Глава 897 — Нить, пронзающая время

С середины лета все дела и всё сущее вошли в надлежащую колею, и это необозримое государство начало в согласии с колеёй, что проложил для него Гавейн, мало-помалу ускоряться в своём развитии.

В устланный бархатным ковром кабинет из вентиляционного отверстия в углу комнаты тянуло прохладой. Предполуденное солнце сияло ярко, отчего и древнего вида книжные шкафы, и декоративные оружейные стойки в кабинете казались куда светлее обычного. Гавейн сидел на своём привычном стуле и слушал доклад. Хетти стояла напротив его стола.

Стол был новый, но видом почти такой же, как прежде.

— Это доклад о внешнеполитических и экономических делах, поступивший из Западных Пределов, — Хетти опустила перед Гавейном приведённые в порядок бумаги и кратко излагала их содержание. — В целом контакты с остальными племенами Огурейского Царства идут весьма гладко — включая Духовное Племя, что прежде не выказывало ясной позиции. На нынешний день серые эльфы и людские племена, что первыми вступили с нами в сношения, уже установили с Империей стабильный коммерческий обмен и согласились на ввоз в подвластные им пределы магической сети и железнодорожной системы. Остальные народы пока согласились лишь открыть торговые каналы, что же до магической сети и железных дорог… они хотят сперва поглядеть на «плоды» в землях серых эльфов и людей, а после уже решать.

Гавейн удовлетворённо кивнул:

— Огурейское Племенное Царство — рыхлый союз, и сами они к этому давно привыкли. Вести с ними дела можно лишь вот так — шаг за шагом. Пока что по крайней мере Совет Пяти Королей изъявил добрую волю, и это величайший сдвиг. А есть ли вести из Королевства Дворфов на западном берегу континента?

— Дворфы питают большой интерес к нашим машинам, и к тому же серые эльфы помогают нам наводить мосты, так что переговоры всё время идут гладко. Только вот сухопутное сообщение меж нами и дворфами неудобно: путь лежит не только через всё Огурейское Племенное Царство, но и через обширные леса и горные хребты. Потому полноценная торговля сможет развернуться лишь после того, как Северный порт войдёт в строй, — по западному прибрежному морскому пути. До тех пор дворфы, памятуя о дороговизне, едва ли будут в больших объёмах закупать нашу тяжёлую технику.

— Ждать, верно, уже недолго… Работы в Северном порту продвигаются весьма успешно, к тому же обговорённая прежде группа техников-морских дев в ближайшие два дня прибудет к Северному побережью — это как раз ускорит тамошнее корабельное строительство, — невзначай проговорил Гавейн. — Есть ли что-то ещё, о чём следует доложить?

— Есть ещё одно дело, — кивнула Хетти. — Предводительница серых эльфов, госпожа Вена Белая Изморозь, желает ещё больше расширить квоты на вывоз алхимического сырья. Она, судя по всему, планирует создать для Мшистого Леса новую хозяйственную «вывеску» — обратить алхимическое сырьё, что в руках серых эльфов, в важный экономический оплот всего Огурейского Племенного Царства.

— Серые эльфы… Помнится, дочь этой госпожи Вены сейчас как раз обучается в Имперской Коллегии?

Хетти на миг задумалась и кивнула:

— Да, Мейли Байчжи. Нынешняя первогодка. Поступила через стандартную процедуру для иностранных студентов на маготехническое отделение, с дополнительными курсами по алхимии и социальному управлению.

— Все три направления сразу? — невольно вскинул бровь Гавейн. — Вот уж прилежное дитя… Постойте, новенькая сероэльфийка на маготехническом отделении? Уж не она ли в прошлый раз, когда Камаэль читал лекцию, выпрыгнула из окна…

— Она, — губы Хетти, казалось, слегка дрогнули. — В Имперской Коллегии уже принялись усиливать порядок на занятиях и меры безопасности вокруг учебных помещений…

— …Серые эльфы — первый иной народ и иное государство, с кем Империя установила добрые отношения. Они же — та сила, что с самой эпохи Анзу неизменно поддерживала добрососедство с династией Моэн, — после двух секунд молчания Гавейн с натугой возвратил разговор в серьёзное русло. — Это народ, весьма искусный в торговле, и следы их тянутся по всему Западному Континенту. Сероэльфийских торговцев вразнос даже прозвали «узами Западного Континента». Нам необходимо как должно ладить с таким народом. К тому же их интерес к новым вещам помогает нам распространять машины нового образца и промышленные товары на запад континента. Мы можем пойти навстречу желанию госпожи Вены. Однако конкретные квоты должны быть определены совместно экономическим и промышленным ведомствами.

— Я поняла, — кивнула Хетти. — По возвращении я соберу внутреннее совещание и как можно скорее дам ответ серым эльфам.

Гавейн хмыкнул и уже хотел было спросить что-то ещё, но тут из-за дверей кабинета внезапно донёсся стук.

Получив отклик Гавейна, дверь отворилась, и в кабинет вошёл старец — с утончённо-спокойными манерами, глубоким и безмятежным взором. То был Годвин О'Ландо, глава Культурного Ведомства.

