Глава 906 — Мир, полный неведомого
— Как же много в этом мире таинственного и неведомого…
Байрон, сидя в кабинете военного портового управления, не сдержал вздоха.
За окном накатывал и отступал шум далёкого морского прибоя, да изредка доносились крики морских птиц, что проносились низко над портовым районом. Косые лучи солнца, скользя над безбрежной морской гладью, заливали обширные постройки Северного порта, отбрасывая резкие, отчётливые тени меж новеньких пандусов, домов, башен и оград. Строй солдат мерным шагом, высоко подняв головы, направлялся к смотровой площадке на смену караула. А в отдалении гружённые припасами маготехнические машины катили по только что уложенным цементированным дорогам, откликнувшиеся на призыв купцы выстроились в очередь перед контрольно-пропускным пунктом в ожидании досмотра, и ещё дальше доносился грохот инженерных машин — то со стороны соединительного моста ко второму порту.
В кабинете управления веял мягкий тёплый ветер. Две гостьи, представлявшие иной народ, сидели на стульях с высокими спинками подле письменного стола. Одна из них была прекрасной женщиной с синими волосами до плеч, в морском синем платье из неведомой ткани, с золотой подвеской на челе. Она с превеликим вниманием изучала несколько хрустальных сосудов, что стояли на столе. Другая же почти вся, с головы до пят, была покрыта чешуёй и жёсткой, прочной кожей и походила на создание, что явилось от слияния человека и некоего глубоководного существа, — и эта последняя особенно приковывала взор. Её нижние конечности, напоминавшие нечто среднее между морской змеёй и рыбой, в весьма неудобной позе «сидели» на стуле, а излишек хвоста, казалось, ещё и не знал, куда его деть, и всё время беспокойно извивался. Верхняя же половина тела, хоть и была явно женской, повсюду несла на себе черты глубоководного создания.
Взор Байрона опять невольно упал на эту «нагу», и он заговорил:
— Прошу прощения, госпожа Хелен, я не хотел бы вас задеть, но я и впрямь впервые воочию вижу нагу.
— Да все, верно, впервые видят «нагу», — улыбнулась нага, что с неловким видом ёрзала на стуле, и, казалось, не придала этому значения. — В конце концов, мы и сами лишь недавно… обрели новую жизнь.
— Ваша техника обработки хрусталя теперь не такая, как прежде, — сидевшая рядом синеволосая женщина, казалось, вовсе не обращала внимания на разговор Байрона и Хелен. Она с любопытством взяла со стола кубок и легонько встряхнула его. — Помнится, в прошлый раз, когда я видела искусственный белый хрусталь сухопутных жителей, в нём ещё было много примесей и пузырей, и его годилось лишь дробить в основание для рун…
— Хм… изделия из белого хрусталя — как ремесленные, так и посудные — существуют уже много-много лет… — Байрон не обратил внимания на то, что эта госпожа морская дева встряла в разговор, и лишь с некоторым недоумением спросил: — Госпожа Виола, могу ли я спросить, когда именно был тот «прошлый раз», о котором вы говорите?
— …Точно не припомню, я не слишком-то внимательна к тому, что за пределами технических вопросов. Но мне смутно помнится, что тогда вы, люди, ещё пытались прорвать блокадный рубеж в ближних морях… — синеволосая морская дева, которую звали госпожой Виолой, задумалась и очень серьёзно кивнула. — М-м, вы и сейчас пытаетесь прорвать блокадный рубеж в ближних морях. Стало быть, времени прошло не так уж и много.
Байрон опешил и лишь спустя миг понял, как скачет временная линия у его собеседницы, и обомлел до крайности:
— Вы, верно, говорите о «Эпохе Мореплавания» семисотлетней давности… Но с тех пор минуло уже семь столетий, госпожа Виола!
Синеволосая морская дева развела руками:
— Вот видите, я же говорила: времени прошло не так уж и много.
Даже Байрон, что всегда полагал себя довольно острым на язык и быстрым умом, в сей миг не знал, как продолжить этот разговор. К счастью, стоявшая рядом нага Хелен помогла развеять неловкость:
— Представления о времени у морских дев сильно отличаются от человеческих. А представления о времени госпожи Виолы даже среди морских дев считаются весьма… выдающимися. Прошу отнестись к этому с пониманием.
— О, о… конечно, конечно. По правде сказать, я и сам знаком с некоторыми долгоживущими народами и вполне могу понять, сколь сильно ваше восприятие времени отлично от человеческого, — Байрон опомнился и лишь тогда кивнул. Затем он с улыбкой поднялся и, обращаясь к двум гостьям, что прибыли из дальних краёв, широко развёл руки в приветственном жесте: — Словом, мы весьма благодарны Эо за предоставленную Сесилу техническую поддержку. Техническая группа, что вы привели с собой, имеет для Северного порта жизненно важное значение. Мы сейчас как раз находимся на ключевом этапе всего проекта. Не желаете ли вы отправиться вместе со мной на корабельную верфь? Остальные члены технической группы, верно, уже там.
