Глава 899 — Перекрёстное отражение

Узнав, что за содержание начертано на этих древних, испещрённых временем страницах, Эмбер невольно прониклась чувством: «И зачем я здесь трачу время, читая эту ерунду?» — так что на какой-то миг она даже забыла, сколь необычайна эта книга, забыла, что её приёмный отец в те годы как раз из-за неё и расстался с жизнью.

Впрочем, если вдуматься, вспомни она в этот миг о сем факте, ей, верно, стало бы лишь горше. Содержание этой книги превзошло все её ожидания.

Но скоро она заметила серьёзное и сосредоточенное лицо Гавейна и по этому лицу осознала, что в продолжении заметок Модира определённо должно быть нечто полезное.

— Его попытки в конце концов всё же увенчались успехом, — Гавейн перевернул страницу и указал на то, что было на ней. — То, что идёт дальше… содержит очень много сведений.

Только тут Эмбер поспешно оправилась и снова придвинула голову поближе.

«День X, месяц X. После… многих и многих неудач я, полагаю, наконец отыскал закономерность.

Мой план с маскировкой не удался, но это не значит, что сам ход мысли был неверен. Попытаться ослабить враждебность Обитателей Теней и „примешаться“ к ним — само по себе верное направление. Беда в том, что моя маскировка была „искусна“ лишь с точки зрения человека, но в глазах истинных Теневых созданий она, боюсь, была до крайности убога.

Иными словами, Обитатели Теней, видя меня, верно, испытывали то же, что человек из мира яви, узревший чудище, что натянуло на себя человеческую кожу, — и кожа эта ещё кровоточила. Немудрено, что это лишь вызывало ещё большую вражду и тревогу, и нетрудно понять, отчего я подвергался всё более яростным атакам.

Осознав такую возможность, я решил произвести ещё более полное превращение — превращение… ещё более рискованное, нежели прежде.

Я извлёк собственную душу… с помощью одного способа, что в ранние годы „постиг“ в голове некоего лича, с малыми собственными улучшениями, дабы сохранить „человечность“ души и иметь возможность в любой миг возвратиться в изначальное тело.

Здесь я должен предостаречь всякого будущего читателя: мой способ не может служить образцом. Он крайне опасен и очень легко выходит из-под контроля. Даже если вы весьма сведущи во всех этих личевых штуках, ни в коем случае не ослепляйтесь гордыней и не думайте, что вы, как Модир Вильдер, обладаете великой силой и глубокими познаниями. Мои попытки исходили из моего собственного положения, а всякий, кто вздумает подражать мне… что ж, всё равно к тому времени я уже буду мёртв. Не пеняйте, что могучий Модир Вильдер не предостерёг вас».

— У этого человека и впрямь что-то не то с головой!! — не сдержалась Эмбер, и грубое слово сорвалось с её губ. — Извлёк душу, лишь бы отправиться в Мир Теней и „вступить в контакт“ с тамошними обитателями? Откуда в нём столько рвения?

— …Признаться, я тоже несколько поражён. Это превосходит мужество первопроходца… Верно, такова уж одержимость исследователя, — покачал головой Гавейн. — Однако, как бы то ни было, ему это удалось.

Да, эта безумная затея — извлечь душу и затем преобразовать её — увенчалась успехом. Модир Вильдер писал в своих заметках так:

«…Я преуспел. Наблюдать мир взором души — поразительное чувство. А моя телесная оболочка сейчас тихо лежит вон там. Мой старый слуга Марлф в тревоге стережёт „её“. Это рождает множество мыслей, и я невольно воображаю, как буду выглядеть через много лет на собственных похоронах… Но сейчас, конечно, не время для досужих размышлений.

В состоянии души я всё ещё могу прибегать к заклинаниям и с помощью заклинаний совершать многие действия, что под силу только живым (например, писать). Я уже завершил приготовления к ритуалу. На сей раз я преобразую собственную душу. Без отягощения телесной оболочки это превращение почти не будет нести на себе „запаха“ материального мира, а душа после превращения не оставляет никаких следов. Она станет подлинной Теневой Душой, почти неотличимой от тех Обитателей Теней… По крайней мере, в теории.

Я верю в свою теорию. Именем рода Вильдер.

…День X, месяц X. Я вновь прибыл в Мир Теней, в облике „Теневой Души“. Поблуждав некоторое время, я наконец опять уловил веяние тех Обитателей Теней… Да сопутствует мне удача.

Я преуспел! Я только что завершил успешный контакт! Я стоял перед этим созданием, что всё замотано в полосы ткани, — открыто и прямо, и не разразилось никакого столкновения. Всё шло гладко. Это создание, казалось, прониклось ко мне любопытством. Оно довольно долго кружило вокруг меня, но в конце концов так и не бросилось в атаку, а затем начало бормотать мне какие-то странные обрывки фраз… Я должен отдельно сказать об этих фразах. Это язык Обитателей Теней. Когда мы прежде вступали в столкновения, они тоже часто бормотали эти звуки, подобные сонному лепету, но тогда я совершенно ничего не понимал. Однако теперь положение, кажется, изменилось. Вероятно, из-за „Теневой Души“ я чувствую, что смутно могу улавливать их значение!