Гавейн поднял голову и посмотрел на этого старого учёного, что в самые первые дни встал под знамёна Сесила и совершил для этого государства воистину ратные подвиги. Заметив, во что тот одет, он с некоторым удивлением поднял бровь: сегодня О'Ландо был в новеньком чёрном сюртуке и чёрных брюках; из нагрудного кармана свисала золотая цепочка часов; седые волосы были причёсаны волосок к волоску; и он надел золочёные очки, что придавали ему изрядную толику книжного духа. Всё это весьма отличалось от того, как этот старый учёный одевался в обычные дни.

— Ваше Величество, — сперва приветствовал Гавейна Годвин, а заметив, что здесь и Хетти, кивнул и ей: — Верховная Правительница Хетти, доброго дня.

— Вы тоже стали носить новый форменный сюртук? — с интересом невзначай спросил Гавейн.

— Ах… да, так, попробовал, — Годвин, что уже готов был приступить к докладу, на мгновение опешил от этих слов, затем опустил взор на свою одежду, и на лице его проступила чуть смущённая улыбка. — В конце концов, в Палате по делам управления нынче больше молодёжи, и даже старики мало-помалу переменили облачение. Старые учёные мантии надевают лишь по обрядовым случаям… На прошлой неделе даже Питтман заказал себе сюртучный костюм, ну и я попробовал следом.

И сразу же этот старый учёный с некоторым беспокойством прибавил:

— Я в этом не выгляжу нелепо?

— Весьма вам идёт, — с улыбкой проговорил Гавейн. — Вы стали выглядеть куда бодрее. Да и идти в ногу с течением — не дурное дело.

— Ну и славно. Сегодня, пока шёл сюда, всё ёрзал, — старый господин покрутил шеей влево-вправо. — На деле-то он очень удобен, но меня всё не покидало чувство, будто меня заточили в ткани… Хорошо, что теперь хоть немного попривык.

С этими словами он приблизился к столу Гавейна и невзначай вынул из своей папки один доклад, который и протянул:

— Ваше Величество, проект «Сохранения Письменного Знания» в последнее время дал некоторые сдвиги. Я свёл всё в доклад.

То, что он называл «Сохранением Письменного Знания», и было тем самым развёрнутым по всей стране трудом по широкому обследованию, охране и приведению в порядок всякого рода канонов, преданий, знаний, исторических записей и прочих архивных материалов — сокращённо «Проект Экстренного Сохранения Государственных Книжных, Письменных и Интеллектуальных Памятников». Годвин О'Ландо был одним из главных ответственных за этот проект.

Гавейн взял доклад и начал в общих чертах пробегать его глазами, а Годвин тем временем дополнял некоторые детали:

— Нам удалось привести в порядок дворянские родословия всего Западного Края от Первой Династии до Второй и, сверив с сохранившимися посемейными списками нынешнего дворянства, произвести их учёт и упорядочение…

…В Большой Библиотеке Санкт-Сунила мы отыскали несколько драгоценных свитков, что, быть может, помогут нам истолковать некоторые исторические истины о самой смутной поре Второй Династии Анзу…

Поначалу этот старый учёный, что ведал по долгу службы именно письменными делами, докладывал всё о таких, довольно-таки «нормальных» вещах. Однако скоро он упомянул о второй части доклада — о сборе технологий, и тут подробности доклада заставили лицо Гавейна сделаться престранным:

— …На позапрошлой неделе одна рабочая группа, разбиравшая местные архивы в области Помпей, вступила в контакт с местными жителями и в одной деревне наткнулась на неожиданную находку. Тамошние крестьяне вынесли свою «Защитную Грамоту», что передавалась из поколения в поколение, и поделились с нами технологией построения логических библиотек Искусственного Интеллекта Второго Класса. Директриса Дженни заключила, что сие связано с гондорскими «железными людьми» и может помочь нам разрешить проблему автоматического согласования заводских машин…

…Поход, что ведёт сэр Вип, по обследованию книжных собраний дворянских родов в разных краях, тоже продвигается. Один обедневший западный барон в собственном погребе обнаружил чертежи одной из ключевых структур станка для травления кристаллов методом светового давления. Пращур этого барона, возможно, был одним из тех крайне редко встречавшихся во Вторую Эпоху Первопроходцев беглых гондорских учёных, и его потомки по случайности сберегли драгоценную технологию. Однако, сохранив лишь часть чертежей и утратив преемство рода, они предали смысл этих чертежей забвению. Мастер Камаэль полагает, что технология травления кристаллов световым давлением эпохи Гондора в нынешние дни уже неприменима, но часть рун и механических структур на чертежах всё ещё имеют ценность для изучения…

…Один бродячий фехтовальщик из Восточных Пределов поделился с нами ключевой технологией оптического волнового подавителя. Он владел совершенно негодным, но всё ещё сохранившим внутреннюю структуру энергетическим проводником. Несколько столетий он и его род кололи этим энергетическим проводником грецкие орехи, вовсе не зная, что это — наследие эпохи Гондора. Мастер Камаэль считает, что этот проводник, быть может, поможет нам разрешить проблему отвода тепла от Радужного Излучателя.

