Спасибо за завтрак, нуна. Пожалуйста, поболейте и за меня тоже.

Двое друзей, которым завтра предстояло сойтись в финале, обменялись этими бодрыми фразами, чмокнули меня в щеку и умчались на арену. Я тоже начала готовиться к отъезду на турнир. Хотя сегодня были лишь предсказуемые отборочные...

Количество участников турнира было огромным, но большинство отсеивалось на первых этапах. До полуфиналов обычно доходили лишь многообещающие рыцари или знаменитые бойцы из-за границы.

Тот, кто пробивался в финал, мог считать, что его карьера рыцаря уже удалась, вне зависимости от того, возьмет он кубок или нет.

В прошлом, когда в таком сражении была объявлена ничья, люди просто сходили с ума. В этот раз, скорее всего, будет так же.

Или нет? Всё так сильно изменилось по сравнению с тем будущим, что я помню, что я ни в чем не уверена. Ясно было одно: кто бы ни стал обладателем трофея — Джереми или Нора — я буду искренне рада. Ведь один — мой любимый старший сын, а другой...

— Послушай, Шури.

Ох, напугал. В тот момент, когда я собиралась войти в свои покои, Элиас, возникший словно из ниоткуда, осторожно окликнул меня. Мой непутевый сын, который хоть еще и не прошел совершеннолетие, но уже вымахал с взрослого мужчину, стоял, опустив глаза в пол, и непривычно мялся.

— Тебе что-то нужно, Элиас?

— Нет. Не то чтобы... Просто хотел спросить, можем ли мы немного поговорить.

Его совершенно поникший голос звучал до крайности непривычно. Его понурые плечи выглядели так жалко, что я невольно смягчилась. Я кивнула и жестом пригласила его в комнату.

— Конечно. Что случилось? Ты всё-таки приболел?