Мне потребуется некоторое время, чтобы разгадать язык Обитателей Теней и завязать добрые отношения с частью из них. Они обладают разумом и памятью, у них есть чувства и логика — пусть, кажется, и не совсем такие, как у людей, но я воистину глубоко изведал их чувства на себе. Посему добрые отношения крайне важны для дальнейшего продвижения…»

Гавейн медленно переворачивал страницы. Дальше шли довольно скучные описания. Модир Вильдер в этой части не скупился на чернила. Очевидно, это дивное приключение в Мире Теней имело для него глубочайшее значение. И скоро его записи дошли до относительно ключевой части:

«…Я пробыл в этом мире уже довольно долгое время. Лишь изредка возвращался ненадолго, чтобы пополнить душевную энергию и удостовериться, как обстоят дела в мире яви (главным образом — в каком душевном состоянии пребывает старый Марлф. Присматривая за моим телом, он весьма напряжён, и я тревожусь, что, если долго не буду появляться, он меня попросту похоронит). Что же до настоящего мгновения, я должен записать, сколь далеко я здесь продвинулся.

Я уже могу общаться с теми Обитателями Теней, и общение это относительно гладкое.

Поразительно, но эти Обитатели Теней, когда с ними можно общаться, оказываются довольно-таки… дружелюбными. Они совсем не такие, как я воображал, — не всецело отчуждённые, жестокие и свирепые твари. По правде сказать, они даже несколько… апатичны и медлительны. Лишь такие слова приходят мне на ум, чтобы описать их, ибо все Обитатели Теней, с какими я соприкасался, — в тех случаях, когда не бросались в атаку, — выказывали сходные черты. Они в помрачении блуждают по этому миру, мысли их очень вялы, и нет у них никакой богатой будничной жизни. Они, кажется, не обращают внимания на перемены в мире и не слишком-то задумываются о собственных делах. Пусть они и впрямь обладают разумом, но большую часть времени они им не пользуются. В этом смысле они, право, весьма вольготны.

Конечно, когда они приходят в ярость, это уже совсем иное дело… Но поскольку я уже описывал эти детали прежде, здесь не буду повторяться.

Словом, Обитатели Теней оставляют у меня чувство, будто они… ходят во сне. Кажется, они погружены в некий полусон-полуявь и оттого блуждают. Однако их состояние более поверхностно, чем человеческий „сомнамбулизм“. Они могут общаться со мной. Стоит мне по своей воле вступить в контакт и снова и снова задавать вопросы, как кто-нибудь из Обитателей Теней даст истолкование. Пусть часто их истолкования тоже туманны и путаны, по крайней мере, я могу не сомневаться, что они и впрямь общаются со мной.

Я невольно начинаю допытываться: есть ли это „сомнамбулическое состояние“ Обитателей Теней нормальная черта всего их народа? Таковы ли они в час ясного сознания? Или же… те, кого я встретил, и впрямь — полуспящие-полубодрствующие Обитатели Теней, и у них есть ещё одно состояние — до конца „бодрствующее“?.. Я не могу быть уверен в этом и не знаю, будет ли добрая мысль — попытаться „разбудить“ их, а потому не стал делать дальнейших попыток.

После многократных бесед я узнал от этих Теневых созданий кое-какие занятные познания — познания, основанные на их картине мира. Они, очевидно, знают о материальном мире, но называют его „Мелководным Миром“ — странное прозвание. Мне потребовалось много времени, чтобы уразуметь его смысл… Мелководный мир? Занятно.

…После многократных расспросов Обитатели Теней поведали мне ещё одно слово: „Глубинный Мир“. Это слово, судя по всему, противопоставлено „Мелководному Миру“. Когда я стал глубже расспрашивать об этом слове, я получил невероятный ответ. Обитатели Теней сказали, что все они родились в „Глубинном Мире“. Но когда я вслед за тем подсознательно спросил, не есть ли этот „Глубинный Мир“ — „этот самый мир“ (то есть Мир Теней), они ответили мне: нет!!

Они родились не в Мире Теней. Пусть они и блуждают, и живут в этом пространстве, их истинная родина — мир, что зовётся „Глубинным Миром“, мир, о котором человеческие учёные никогда не ведали!!

Я принял во внимание, что словарь Обитателей Теней и словарь яви различаются. Материальный мир они зовут „Мелководным Миром“, а посему их „Глубинный Мир“, быть может, тоже соответствует некоему месту, известному людям, только названному иначе. Однако после многократных расспросов я так и не сыскал доказательств тому… Никаких доказательств, что позволили бы определить, что же это за „Глубинный Мир“, о котором говорят Обитатели Теней. Это обратилось в загадку…

Думаю, мне придётся задержаться здесь ещё на более долгое время.