Кстати говоря, внёсший вклад бродячий фехтовальщик уже получил награду. Принимая во внимание опасность незаконного владения оружием и то, что система регистрации одарённых делается день ото дня строже, этот фехтовальщик сейчас проходит обучение и переподготовку под началом местных сил правопорядка. У него есть намерение стать местным служителем порядка. Подобные случаи «взятия под начало» в последнее время всё чаще происходят в Восточных Пределах. В связи с постепенной стабилизацией общественного порядка и непрестанным продвижением новых уложений те «дикие» одарённые, кого прежде было трудно обуздать, ныне целыми партиями берутся под начало.

Годвин О'Ландо со всем тщанием, без единого пропуска, пересказывал ключевые пункты. Пусть его прямой специальностью была работа с документами, пусть он был уже в преклонных летах, — эти сведения из технической области он воспроизвёл без малейшего изъяна. И только когда лицо Гавейна сделалось до того странным, что это уж слишком бросалось в глаза, он не сдержался и прервал доклад:

— Ваше Величество, что-то не так?

— Хм… нет, ничего, — Гавейн невольно потёр переносицу. Он ощущал, что этот способ подачи — «крестьяне из такой-то области поделились с вами такой-то технологией» — рождает в нём какое-то трудноописуемое чувство абсурда. Однако существование наследия Империи Гондор и факт всецелого разрыва меж современными технологиями и культурой делали такое положение дел совершенно естественным. Он не мог и объяснить никому, в чём тут загвоздка, а потому лишь задушил всю бездну вздохов где-то в бронхах. — Продвижение… отменное, поистине отменное.

Затем он поднял голову и посмотрел на Годвина. Отчасти чтобы отвлечься от собственной неловкости, отчасти и впрямь от души вздохнув, он произнёс:

— Такому бумажному человеку, как вы, приходится приводить в порядок ещё и технические вещи. Воистину это для вас, верно, та ещё мука.

— Не говорите так! Всё это привожу в порядок не я один, — поспешно проговорил Годвин. — «Сохранение Письменного Знания» — самый грандиозный, самый великий, самый захватывающий дух труд, что я видел за всю свою жизнь. Бессчётное множество людей трудится ради того, чтобы сберечь это драгоценное наследие знаний, чтобы не дать ему до конца погибнуть, затеряться в пыли истории. Ведомств, что участвуют в этом труде, премного: он охватывает и область культуры, и область техники. Каждую часть содержания контролируют специалисты в соответствующей области. А я — лишь потому, что искусен в сборе материалов, да по нескольким жалким годам заслуг — по случайности стал одним из руководителей всего проекта… Я чувствую лишь гордость и благодарность судьбе и не испускаю ни малейшего недовольства.

Гавейн посмотрел в глаза этому старому господину, и на лице его медленно проступила улыбка. Он кивнул:

— Вот и славно.

Затем он вновь опустил голову и поглядел на последнюю часть доклада.

Несколько секунд спустя он вдруг нахмурился, потом брови его медленно разгладились, и на лице отразилось глубокое раздумье.

— Прародитель? — заметив перемену в лице Гавейна, не сдержалась Хетти. — Что-то не так?

— …Верховный Пастырь Сайвен из Луаня обнаружил в церковном книгохранилище одну древнюю книгу… — медленно проговорил Гавейн. — С огромной долей вероятности это и есть те самые утерянные «Путевые заметки Модира» из рода Вильдер с Северных Пределов.

— «Путевые заметки Модира»? — Хетти сперва опешила, но быстро припомнила: — Того самого Великого Герцога из рода Вильдер шестисотлетней давности, что питал страсть к странствиям и приключениям? Того, что выковал амулет «Студёного Бедствия»?

— Да, он, — кивнул Гавейн и опустил доклад на стол. — Он некогда оставил путевые заметки, но много лет тому они были утрачены. А теперь обнаружилось, что они хранились в Великом Соборе Луаня. Только главное не в этом. Главное в том, что… эти путевые заметки могут быть связаны с Эмбер.

Хетти немедля изумилась:

— С Эмбер? Каким образом заметки, оставленные шестьсот лет тому назад герцогом Северных Пределов, могут быть связаны с ней?

Гавейн не сразу ответил на вопрос Хетти, а сперва обратился к Годвину:

— Эти путевые заметки уже доставлены сюда?

— Да. После того как на месте произвели экстренную восстановительную обработку, их первым же делом отправили в Имперскую Столицу, — немедля ответил Годвин О'Ландо. — Сейчас с них уже сделали копию и поместили в архив. Вам нужен оригинал?

Гавейн кивнул:

— Принесите сюда, да поскорее.

Затем он посмотрел на Хетти:

— Где сейчас Эмбер?

— Должно быть, в двадцать пятом кабинете. Сегодня она ведёт одно совещание…

— Пусть сразу после совещания зайдёт прямиком ко мне, — глухо проговорил Гавейн. — Скажи… у меня есть кое-что, что я хочу ей показать.

— Слушаюсь, Прародитель.

(Конец главы)