Нага Хелен немедля соскочила со стула, и на её чуждом человеческому лице проступила улыбка:
— Разумеется, мы как раз ради этого и прибыли.
.....
В восточной части Северного порта, на новой кораблестроительной верфи, что была устроена близ закрытой от ветра бухты, без устали грохотали машины. Напряжённые, кипучие строительные работы мало-помалу близились к завершению.
В сухом доке тихо покоился новый корабль, основным материалом которого была сталь. Множество подпорок по обоим бортам удерживали его в совершенной неподвижности. На строительных лесах, что тянулись вдоль обшивки и набора корпуса, техники проверяли все ключевые узлы этого нового судна и удостоверялись, что наиважнейшая опора тяги уже установлена на место. В нескольких ещё не задраенных отверстиях на обшивке одно за другим вспыхивали пламя сварки, и строители, что вели работы, заваривали там и тут механические структуры и важнейшие отсеки.
В самом конце дока, на платформе, что возвышалась над землёй на несколько метров, собрались ответственные за постройку техники и несколько особых «гостей».
Среди них часть составляли люди в мундирах сесильского флота или в робах техников, а остальные были прекрасными женщинами и «нагами» с ярко выраженными чертами глубоководных существ. Все вместе они глядели на строительство, что вершилось на стапелях невдалеке. Одни простирали руки, указывая на те или иные части корабля, другие держали в руках чертежи и толковали их содержание стоявшим рядом.
Было очевидно, что их «сотрудничество» только-только началось и меж ними ещё царила весьма заметная отчуждённость. Люди-техники то и дело бросали любопытные взоры на морских дев и наг, а те, в свой черёд, всё время с любопытством разглядывали прочие маготехнические устройства на верфи. Они то совещались, то болтали, но в целом дух царил довольно дружелюбный.
Одна маготехническая машина замерла близ платформы. Из неё вышли Байрон, Виола и Хелен. Хелен всё ещё с любопытством оглядывала «диковинную машину», в которой только что ехала, а Виола уже вперила взор в стапели. Байрон же посмотрел на ту платформу невдалеке и обвёл взглядом морских дев и наг, что уже смешались с его техниками. Невольно он пробормотал себе под нос:
— С виду дух царит недурной…
По правде сказать, все эти техники прибыли в Северный порт только вчера. Они внезапно вынырнули из морских вод поблизости и тогда же изрядно перепугали патрульных на берегу. А после торопливо устроенной приветственной церемонии эти «технические эксперты», что прибыли из дальних краёв, прямым ходом погрузились в работу.
Они явились куда раньше, чем кто-либо ожидал. К счастью, ещё несколько недель тому назад соответствующие вести достигли ушей Байрона. Множество сведений о нагах и морских девах в последние недели было передано ответственным лицам всех портовых сооружений через видеозаписи на совещаниях. Оттого эти явившиеся как вихрь «гости из морских глубин» и не вызвали в Северном порту никакого переполоха.
Этот особый «Глубоководный Экспертный Отряд» вела за собой морская дева «Виола». Эта красавица с синими волосами называла себя «глубоководной ведьмой». Согласно тому, что говорили морские девы, сие, судя по всему, было звание технической должности. Кроме Виолы, в отряде было два главных помощника-наги: одной из них была Хелен, а второго звали «Философ» — то был нага-мужчина. Этот нага не появился в кабинете управления, а с раннего утра вместе с прочими морскими девами и нагами отправился на верфь. Сейчас он стоял на той самой платформе невдалеке. Вот только Байрон и впрямь не мог различать лица наг и никак не мог понять, который же из них он.
— Так вот, стало быть, какие суда вы строите… — взор Виолы медленно скользил по стапелям, и этот большой корабль с металлической обшивкой отражался в её прекрасных зрачках. Она смотрела на обтекаемое днище, на маготехнические крыльевые плиты, что крепились по обоим бортам, и на некие устройства на палубе, и слегка кивала. — Суда, что строят сухопутные жители, сильно отличаются от наших средств передвижения. Но по крайней мере, с виду он выглядит разумно.
— С внешней структурой всё в порядке, — кивнула и стоявшая рядом нага Хелен. — Однако… мы не думали, что вы уже продвинулись до такой стадии. Я полагала, что вы дождётесь нашего прибытия, чтобы по-настоящему начать строить новый корабль.
— Когда мы начинали строить Северный порт, никто не мог сказать точно, когда вы прибудете. Мы же не могли остановить все дела и просто сидеть и ждать чужую техническую группу, — с улыбкой ответил Байрон. — К тому же у нас есть опыт речного кораблестроения. Пусть этот опыт и не обязательно пригодится в море, но, чтобы построить экспериментальный образец для ближних вод, его худо-бедно хватит. Для нас это не только способ как можно скорее ввести в строй все сооружения Северного порта, но и накопить драгоценный опыт.
Байрон говорил весьма откровенно, но кое-что всё же оставил недосказанным. По правде сказать, ещё до того, как техническая группа морских дев тронулась в путь, Гавейн обсуждал с ним строительство морских судов, и оба они всецело признавали одно правило: вне зависимости от того, придут ли сторонние технические эксперты и когда они придут, собственные проекты и строительство Сесила должны идти согласно плану. Пусть это и приведёт к некоторым потерям в ресурсах, но с точки зрения укрепления основ, овладения технологией и накопления опыта всё это того стоит.