С одним Обитателем Теней у меня сложились довольно добрые отношения. Я начал пытаться выведать у него больше „знаний“. Увы, я не могу записать имени этого нового друга: у Обитателей Теней нет имён. Пусть я и пытался дать ему какое-то прозвание, ему это, кажется, не пришлось по нраву… Так я про себя и зову его „Брайан“.

Брайан тоже не смог помочь мне разгадать загадку „Глубинного Мира“. В этом смысле те сведения, что он открыл, не слишком отличаются от того, что говорили другие Обитатели Теней. Но в более пространных беседах Брайан поведал мне кое-что о том, что за пределами Глубинного Мира… Он упомянул о самом народе Обитателей Теней. Ему не было дела, как именно смертные народы „Мелководного Мира“ называют его племя. Он только сказал: „Мы ходим по самому краю одного сна и блуждаем вдоль границы бодрствующего мира“ — вот его подлинные слова…

Весьма загадочная и, кажется, богатая метафорами фраза. Я пытался истолковать её, но тщетно — недостаёт ключевых зацепок. Что же это за „сон“? Брайан не дал ответа…

После многих попыток мне удалось обобщить лишь вот что: все Обитатели Теней суть Блуждающие, что ступают по краю сна. Это, кажется, некий сон, пришедший из Глубинного Мира. Сон этот тянется уже много-много лет. А Обитатели Теней… в известном смысле они, кажется, и сами — часть этого сна. По крайней мере, они сами так полагают. Они блуждают вдоль границы сна, раз за разом огибая её кругами, и, кажется, именно таким способом очерчивают рубеж меж сном и бодрствующим миром…

Мне припомнилось моё прежнее „чувство“ от них: они — народ, что пребывает в полусне-полуяви, словно блуждают в сомнамбулическом забытьи. Думаю, я нашёл подтверждение этому чувству: они и впрямь „ходят во сне“…

От этого меня пробирает ледяная дрожь, и я ещё глубже утверждаюсь в мысли… что „разбудить“ этих Обитателей Теней и впрямь, верно, не лучшая затея.

Помимо тех успехов, что были достигнуты в постижении этого загадочного „Сна Глубинного Мира“, „Брайан“ также помог мне больше узнать и о Мире Теней, и о Глубинном Мире, и о Мелководном Мире…

Они говорили, что „Глубинный Мир“ и „Мелководный Мир“ неким образом связаны, что на деле они наложены друг на друга. Однако Глубинный Мир и Мелководный Мир не могут напрямую установить связь. Лишь немногие, наделённые особым даром, однажды улавливали миг их пересечения, но те счастливцы не могли постичь его — он лежал за пределами человеческого разумения…

Они также говорили о „родине“ — о том самом таинственном „Глубинном Мире“. Они говорили, что Глубинный Мир не был всегда одинаков. Когда Обитатели Теней только родились, это было спокойное и прекрасное место. Я не уверен, совпадает ли та „красота“, о которой говорят Обитатели Теней, с понятием „красоты“ у простых людей из материального мира. Чувство прекрасного у двух народов может гигантски различаться. Но я мог ощутить ту утрату и подавленность, что исходят от „Брайана“ и ещё нескольких знакомых мне Обитателей Теней. Того спокойного и прекрасного Глубинного Мира больше нет.

По словам „Брайана“, ныне это — искажённая, унылая, бесплодная и шаг за шагом впадающая в безумие область. Глубинный Мир идёт к своему концу. Пусть у него и случались краткие „восстановления“, общий упадок и гибель, судя по всему, уже неостановимы… Оттого-то Обитатели Теней и покинули Глубинный Мир и ушли блуждать в Мир Теней, что лежит ближе к „Мелководному Миру“.

Кроме того, они упомянули одно дело, и дело это — великое. Даже среди этого в общем-то помрачённого народа Обитателей Теней его записывают как великое событие, — а подобное случается нечасто. Они упомянули, что не все Обитатели Теней вечно блуждают по краю „Сна Глубинного Мира“. Некогда был один — он по неосторожности угодил в „ловушку бодрствования“ и, сделав неверный шаг, пропал из глаз своего народа…

„Брайан“ сказал мне, что это был единственный за всю историю Обитатель Теней, который „проснулся“.

Конечно, у Обитателей Теней нет „истории“, и „за всю историю“ — лишь оборот речи.

Странно, что, хотя Обитатели Теней и называют это дело „великим событием“, в разговорах они, кажется, не придают ему такого уж значения. У них не было желания отправиться на поиски того „пропавшего“ соплеменника. Пусть многие Обитатели Теней, включая „Брайана“, выказали по этому поводу сожаление, у них, кажется, нет и особого интереса…

Я расспросил об этом Брайана. Его ответ заставил задуматься. Он сказал:

„Зачем искать? В конце концов все мы однажды проснёмся“».

(Конец главы)