В конце концов, чужой народ навсегда останется чужим. Сколь бы ни были хороши технические эксперты — они не свои. Ладить с большим числом союзников, конечно, прекрасно. Однако строить все свои важнейшие проекты исключительно на том, помогут тебе чужие технические эксперты или нет, — было бы в высшей степени неразумно.
Байрон не знал, могла ли стоявшая рядом «глубоководная ведьма» и та «нага» по другую сторону, что некогда была Дитя Шторма, додуматься до этого. Да он и не придавал этому значения. Лишь с некоторой гордостью смотрел он на тот прекрасный стальной корабль на стапелях, и на лице его проступила улыбка:
— Красивый корабль, не правда ли?
— У него уже есть имя? — посмотрела на Байрона Хелен, и в её жёлто-карих вертикальных зрачках светилось любопытство.
— …По правде сказать, я сперва хотел назвать его «Горошинкой», но Его Величество не дозволил, а моя дочь так и вовсе прожужжала мне все уши добрых полчаса, — пожал плечами Байрон. — Теперь его официальное имя — «Любопытный». Думаю, оно весьма отвечает его назначению. Он станет символом того, как человечество после заката Классической Эпохи Мореплавания вновь устремилось исследовать океан. На нём мы заново откроем ближние морские пути по северо-западному кольцу континента и попытаемся нащупать границу меж ближними и дальними морями.
— Любопытство… Поистине, неплохое имя, — сморгнула Хелен, и её покрытый чешуёй длинный хвост скользнул по земле, издав шуршание. — Любопытство, значит…
В голосе этой наги, казалось, мешались сложные чувства. Быть может, она вспомнила о мужестве и духе исследования, что вели людей, когда они впервые шагнули в море. Быть может, вспомнила о кратком блеске Церкви Владыки Штормов в Классическую Эпоху Мореплавания. А быть может, подумала о той горестной участи, когда штормовые пастыри погрузились во тьму и человечество на несколько столетий отдалилось от моря… Однако чешуя на щеках и ещё не до конца освоенное тело не позволяли ей явить столь же богатую смену выражений, как в те дни, когда она была человеком. Посему в конце концов все её чувства разрешились лишь одним тяжким вздохом.
.....
На платформе в самом конце сухого дока один нага-мужчина — высокий, с глубоко посаженными глазами и с покрытой бледно-синей чешуёй кожей — отвёл взор от моря, что простиралось за краем дока.
Стоявший рядом товарищ-нага поддел его:
— Философ, ты уж не хочешь ли опять сложить поэму? Ты целый день ходишь с таким вот задумчивым видом.
— Я просто размышляю, что ещё в «Любопытном» нужно доработать и что ещё можно успеть переделать, — покосился на товарища высокий нага с глубокими глазницами. — Технология, применённая на этом корабле, для нас совершенно нова. В те времена суда, что строил штормовой культ, приводились в движение тремя силами: магией, мускульной силой и парусами. А «Любопытный» опирается главным образом на маготехнические машины… Система движителя иная — и структура корпуса, и всевозможные свойства на ходу будут совершенно иными. Всё это необходимо принимать в расчёт.
— Истинно так, — кивнула одна из глубоководных техников-морских дев. — Хотя мы и прибыли предоставить техническую поддержку, нам тоже придётся сперва изучить человеческую маготехнику, чтобы понять, в чём именно и как поддерживать…
— Человеческую… — прозванный «Философом» техник-нага, услышав это слово, невольно пробормотал его про себя, но тут же покачал головой. — Впрочем, как бы всё ни менялось, законы природы неизменны, а значит, и основные принципы кораблевождения не претерпят больших перемен.
Слова его быстро снискали согласие техников, что были здесь. Эти технические специалисты, что происходили из разных народов, из разных сил и даже обладали в корне различными способами познания мира, вновь сошлись вместе и принялись изучать чертежи «Любопытного».
Стоявший невдалеке от платформы Байрон внимательно следил за тем, что творилось среди техников. Будучи одарённым, он слышал их разговоры. То, что касалось чисто технической стороны, было сему «Адмиралу Флота» неведомо. Но то, что лежало за пределами техники, он понимал ясно.
В деле исследования океана тифонцы и впрямь шагнули на шаг раньше. Они начали раньше, накопили более солидный потенциал, располагали лучшей береговой линией и природными гаванями, а меж ближними и дальними морями у них ещё и была ниспосланная самой природой естественная цепь островов, что как нельзя лучше подходила для устройства передовых баз. Преимущество их было огромно, и его трудно было не замечать.
Однако люди Сесила всё равно были преисполнены веры и готовы были идти вровень.
Люди Сесила владели маготехникой. Наги, что некогда были Детьми Шторма, ведали, как строить корабли. А морские девы знали море.
Ныне все эти три вещи соединились воедино.
Вот в чём было преимущество людей Сесила в этой области.
(Конец главы)